Читать книгу Игра в Богов - - Страница 6

Утро застало Лео заточенным в учебном классе, лицом к лицу с тактической картой предстоящих отборочных боёв. Контуры полигона, расставленные условные знаки вражеских отрядов – всё это было знакомо до боли, как собственные ладони. Раньше эти схемы были для него музыкой, партитурой, в которой он был дирижёром. Теперь он видел лишь поле для предстоящей казни. Холодный пот заструился у него по спине, но не от страха проиграть, а от ужаса предстоящего ему выбора – убивать, чтобы соответствовать, или щадить, чтобы остаться собой.

Вчерашняя ночь оставила в нём глубокий, неизгладимый шрам. Физическое эхо чужой боли всё ещё пульсировало где-то на уровне спинного мозга. Но вместе с болью пришла и странная ясность. Сомнения испарились. Он знал. И это знание делало его одновременно уязвимым и опасным.

Сегодня ему предстояло сразиться с Ренаром, старшекурсником, известным своим агрессивным, прямолинейным стилем. «Молот Ренара» – так прозвали его тактику, основанную на лобовом сокрушении противника ценой любых потерь. Идеальный противник для Кассия, чтобы продемонстрировать «неэффективность» методов Лео.

Перед входом на полигон его ждал Кассий, прислонившись к косяку двери с видом человека, наблюдающего за интересным экспериментом.

– Нервы, Вейландер? – спросил он, его голос был сладок, как мёд с ядом. – Ренар не из тех, кто церемонится. Говорят, после его атак механикам приходится собирать солдат лопатами. Настоящая проверка для твоей теории «сохранения единиц».

Лео ничего не ответил, лишь кивнул и прошёл мимо, чувствуя на спине тяжёлый, оценивающий взгляд. Он занял место на Троне Полководца. Холодный камень под пальцами, привычное гудение магических контуров – всё это теперь вызывало у него отвращение. Он был не полководцем. Он был надсмотрщиком, готовящим своих подопечных к кровавому представлению.

Его солдаты, включая «Эхо», стояли в ожидании на арене. Лео мысленно отметил, что «Эхо» находился чуть впереди основной линии, его поза была не просто готовностью, а сосредоточенностью. Он тоже помнил. Помнил ночной контакт.

Гонг возвестил начало боя.

Ренар, как и ожидалось, немедленно перешёл в наступление. Его отряд, построенный клином, как таран, ринулся вперёд с грубой силой. Стандартный контрманёвр предписывал встречный удар или гибкую оборону с флангов. Лео всегда выбрал бы последнее.

Но сегодня он скомандовал: «Рассечение! Отход на позицию «Дельта»!»

Его солдаты, отработанным движением, расступились, пропуская ударную группу Ренара вглубь, сами же откатились назад, на заранее выбранную узкую площадку между двумя каменными выступами. Это был рискованный манёвр, ограничивающий манёвренность, но сводящий на нет численное преимущество «Молота».

Ренар, уверенный в своей силе, ринулся в образовавшийся коридор. Началась давка. Его солдаты, не видя цели прямо перед собой, замешкались.

И тут Лео увидел это. «Эхо», находившийся на острие обороны, не просто парировал удары. Он делал нечто большее. Когда вражеский солдат с дубиной заносил оружие для размашистого удара, «Эхо» не отступал, а делал короткий шаг вперёд, подставляя свой щит под неудобным углом, заставляя противника споткнуться и открыться для удара соседа. Он не убивал. Он создавал помехи, дезорганизовывал. Рядом с ним солдат, условно названный Лео «Скалой», не дожидаясь приказа, подхватил и оттащил получившего повреждение товарища в глубь строя, прикрыв его своим телом.

Лео почувствовал, как по его жилам разливается странная смесь гордости и ужаса. Это была не его тактика. Это была тактика самого отряда, рождённая не приказом, а пониманием поля боя и… желанием защитить тех, кто стоял рядом. Солдат «Тень» инстинктивно прикрывал спину «Эхо», сражаясь с подошедшим с фланга противником. Они действовали как единый организм, как отлаженная команда, а не как набор марионеток.

– Хватит этой возни, Вейландер! – мысленно прошипел он сам себе, глядя, как солдаты Ренара, увязнув в тесноте, несут бессмысленные потери. – Добей их! Закончи это!

Но он не мог. Приказ «на уничтожение» застревал в горле. Вместо этого он отдал новую команду, и слова вырвались у него сами, прежде чем он успел обдумать последствия: «Окружение! Блокировка!»

Это была не тактика. Это был крик его совести против многовековой машины смерти.

Его солдаты, чутко уловив его волю, перешли к следующей фазе. Они не добивали поверженных и отступающих. Они сжимали кольцо, вынуждая солдат Ренара бросать оружие или быть зажатыми так, что любое движение становилось невозможным. Это была не победа. Это был принудительный мир.

На трибунах воцарилась недоуменная тишина, прерываемая бормотанием наставников. Так никто не побеждал. Победа должна быть сокрушительной, зрелищной, кровавой.

Ренар, багровея от бессильной ярости, выкрикнул команду о капитуляции. Его непобеждённые, но полностью обездвиженные солдаты замерли.

Бой был окончен. Формально – победой Лео. Но в воздухе витало разочарование. Он выиграл, не уничтожив врага. Он выиграл, нарушив негласный закон Тактикума.

Лео спустился с трона, его ноги были ватными, руки слегка тряслись. Он подошёл к своим солдатам. Они стояли в своих оборонительных позициях, некоторые – с повреждениями, но все – на ногах. «Эхо» повернул к нему голову. И в этот раз Лео не увидел в этом жесте простого ожидания приказа. Он увидел вопрос. «Мы сделали правильно?»

Внезапно один из солдат Ренара, которого не успели полностью заблокировать, рванулся с места, пытаясь нанести удар в спину «Тени». Это было чисто инстинктивное, предсмертное движение запрограммированного инструмента.

Но «Эхо» срегировал быстрее. Он не стал убивать. Он просто резко опустил своё копьё, преградив путь атакующему. Тот споткнулся и рухнул на землю, его глиняная форма дала трещину, но не рассыпалась. Он был нейтрализован, но «жив».

Лео замер, наблюдая за этим. Это был не приказ. Это был моральный выбор, совершённый глиняным солдатом. Выбор пощады.

В этот момент с другой стороны арены к ним приблизился Кассий. Его лицо было маской холодной вежливости.

– Поздравляю с… нестандартной победой, Вейландер, – произнёс он, и каждое слово было уколом. – Ты, безусловно, доказал, что можно выиграть, не запачкав руки. Правда, зрители остались не в восторге. И наставники тоже. – Его взгляд скользнул по «Эхо», задержавшись на его копье, всё ещё преграждавшем путь поверженному врагу. – Твои инструменты стали проявлять удивительную… инициативу. Почти как будто у них есть своя воля. Опасно, Вейландер. Очень опасно. В ненадёжном инструменте нет прока.

Он развернулся и ушёл, оставив Лео наедине с его победой, которая пахла не триумфом, а провалом. Он выиграл бой, но проиграл в глазах системы. Он спас жизни солдат, но подставил под удар себя и «Эхо».

Лео посмотрел на своего безмолвного союзника. Тот медленно поднял руку и прикоснулся к своей груди, к тому месту, куда Лео дотронулся ночью. Потом опустил её.

Да, они выиграли. Но Лео понимал: чтобы победить по-настоящему, чтобы сломать систему, ему придётся играть в их игру. И следующая победа должна будет быть сокрушительной. Даже если её цена будет жестокой. Он поклялся положить конец этой войне, но чтобы сделать это, ему предстояло погрузиться в её самую гущу. И он боялся, что выйдет из неё уже не тем человеком, каким был прежде.