Читать книгу Печать пробуждения - - Страница 9

Коридор сжался вокруг них. Лабиринт со стоном отодвинулся на шаг назад – словно соизволил дать им минуту – и тут же начал медленно наступать снова. Маленький клубок тени, едва различимый на каменном полу, двигался почти невидимо, испуская тонкий холодный запах гари и сырости.

Все замерли, затаив дыхание.

– «Она ползет к кому-то…» – прошептал Даник, отводя взгляд. – «Не смотрите на него!»

– «Кого? Кого она выбрала?» – спросила Лея, голос дрожал.

Риван пытался расслабить лицо в привычную усмешку, но его пальцы невольно сжали книгу так, что тиснули по коже.

– «Спокойно, это фигня», – пробурчал он. Но в словах прозвучала натянутая нить тревоги.

Ая посмотрела на Ривана. Её глаза были холодны и сосредоточены как струна.

– «Он…» – тихо сказала она, сводя их взгляды. – «Она смотрит на него. Есть будто… остатки памяти. Она ощущает то, что он прячет».

Риван отшатнулся, словно уколовшись. Внутри у него что-то сжалось – воспоминание? Страх? Он резко выдохнул.

– «Это бред. Тень – старое место, старые страхи. Я контролирую…» – заговорил он, и на его голосе дрогнуло.

Тень подобралась ближе. Внутри её клубка начали блуждать тонкие нити – как щупальца – и одно из них медленно взвилось к колену Ривана, не касаясь, но достаточно близко, чтобы вызвать холодный зуд.

– «Она шепчет твои слова», – вдруг произнёс Тейрун, всё ещё держась за ребро, где был удар от схватки. Его голос был слаб, но в нём была твёрдость: – «Не поддавайтесь».

Риван не ответил. Лицо его побледнело. Он сделал шаг назад к стене и уперся в холодный камень.

– «Я не смеюся…» – проговорил он, – «Я просто… собрал факты».

Ая сделала шаг вперёд и положила руку на плечо Ривана – лёгкое касание, чтобы он не упал. Она посмотрела прямо в его глаза:

– «Она найдёт тот, кто боится. Не давай ей места внутри себя».

Риван хлопнул глазами, едва не сорвав маску самоуверенности.

– «Я её не боюсь», – прохрипел он. – «Даже если этот лабиринт…»

Тень внезапно произнесла тихо, почти ласково:

– «Риван… ты ищешь ответы. Твой отец искал их и исчез. Я могу дать тебе больше знаний, чем любая библиотека. Я могу показать, как исправить ошибки прошлого. Ты не будешь один».

Слова звучали сладко, как яд в меде. Риван почувствовал, как сердце его откликнулось, как в груди что-то потянулось к обещанию. Впервые за долгое время внутри него расцвёл соблазн: узнать правду, доказать всем, что он не просто сын «плохого» мага, вернуть себе контроль.

– «Как ты знаешь про моего отца?» – вырвалось у него.

Тень улыбнулась, её звук был эхом сотен шепотов:

– «Я помню тех, кого проглотила тьма. Я помню имена. Имя твоего отца – как подпись на замке. Я могу открыть его».

Риван вдохнул и закрыл глаза. Для секунды он представил себя в лаборатории, где отец склонился над пергаментом, где были чернильные карты и дымящиеся сосуды. Он представил доказательства, признание, уважение. Его пальцы потянулись к книге в руках.

– «Нет», – сказал он вслух, и впервые он услышал слабость в своём тоне. – «Я не отдам им своё имя. Я не…»

Тень рассмеялась, тихо и злобно:

– «Ты говорил то же самое, когда оставлял неправду. Сказать „не отдам“ проще, чем выдержать тест».

Она приблизилась ещё на шаг. Нить прикоснулась к подбородку Ривана: холод как лёд прошёл по нервам. В глазах мальчика вспыхнули видения – сцены, которые могли быть правдой или только отражениями: отец Ривана в лаборатории, огонь, крики, пальцы, чернильные следы, запрещённые руны, суд, обвинение.

– «Покажи мне…» – проговорил он шепотом.

Ая сдавленно вздохнула. Она знала, что если Риван уступит – это не будет просто поражением. Тень склонится не только к нему, она попробует проникнуть в тех, кто любит его, кто с ним связан.

– «Риван! Услышь меня!» – воскликнула Лея, стараясь, чтобы в её голосе было больше уверенности, чем она чувствовала: – «Это ловушка. Она играет с тобой».

Риван повернулся к ней, глаза налились потом, в которых отчётливо читалась борьба.

– «Ты ничего не понимаешь», – сказал он почти шёпотом. – «Ты не знаешь, что значит быть моим отцом. Ты не знаешь, что он сделал ради знаний».

– «Я знаю только, что ты не один, если станешь хуже из-за правды», – ответила Лея твёрдо. – «Мы – с тобой».

Тень прошипела:

– «Они слабы. Дай мне его – я дам тебе то, что хочешь».

В этот момент клубок тени внезапно расправился. Она вытянулась в форму, похожую на человека, но прозрачную и дрожащую, как дым под ветром. Тень обхватила Ривана сзади, её руки – не холодные, а пустые – обвили грудь. Он судорожно захрипел.

– «Отпусти…» – вымолвил он, голос срывался.

Даник кинулся вперёд, схватил руку тени и попытался её оторвать:

– «Отвали! Не трогай его!»

Риван пнул, барахтаясь. Его глаза вылезали из орбит. Он боролся – физически – с чем-то нематериальным. Казалось, что тень тянет его внутрь себя, в холодную пустоту, где нет слова «имя», где есть только шорох.

– «Я помню, как ты злорадствовал в классе!» – Кричал он, пытаясь найти опору. – «Ты копировал заклинания – вор!»

Риван схватил Даника за плечи и с силой оттолкнул. Не потому что злился – а потому что тень пыталась через другого зайти глубже: она знала, где слабые места, где вспыхивают ссоры и недоверие.

– «Не делай этого!» – запел Тейрун, вставая едва-едва. – «Мы не разойдемся из-за страха!»

Ая скрючила пальцы: ветер вокруг неё усилился, и её голос стал тихим, но твёрдым, как сталь:

– «Риван! Назови то, что боишься. Скажи мне одно слово – и держись за него».

Риван закашлялся, глаза его блестели от слёз, но где-то глубоко в горле он нащупал слово – не имя отца, не доказательство – слово про своё собственное слабое место.

– «Провал», – выдавил он так тихо, что Лея едва расслышала.

Тень уловила это, и её тёмная кожа вздрогнула, как у зверя, которого ранили. Она прошипела от удовольствия – ведь страх был её пищей.

– «Дай мне „провал“, – прошептала она сквозь его зубы, – „дай мне его полностью“».

Риван закашлялся, отшатнулся, но в этот самый момент его ладонь судорожно потянулась к книге. Желание – узнать – вырвалось. Тень почти победила.

И в этот момент произошёл маленький, но решающий сдвиг.

Лея, в которой горела смесь страха и ярости, шагнула вперёд. Она подняла руку и положила ладонь на открытую сторону груди Ривана, прямо над местом, где тень вцепилась.

– «Риван! Не только знание делает тебя великим. Не повторяй путь тех, кто разрушил тебя. Если ты отдашься ради доказательств – ты потеряешь себя. Помни, что мы с тобой», – сказала она негромко, но в её словах был вызов: «Не сдавайся».

Её слова были просты – и в них была сила человеческой привязанности, которую тень не могла пощупать и съесть.

Риван застонал. Внутри него развернулась борьба: сладость обещания знаний против тяжести рук друзей. Он уставился на Лeю – её глаза блестели, и в них он увидел отражение того, кем хотел быть.

– «Ты помнишь, когда я… когда я сощурился над классом…» – его голос хрипел. – «Ты тогда…»

– «Я помню», – пересекла его Лея. – «И я помню, когда ты спас нас с книгой в пожаре. Я помню, что ты человек, Риван, а не мечта о славе».

Риван вскрикнул – словно израненный животное – и дернулся в сторону света, рванувшись на Ривана-Ривана – то есть на себя. Это было странно и одновременно ужасно: будто он отшвыривал себя прочь.

Тень издала пронзительный визг. Нити её сжались и сжались, пока не превратились в маленький клубок, а потом – в ничто. Как будто её наклонили под светом. Но её шипение ещё звучало в воздухе: «Мы вернёмся».

Риван упал на колени, захватывая воздух, судорожно дыша. Его рука дрожала, а глаза были полны боли и стыда одновременно.

– «Я… я мог… я почти…» – пробормотал он. – «Я думал, если узнаю… если смогу… всё исправить».

Ая присела рядом, положила ладонь ему на руку:

– «Ты не один. Никогда не был. Твои знания – не приговор. И твой отец – не приговор для тебя».

Даник сел рядом, ухватил Ривана за плечо и сжал крепко, так, как понимают только друзья:

– «Эй, выживем. Ты живой, значит всё ещё шанс на прикол».

Риван позволил себе слабую усмешку сквозь слёзы:

– «Спасибо…» – шепнул он. – «Вы – слишком добрые, чтобы я вас не ненавидел».

Лея улыбнулась сквозь слёзы, и в коридоре повисла какая-то новая тишина – не пугающая, а мягкая, будто ткань, которую можно гладить рукой.

Но лабиринт не отпускал полностью. Стены замедлились в шаге, но всё ещё были опасно близки.

– «Мы должны уходить», – сказал Тейрун, вставая опираясь на руки. – «Эта тень – кусочек большего. Она уйдёт, но вернётся, если не понять, кто и зачем её породил».

Риван посмотрел на книгу, затем на своих друзей, затем – на каменный потолок, где ещё мерцало поле угасшего света.

– «Я изучу всё», – произнёс он тихо. – «Но сначала – я научусь не доверять обещаниям, а доверять вам».

Ая улыбнулась впервые по-настоящему устало:

– «Это уже начало».

Они двинулись дальше, но шаг их был другим – более тяжёлым, но крепче. Вызов остался, тень оставила шрам на сердце Ривана, но и открыла дверь: теперь он знал, что слабость – не поражение, а ресурс, если её принять.

За их спинами лабиринт закрывался медленно, будто задумчиво, как будто обдумывая, когда и где выпустить следующую тень.