Читать книгу Книга Мёртвых - - Страница 10

Во дворце Дома Белого пера кипела суета. Солнце еще не взошло, а слуги уже натягивали веревки на тюках, закупоривали амфоры, грузили сундуки в барку. В воздухе пахло свежесрубленными пальмами, смолой и дымом от факелов. Лодочники на берегу подгоняли друг друга криками, а Нил отвечал им плеском темной воды.

На площади у Лунного дворца стояли наследницы: первая, пятая, шестая, седьмая и восьмая. Их силуэты вырисовывались в предрассветном полумраке, словно каменные статуи. Каждая была в нарядном платье, каждая была напряжена и сосредоточена.

Анесет держалась прямо с высоко поднятым подбородком, словно уже примеряла роль повелителя этого Дома. Сатия стояла в тенях пальм, перебирая какие-то амулеты и улыбаясь чему-то своему. Шестую сестру звали Аменирис. Она тщательно проверяла, чтобы слуги загрузили все ее сундуки с украшениями и одеждами. А восьмая и самая младшая – Меритамон сидела на лавке у цветущих кустов жасмина, и закрыв глаза, наслаждалась прохладой.

На ступенях стоял их отец и следил холодным взглядом за каждой из своих дочерей. Высокий, статный, в черных одеждах и с серебристым поясом, он напоминал одну из статуй в Храме Черной луны. Факелы освещали его лицо резкими тенями, делая черты лица более отталкивающими.

– Сегодня вы отправитесь в Фивы, – громко, но спокойно сказал он, сложив руки в замок. – Это не наказание, а великая честь. Только лучшая из вас встанет рядом с повелителем Дома Белого пера и разделит с ним власть и укрепит наш союз.

Его голос был крепким, подобно стали, но в нем слышалось предостережение: никто из сестер не имел права опозорить Дом Черной луны. Анесет смотрела на отца холодной решимостью, Сатия улыбалась змееподобной улыбкой, Аменирис кивала, но беспокойно поглядывала на слуг, что грузили ее вещи в барку. А Меритамон переминалась с ноги на ногу.

Шехсет стояла чуть в стороне и не могла отделаться от чувства, что слова отца обращены не к ней. Он говорил так, будто ее и вовсе тут не было. Для повелителя она стала чем-то зловещим, чужим, опасным. По правде так оно и было. Если бы он знал, что перед ним не Шехсет, уже давно бы казнил девчонку.

– Испытание Луны проходит в три этапа, и каждый из них в новолуние, – продолжил он. – Задание придумывает Дом Белого пера. Будьте осторожны в своих словах и действиях. И помните: Черная луна умеет хранить верность. Дому. Богам. И самим себе.

Шехсет скривилась, но так, чтобы повелитель этого не заметил. Верность богам? Она уже знала цену их Суда. У нее внутри вместо верности осталась лишь пустота – горькая, пульсирующая.

Когда отец закончил свою речь, он спустился со ступеней и, обняв Анесет, что-то ей шепнул. Первая наследница хищно улыбнулась, а в глазах вспыхнуло пламя. Затем он подходил к остальным дочерям, обнимая и провожая каждую. Когда очередь дошла до Шехсет, повелитель посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. Затем лишь слегка коснулся ее холодной ладони и сразу же отвернулся.

Шехсет слегка потупила взгляд, чтобы никто не заметил, как кольнуло сердце. Она пыталась уверить себя, что ей плевать на повелителя и его признание. Но остатки настоящей Шехсет жаждали большего, чем мимолетное прикосновение к руке.

Ри подошла ближе к госпоже, вглядываясь в ее мутные глаза. Ее плечо почти коснулось плеча седьмой наследницы, будто хотела подбодрить. Шехсет лишь вздохнула и отвернулась к реке, где слуги загружали ее вещи в барку. Вода блестела и отражала светлеющее небо, а волны беспокойно разбивались о судно, готовясь принять их всех и увезти вглубь судьбы.

Барка покинула дворцовую пристань на рассвете. Восходящее солнце окрашивало Нил в огненные краски утра, а воздух становился плотнее и горячее. Весла входили в воду с мягким всплеском, и река принимала их, как живое существо – равнодушное и вечное.

Нил опоясывал весь Мероэ. Барка проплывала город, а со всех сторон виднелись глиняные дома и башни, крыши которых облизывали теплые лучи солнца. Город оживал. Крики толпы и шум улиц доносился до Шехсет, которая стояла на палубе и провожала родной край.

Через какое-то время берега остались позади: дворцы растворялись в золотистом мареве, башни тонули в утренней дымке. Мероэ уходил вдаль, оставаясь лишь миражом из камня и песка.

Шехсет продолжала стоять на палубе, вглядываясь в воды Нила. Он вытягивался в бесконечную ленту, то гладкую, как полированное зеркало, то вздымающуюся рябью под порывами ветра. По берегам мелькали поселения – глиняные домики с крышами из пальмовых ветвей, женщины, стирающие ткани у воды, дети, что махали проплывающему каравану. Издалека доносился лай собак, гортанные крики рыбаков и скрип колёс. Пахло жареной рыбой, смолой, влажным песком и тиной.

Так и прошло полдня. Солнце уже достигло зенита, разливаясь по волнам золотыми бликами. Воздух был жарким, сухим, и даже прохлада Нила не позволяла вдохнуть полной грудью.

Шехсет уперла руки в борт барки и вглядывалась в бескрайний песчаный горизонт. Поселения остались позади. Сейчас же их окружала необъятная пустыня, воздух над которой постоянно колыхался и искажался.

За спиной раздались тихие шаги, доски слегка скрипнули под женскими сандалиями. Меритамон, восьмая наследница, поравнялась с Шехсет и подставила свое личико жаркому ветру. Тепло касалось ее щек, губы расплылись в невинной улыбке, а черные, как смоль, волосы развевались от порывов ветра.

Как ни крути, Меритамон была самой красивой из наследниц, самой обаятельной и утонченной. Ее узкое лицо, статная фигура, легкая поступь сводили мужчин с ума. Шехсет взглянула на сестру, лишний раз убеждаясь в ее красоте.

– Ты когда-нибудь плавала по Нилу? – спросила Меритамон, закрывая глаза от ослепительного солнца.

– Нет, – Шехсет не сводила взгляд с горизонта. – Я только наблюдала за ним издали. Всегда думала, что Нил похож на змею. Красивая, но опасная. Того и гляди, вцепится в горло.

Меритамон открыла глаза и посмотрела на Шехсет. Тонкое черное платье, расшитое серебряными нитями развевалось на ветру, передние пряди липли к мокрым щекам, а веснушки, напоминающие звездную пыль сверкали под солнечным светом. Меритамон видела всю ту же сестру, но что-то в ней изменилось после пробуждения. И девушка не могла понять, что.

– Шехсет, – выдохнула Меритамон. – Мы с тобой знакомы давно. Ведь так?

Седьмая наследница повернула голову к сестре. Их взгляды встретились. Шехсет лишь кивнула.

– Что с тобой произошло? Расскажи мне правду, – взмолилась Меритамон.

Ее лицо стало серьезным, серо-зеленые глаза светились ярким, чистым светом. Под ее пристальным взглядом даже кровь внутри Шехсет забурлила.

– Некоторую правду лучше не знать, – сказала она и, развернувшись, зашагала прочь.

Меритамон продолжала стоять на палубе и всматриваться в дверь, за которой только что растворилась ее сестра. Она не знала, что с ней произошло, но одно было известно наверняка – Шехсет больше не та, кем была раньше.

Обедали наследницы каждый в своей каюте. Шехсет старалась лишний раз не пересекаться ни с кем из сестер. Успеет она насладиться их компанией. Впереди ее ждало три месяца испытания Луны, на котором она либо вытерпит их заносчивый характер, либо утопит каждую голыми руками.

Масляная лампа качнулась от глухого удара барки о волны. Тени зазмеились по просторной каюте, а из небольшого окошка струился розоватый свет заката. Шехсет сидела за столом и водила пером по пустому пергаменту. Бумага хрустела, а чернила растекались, но девушка упрямо продолжала вырисовывать каракули.

Все ее мысли занимала Книга Мертвых и тот вор, что проник в Храм Черной луны. Как он узнал, где спрятана часть Книги? И действительно ли тот мужчина был повелителем Дома Белого пера?

– А если и так? – Шехсет бросила перо и нахмурилась. Чернила растеклись по пергаменту, будто кровь. – Что тогда?

Барка слегка качнулась. Вода за стенами каюты глухо шумела, словно кто-то шептал на ее поверхности. Шехсет подняла голову, вслушиваясь. Тишина. Лишь плеск воды и тихие голоса гребцов.

– Дожили, – она вздохнула и помассировала усталые веки. – Разговариваю сама с собой.

Тик-так.

Шехсет вздрогнула от тиканья собственного сердца и подошла к окну. Закат уже опустился на реку. Вода окрасилась в кроваво-медный оттенок, а солнце тонуло в песке, будто сама ночь поглощала его. Нил больше не был золотым и ласковым – он темнел, густел, превращался в вязкую, тяжелую реку, где отражения будто двигались не сами, а изнутри, под поверхностью.

– Госпожа, – тихо сказала Ри, появившись в дверях. – Капитан говорит, что впереди долгое безлюдье, поэтому останавливаемся на ночь тут.

Шехсет медленно кивнула и, накинув на плечи черную накидку, поднялась на палубу. Воздух, несмотря на подступающий вечер, был сухим, в нем чувствовался запах жженого песка и речной тины.

Остальные наследницы уже стояли на палубе и всматривались в приближающийся берег. На горизонте показалось крошечное поселение: десяток глиняных домов тонули в сумерках. Пальмы, обугленные от солнца, напоминали столбы из теней, а барханы на горизонте сливались с темнеющим небом. Но самое странное – в окнах не было света, на улицах не слышны были голоса. Будто мир вокруг застыл в этом моменте.

– Что это за место? – поморщилась Аменирис, закрывая лицо платком. – И запах какой-то… странный.

– Рыбацкое селение, – ответила Сатия, всматриваясь в пустые окна. – Или должно было быть им.

Все вокруг напряглись. Возле Анесет стояли трое высокий наемников, которых Шехсет видела вместе с ней на рынке. Их пальцы, обтянутые перчатками, медленно потянулись к мечам на поясе.

С мостика спустился капитан. Черные волосы были коротко стрижены, а карамельная кожа покрывалась морщинами. Доспехи ловили последние всполохи солнца, а кинжалы на поясе отражали темные воды Нила.

– Госпожи наследницы, – капитан поклонился. – Мы вынуждены причалить тут. Следующее селение будет к утру. Ночь в пути – не время для женщин.

– Странное место, капитан, – Сатия сложила руки у груди, всматриваясь в его темные глаза. – Тут точно безопасно?

Капитан преодолел последнюю ступень и подошел к борту, вглядываясь в то, что осталось от поселения.

– Не переживайте, госпожа, – он повернулся к Сатии и положил руки на рукояти своих кинжалов. – По прибытию, я самолично все проверю.

Барка причалила к берегу. Тишина окутала все вокруг. Не было ни криков, ни лая собак, ни треска огня. Ночь опустилась на поселение и казалась вязкой, липкой, зловещей. Даже звезд на небе не было видно.

Капитан, вместе со своими вооруженными людьми ступили на берег и исчезли в сумерках. А наследницы остались стоять на палубе, вздрагивая от каждого шума.

Масляные лампы на стойках раскачивались в такт волнам. Мягкий свет стелился по доскам барки и касался темной, мутной воды, в которой что-то плавало – ветви, клочья травы и… будто обрывки ткани. Ри сжала руку Шехсет и побледнела.

– Госпожа… вы видите это?

Шехсет склонилась ближе к воде. Там, почти у самой кромки берега бултыхалось что-то иссохшееся, цвета пепла, будто выгоревшее на солнце. Глаза Шехсет вспыхнули от ужаса. Там была оторванная человеческая рука.

Ри вскрикнула, но девушка вовремя зажала ей рот рукой, приказывая молчать. Она не отводила взгляд от мертвой ладони в воде. Согнутые пальцы указывали на поселение, будто пытались предупредить Шехсет об опасности.

– Кажется, – прошептала она, тяжело сглатывая. – Ночь будет долгой.