Читать книгу Игра в Богов - - Страница 4

Сомнение, однажды поселившись в разуме, ведёт себя как живой организм. Оно пускает корни, прорастает в самые потаённые уголки сознания и отравляет всё, к чему прикасается. Для Лео Вейландера, чей мир всегда был построен на строгой логике и ясных тактических схемах, это стало новой, мучительной реальностью. Он шёл по коридорам Академии «Атраменос», и мраморные стены, прежде внушавшие ему чувство порядка и традиции, теперь казались стенами гигантской, прекрасно отлаженной тюрьмы. Портовреты великих полководцев прошлого смотрели на него не как на преемника, а как на потенциального предателя. Их застывшие взгляды осуждали его за те самые мысли, что он боялся озвучить даже самому себе.

Публично он оставался Вейландером-вундеркиндом. Он посещал лекции, участвовал в дискуссиях, оттачивал свои навыки. Его движения были отточенными, ответы – точными. Но внутри него бушевала буря. Каждое слово наставника Акрава о «подавлении воли инструмента», каждый насмешливый взгляд Кассия, каждый приказ, отданный им своим солдатам, отзывался в нем глухой, ноющей болью. Он стал соучастником в самом страшном смысле этого слова – он знал, но продолжал играть по правилам.

Его единственным убежищем стала библиотека. Не главный зал с его помпезными фресками, а дальние, пыльные архивы, куда редко заглядывали студенты. Здесь, в тишине, нарушаемой лишь шелестом пергамента, он вёл свою тайную войну.

Сегодня его целью был отдел ранних хроник, посвящённых первым годам после основания Тактикума. Официальная история гласила: «Великое Миротворение» положило конец эпохе кровавых междоусобиц. Лео искал трещины в этом глянцевом фасаде.

Он отыскал толстый фолиант в потрёпанном кожаном переплёте – «Хроники Установления Порядка, год 1-й от Э.М.». Текст был написан сухим, канцелярским языком. Лео пролистывал страницы, его пальцы оставляли влажные следы на вековой пыли, когда его взгляд зацепился за странный пассаж, втиснутый между описаниями церемоний:

«…и дабы сила традиции не ослабевала, принесена была Первая Жертва, дабы впредь дух её питал глиняные легионы. Отныне ни одна душа, призванная к Порядку, не вернется в Колесо, дабы не ослабить его вращение. Сия Цена Пробуждения признана необходимой и неоспоримой…»

Лео замер. «Первая Жертва». «Цена Пробуждения». «Не вернется в Колесо». Слова резанули его по живому. Это не было описанием магического ритуала. В этом был привкус чего-то древнего и жертвенного.

Он лихорадочно продолжил поиски. В другом манускрипте, составленным, судя по стилю, магом-диссидентом, он нашёл ещё более странную запись:

«Они называют это Эпохой До. Эпохой Хаоса. Но я помню иное. Я помню шум городов, где улицы были полны детского смеха. Я помню поля, засеянные не магией, а пшеницей. Теперь смех стих, а поля пусты. Мы заменили колыбели на могилы, которые умеют ходить. И величайшая ложь в том, что мы называем это миром».

Лео отшатнулся от книги, будто от прикосновения к раскаленному металлу. Слова жгли его глаза. «Колыбели на могилы, которые умеют ходить». В ушах зазвенела тишина, в которой он теперь слышал отголоски этого самого забытого детского смеха. Он вспомнил пустующие деревни на окраинах империи, тихие, почти бездетные улицы столицы. Всегда считалось, что это – следствие перенаправления ресурсов на магию. А если причина была в самой Игре? Если души, заключенные в глине, больше не рождались заново?

– Нашёл что-то интересное, Вейландер?

Голос прозвучал прямо у него над ухом. Лео вздрогнул и резко захлопнул книгу, поднимая голову. Над ним стоял Кассий. Безупречный, с лёгкой, почти дружеской улыбкой, которая не достигала глаз. Лео не слышал его шагов.

– Кассий, – выдавил Лео, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я не заметил тебя.

– Вижу, вижу, – Кассий ленивым жестом обвёл полку. – Углубился в историю? Похвально. «Хроники Установления Порядка»… Любопытный выбор. Особенно страница 43, с пометками на полях. Мой прадед, кстати, был одним из авторов этого труда. – Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд. – Он всегда говорил: «Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой. А тот, кто пытается вернуть первоначальный смысл слов – совершает самое страшное преступление».

Лео почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Кассий не просто застал его за чтением. Он знал. Знал всё.

– Просто расширяю кругозор, – пожал плечами Лео, отодвигая книгу вглубь полки. Его ладони были влажными.

– Кругозор – это прекрасно, – Кассий сделал шаг ближе, и его тень накрыла Лео. – Но знаешь, что я заметил? Слишком широкий кругозор иногда мешает видеть цель прямо перед собой. Ты стал осторожен, Вейландер. Медлителен. На последней тактической игре ты упустил два очевидных момента для контратаки. Я бы назвал это нехарактерной ошибкой.

Лео сглотнул. Он и сам заметил эту нерешительность. Раньше он видел поле боя как шахматную доску. Теперь он видел за каждой фигурой тень того самого жеста – руки, отпускающей оружие.

– У всех бывают спады, – сухо ответил он.

– Конечно, – Кассий кивнул с преувеличенным пониманием. – Но спад – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Скруг угловые бои. Победитель получит место в команде советника Гормована. Ты же хочешь быть в этой команде, не так ли?

Это был не вопрос, а напоминание. Попасть в команду куратора Тактикума означало получить реальную власть.

– Я сделаю всё, что нужно, – сказал Лео, и эти слова показались ему горькими и фальшивыми.

– Рад это слышать, – Кассий похлопал его по плечу с притворной дружелюбностью. – Просто помни: Академия, Совет, вся Империя – это сложный механизм. И каждый винтик в нём должен знать своё место. Попытка стать чем-то большим… чревата. Может сломаться не только винтик, но и те инструменты, которые он так старательно оберегает. Правда же?

Он посмотрел на Лео долгим, тяжёлым взглядом, в котором не осталось и следа от насмешки. Была лишь холодная сталь предупреждения. Затем развернулся и ушёл, его шаги отчётливо стучали по каменному полу.

Лео остался сидеть, чувствуя, как его руки дрожат. Он сжал их в кулаки. Угроза Кассия была идеально сформулирована. Он не тронет самого Лео. Он нанесёт удар по «Эхо» и другим солдатикам.

Он снова открыл «Хроники». Его взгляд упал на зловещую фразу: «…ни одна душа, призванная к Порядку, не вернется в Колесо…»

«Колесо». Колесо жизни и смерти? И если души не возвращаются… что происходит с новыми жизнями?

Он откинулся на спинку стула, и его охватила волна леденящего ужаса. Стены библиотеки внезапно показались ему стенами склепа, сложенного из костей и лжи. Он смотрел не на исторический трактат. Он смотрел в лицо чудовищному, тысячелетнему преступлению, на котором держалась его империя. И он понимал, что Кассий, Акрав, Совет – все они были не просто прагматиками. Они были хранителями этой ужасной тайны. А он, Лео Вейландер, вундеркинд Тактикума, стал той трещиной, из которой мог хлынуть свет правды. И они сделают всё, чтобы заткнуть эту трещину. Даже если для этого придётся раздавить его и стереть в пыль всё, что он успел полюбить.