Читать книгу Меморинки. И ещё - - Страница 4

На мне – то ли Небесная Канцелярия мне такую стезю уготовила, то ли эдак сложилось в силу моей психической организации – всю жизнь висит странное бремя летописца. Студенческие пубертатные конгломераты, творческие проекты разной степени раздолбайства, формальные и неформальные компании – не важно, в каком возрасте или социальном срезе я ввязываюсь в социальный переплёт, но там меня застигает это призвание: одним из модусов моей жизни становится коллекционирование локальных мемов, культурных кодов группы, запутанных хронологических цепочек – кто кого когда, откуда привёл, куда потом делся, и было ли это ещё до того, как вот то уже произошло, – и всё подобное…

Ну или в крайнем случае почему-то именно у меня на руках скапливаются в результате архивы, бумаги, фото, файлы, аудиозаписи. Это при том, что я вовсе не обладаю чудной обсессивной страстью к ведению дневников, равно как и не испытываю блаженного упоения от учётно-расчётной бухгалтерии.

Я объясняю это так: мне по простоте душевной всегда казалось важным всё, что относится к продуцированию смысла, утеря же деталей прекращает возможность его адекватно находить. И простота эта тем криминальней, чем глубже я верую в то, что некая тусня, комковавшаяся вокруг меня, оный смысл вообще имела. Да, пускай я тот смысл не понимал и, быть может, до сих пор не понял, но тем более не весомый ли это повод сохранять в памяти исторические мелочи – может, попозже понятно станет?

В результате, например, я много лет оставался хранителем рулона бумаги, на котором шестнадцатилетние члены самоназванного сообщества «Двутавровая балка» (название вполне уместное на заре хэви-метал-моды – это при том, что никто из нас и музыкальных инструментов-то в руках толком не держал, просто словосочетание звучало здоровски) вели свой глубокомысленный диалог.

Если что, это была многометровая бумажная лента выдачи из рулонного принтера АЦПУ – продукт жизнедеятельности вычислительных центров, славный тем, что доставался он задарма, а на чистом обороте можно было бесконечно писать. В нынешние времена это была бы лента в ватсапе, но до эпохи мобильных мессенджеров оставалось ещё каких-то лет тридцать, поэтому забойные цитаты из песен, экзистенциальные вопли и нелепые подколы были нацарапаны на бумаге чередованием подростковых почерков. Свиток этот имел некий символический статус, потому как периодически перечитывался вслух при сборищах коллектива, там же порой и дополнялся. Я же был хранителем-архивариусом. (А вы, потомки, часто ли вслух публично перечитываете тексты своих чатов?)

Где теперь все эти люди? Помнят ли они эти переписки и посиделки? А главное, можно ли тут вести речь о каком-то смысле? Предположу, что в мои шестнадцать я конструировал его вовсе не так, как конструирую на шестом десятке. Мало того, наверняка каждый владелец почерка с того свитка видел в нём нечто своё, и хвала Небесам, что нам в голову не приходило эти смыслы друг другу тогда озвучивать – наверняка пообижались бы друг на друга, и никакого вам хэви-метала!

К слову говоря, архивариус из меня, похоже, вышел-таки не очень, ибо куда потом делся этот кусок бумаги, я ума не приложу.

Ах, эта моя память…

[лето—осень 2024]