Читать книгу Сложно, как дважды два - - Страница 3

Похорошевшая Москва притягивала взгляды. Даже слякотный февраль 1989-го года не мог испортить живописные панорамы. Блиновский держал кабинет в центре Москвы, в одной версте от старого Кремля. Улицы украсили к Новому году, тут и там по-прежнему стояли ёлки. Отчего бы убирать их и портить людям настроение? Водитель не без труда завёл служебный автомобиль и сверялся с картой. Куда же он собрался ехать?

– Вот скажи мне на милость, Макар, – произнёс Фёдор. – Кто догадался оснастить телефонами служебные автомобили? Неужто нам мало этих звонков в кабинетах? В особняках? За какой же целью надлежит оставаться на связи даже тогда, когда мы в пути?

– Барин, вы чего? – удивился простодушный Макар, оторвавшись от карты. – Уже ентые телефоны и в коробочном виде имеются. Почто у вас нет?

Цифровизация России в 1989-м году вызывала восхищение и уважение, а вместе с ними – суеверный страх. Инициатива Екатерины Третьей провести масштабную перепись населения в электронном виде окончилась крахом. Духовенство не приняло новый термин – личный номер. Он вызывал слишком очевидные ассоциации с числом зверя… Пётр Галунов, советник Императрицы, взял небольшой тайм-аут, дабы подобрать более благозвучное название цифровой системе.

– Да уж, – сказал следователь. – Скоро эти телефоны будут у каждого в кармане. И знаешь что, Макар? Они и лица будут показывать. Да-да, лица. Чтобы всякие Блиновский мог заглянуть в душу каждого потенциального пациента. Осталось только их пересчитать…

– А известно ли вам, барин, – заговорщическим голосом произнёс Макар, – что есть бес? Демон, что в коробочных телефонах поселился?

– Нет, – ответил Фёдор, погружаясь в свои мысли.

– Единая система биологии! – воскликнул водитель и, наконец, тронулся, разобравшись с картой. – Ежели буковки переставить, то «бес» выходит.

– Тьфу ты! – буркнул Иванов. – Не биологии, а биометрии. И не система, а стандарт. И не смущает ли тебя, Макар, что порядок слов ты перепутал? Единая биометрическая система. Е-Бэ-Эс.

– А так ишо хуже, – продолжал водитель. – Так свальный грех слышу…

И тут же замолчал, смущённо вспоминая то, что увидел в кабинете у доктора. Сын крестьянина, волею случая выбившийся в люди, размышлял. Что это за врач такой – диетолог? От чего он лечит? Зубник – понятно: пломбу поставить, а ежели всё плохо, то и вырвать резец или маляр. Глазник – тоже понятно. Даже проктолог, прости господи, нужный врач. Хотя и профессия противная. А диетолог? Неужели он этим самым промышляет?! Ебээсом? Иванов бросил бесплодные попытки дозвониться до начальника и положил трубку. Гудок шёл, ответа не было.

– Что сказал господин Цискаридзе? – спросил Фёдор, чтобы перевести тему. – И отчего он трубку не снимает?

– Говорит, пулею – в Осколково! – повторил Макар. – Именно что – пулею. А сие означает, весьма быстро.

Фёдор призадумался. Конечно, новости о научном граде, что должен сделать честь Санкт-Петербургу, не обошли старшего следователя стороной. Его начали строить в 1985-м году – рекордными темпами. Появились корпуса огромных зданий, магазины, многоквартирные дома и общежития для будущих работников. Проект отнюдь не оказался Потёмкинской деревней. Впрочем, ироничный создатель водрузил памятник Григорию Александровичу в местном ресторане «Екатерининский».

Блестящая идея! И вновь амбициозная тема принадлежала графу Галунову. Не прошло и пяти лет, как пустырь на окраине Москвы зарос зданиями самого футуристического вида. Иванов давным-давно хотел посетить научный город – сугубо ради туристического интереса. Однако же, для проезда требовалось нечто вроде визы, а получать её Фёдор не хотел принципиально.

Ушлые рекламщики придумали звучное имя проекту. Мозгоград. Но увы – оно совершенно не закрепилось. Всё дело в том, что в качестве площадки для будущего города солнца выбрали площадку, единственным поселением которой была деревня Осколково. Местные жители испокон веков арендовали землю графов Шубаловых. Правда, сто тридцать лет назад такое явление называлось иначе – крепостничеством. Но чем оно, в сущности, отличалось от аренды под возмутительный процент?

– Вот скажи честно, Макар, – произнёс Иванов, когда автомобиль выехал на Петровское шоссе. – А хочешь ли ты заработать… Десять рублей?

– Десять рублей! – воскликнул водитель. Всё его жалование в месяц не доходило до сотни. Если не считать «сэкономленного» бензина, разумеется.

– Так вот, слушай мою команду… – начал старший следователь. – Ты высаживаешь меня в условленном месте. Сам – едешь в Центральное отделение и докладываешь, что у Блиновского меня не обнаружил. А я – откладываю увлекательную поездку в Мозгоград и предаюсь делам, куда более интересным.

Граф Шубалов с удовольствием принял предложение продать принадлежащие ему гектары земли ради проекта имперского масштаба. Да и как было не продать? Заболоченная земля слабо подходила для сельского хозяйства. Крестьяне уже много столетий с трудом сводили концы с концами, выращивая рожь и пшеницу в этой местности. Для поселения построили вертикальную деревню – да и переместили туда всех крестьян, от мала до велика. А Шубалов получил сумму с несколькими нулями – серебром и золотом.

– А ежели господин Цискаридзе прознает? – прошептал Макар. – Что же будет?

– Чай, Генрих не Нострадамус, – ухмыльнулся Фёдор. – Правду знаем только мы с тобой. Ну же, решайся, Макар. Червонец – вот он.

С этими словами старший следователь извлёк ассигнацию из бумажника и помахал ею в воздухе. И хотя водитель был сконцентрирован на дороге, в зеркало заднего вида «Петра Первого» он хорошо увидел зелёную купюру. Раздумья его продолжались всего несколько секунд.

– А! – вскрикнул Макар. – Пропади оно… А куда отвезти, барин?

– Неужто ты не догадался куда, – вздохнул Фёдор. – Известно ли тебе, где располагается особняк Алисы Иваньковой?

Водитель кивнул. О странной дружбе следователя и учёной дамы ходили эротические легенды. Алиса была известна в Москве, но слава о её похождениях концентрировалась отнюдь не только в аристократических кругах. Молодая, стройная и грациозная девушка сразу привлекала к себе внимание. Влюбляла. То, что у Фёдора был свободный доступ к этому холёному телу, ставило его на одну ступень с небожителями.

– И очень кстати мы имеем телефон… – произнёс Иванов, набирая знакомые цифры. – Ибо вежливые люди о своём визите предупреждают заблаговременно.

Алиса трубку сняла и ответила согласием, изображая неохоту изо всех сил. Девушка кривила душой. О нет, ей была охота – да ещё какая. Своего дальнего родственника она всегда ждала с особым трепетом и нетерпением. Ибо только он мог в полной мере удовлетворить её ненасытный аппетит… По дороге, как и всякий уважающий себя мужчина, Фёдор заглянул в роскошную цветочную лавку. Там он выбрал самый дорогой и шикарный букет, отнюдь не утруждая себя сомнениями и сдачей.

– Еду я, душа моя… – напевал Иванов. – Вновь к тебе поеду я…

Фёдор предвкушал отличный вечер, а после – объятия прекрасной дамы. Всё бы ничего, но вспоминал он о ней лишь по мере возникновения мужской потребности. За все годы знакомства он ни разу не сделал широких шагов к её сердцу. Орды мужчин, которых в честном любовном бою громила Алиса, не вызывали в нём ни капли ревности – только жалость.

Они были любителями, и только он – профессионалом. Любил ли он свою девушку? Да, но… Главным секретом их отношений была магия, а ещё – секрет о ней. Телесная любовь – лишь приятное дополнение к тайне. Однако же, на пути к особняку Алисы произошла одна досадная неприятность. Из тех, что заставляют полностью изменить маршрут движения.