Читать книгу Игра в Богов - - Страница 5

Тишина в личных покоях Лео была обманчивой. Внешне – всё тот же аскетичный порядок, привычный с детства: застеленная койка, аккуратный стол, стопки конспектов. Но внутри его черепа бушевал хаос, рожденный словами из древних фолиантов. «Колыбели на могилы, которые умеют ходить». Фраза врезалась в сознание, как раскаленный клинок, выжигая всё, во что он верил. Он смотрел в темноту и видел не её, а бесконечные шеренги глиняных солдат, марширующих навстречу своему вечному Холоду, и за ними – пустые, безмолвные колыбели.

Угроза Кассия висела в воздухе, осязаемая, как запах озона перед грозой. Пассивному поиску пришел конец. Система знала о его интересе. Любое промедление было смертельно. Ему требовалось действие. Рискованное, безрассудное, но действие. Ему нужен был не просто свидетель, а союзник.

Мысль созревала в нём мучительно и медленно, как гнойник. Ему нужно было поговорить с «Эхо». Не через призму Трона Полководца, не в пылу симуляции, а напрямую. Установить контакт, который доказал бы обеим сторонам, что они не одиноки в этом кошмаре.

Поздней ночью, когда коридоры Академии погрузились в сонную, магическую тишину, Лео прокрался в казармы солдатиков. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пахнущим остывшей глиной и статикой нерастраченной магии. Ряды глиняных тел стояли неподвижно, их безликие маски в полумраке казались слепыми входами в бесконечные склепы.

Сердце Лео колотилось где-то в горле. Он боялся, что сейчас войдёт механик или, что хуже, Кассий. Но коридоры были пусты. Он нашёл «Эхо». Солдат стоял, как и остальные, но в его позе Лео снова уловил едва заметную напряжённость – отличие инструмента от существа.

– Я здесь, – прошептал Лео, и его голос, сорвавшийся и хриплый, прозвучал кощунственно громко в гробовой тишине.

«Эхо» не пошевелился. Лео почувствовал прилив отчаяния. Что он вообще надеялся сделать?

Он сделал шаг вперёд и, преодолевая внутренний барьер, медленно поднял руку. Он не собирался отдавать приказ. Он хотел прикоснуться. Его пальцы дрожали, когда он приблизил их к грубой, холодной поверхности плеча «Эхо».

В тот миг, когда кожа коснулась глины, мир взорвался.

Это не было видением. Это был водопад. Хаотичный, оглушительный поток чужих ощущений. Вспышка ослепляющего багрового света – не магии, а чистой, нефильтрованной ярости. Пронзительный, беззвучный визг, полный такого немого ужаса, от которого кровь стыла в жилах. Острое, физическое ощущение падения в бездну. И сквозь этот хаос – тяжёлые, намертво впившиеся в запястья железные кандалы, и резкий, солёный запах морского ветра.

Лео с силой отдернул руку, как от огня, и отшатнулся, прислонившись к ледяной стене. В висках стучало, в ушах стоял тот самый беззвучный визг. Он провёл рукой по лицу, ожидая увидеть кровь, но пальцы были сухими. Боль была чужой, но ощущалась как своя. Он дышал, как будто пробежал марафон, а в горле стоял ком, мешающий глотнуть.

«Эхо» по-прежнему стоял неподвижно. Но теперь Лео видел. Видел едва уловимую дрожь, пробежавшую по его глиняной руке. Он не просто передал воспоминание. Он отреагировал на контакт.

– Прости, – хрипло выдохнул Лео, всё ещё не в силах прийти в себя. – Я… я не знал.

Он смотрел на «Эхо» и видел уже не инструмент, а существо, запертое в собственном аду. Багровый свет был не цветом магии. Это был цвет ненависти. А кандалы, запах моря… Это был не солдат. Это был пленник. Тот, кого лишили свободы еще до того, как навеки заточили в глиняную темницу.

Лео сглотнул ком в горле. Его первоначальный план рухнул, но на его обломках родилось нечто большее – понимание. Он не просто устанавливал контакт с разумным существом. Он вскрывал рану, тысячу лет кровоточащую в глубине чьего-то сознания.

– Я попробую ещё раз, – прошептал он, больше себе, чем солдату. – Но… иначе.

Он не решился снова прикасаться. Вместо этого он просто сел на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене напротив «Эхо». Тишина вокруг снова сгустилась, и теперь она казалась ему обвиняющей, полной незримых глаз.

– Я не знаю, слышишь ли ты меня сейчас, – начал он тихо, глядя на неподвижную фигуру и чутко прислушиваясь к малейшему звуку из коридора. – Но если слышишь… ты не один. Я вижу. Я вижу тебя. И я… я попытаюсь остановить это. Обещаю.

Он сидел так, возможно, минут пятнадцать, просто глядя на солдата, пытаясь силой воли передать своё намерение. Ничего не происходило. Отчаяние снова начало подступать, холодной волной.

И тогда «Эхо» повернул голову. Медленно, почти неловко. Его безликая маска была направлена прямо на Лео. Он поднял свою грубую глиняную руку. Не для жеста, не для действия. Он просто поднял её и на мгновение задержал в воздухе, ладонью к Лео, как бы демонстрируя её пустоту. Потом так же медленно опустил.

Это не было памятью. Не было реакцией на боль. Это был ответ. Примитивный, едва уловимый, но недвусмысленный. «Я здесь. Я тебя вижу».

Лео встал, чувствуя, как по его лицу катятся слезы, которых он даже не заметил. Он не добился диалога. Но он установил связь. Хрупкую, болезненную, но связь.

Он вышел из казарм, и ночной воздух показался ему вкусом свободы. Цепь доказательств замкнулась. Всё было связано в один тугой узел: души, Тактикум, пустые колыбели. Исторические хроники и живое, страдающее свидетельство перед ним. И он, Лео Вейландер, держал в руках один из его концов.

Он шёл по спящей Академии, и его охватило странное, новое чувство – не страх и не отчаяние, а ясность. Путь вперёд был опасен, почти невозможен. Но теперь он знал, что идёт по нему не один. У него был безмолвный союзник по ту сторону глины. И это придавало ему сил, чтобы сделать следующий шаг, даже если этот шаг вёл прямиком навстречу буре.