Читать книгу Там, где сгорает лето - - Страница 3

Утро наступило серое и пасмурное. Солнце, которое вчера палило нещадно, теперь скрывалось за толстым слоем туч, и воздух был влажным и прохладным. Я проснулась оттого, что Лена шумно стучала кружкой по столу.

– Подъем, сони! – кричала она. – Новый день, новые свершения! А то лежите, как на даче в выходной!

Я открыла глаза и с трудом приподнялась на кровати. Тело ныло от дороги и вчерашней бессонницы. В голове гудело, а на душе было тяжело, будто на сердце лежал холодный камень. Вчерашние страхи не исчезли, а лишь притупились, оставив после себя горький осадок.

– Лен, тише ты, – пробормотала я, протирая глаза. – Голова раскалывается.

– Это у тебя от вчерашних страхов, – усмехнулась Лена, подходя к моей кровати с двумя кружками дымящегося чая. – На, пей. Заварила из того, что Сергей нашел в шкафу. Похоже на чабрец.

Я поблагодарила и сделала глоток. Горячий, терпкий напиток обжег язык, но немного прояснил сознание.

– А как ты спала? – спросила я.

– Плохо, – вздохнула Лена, садясь на свою кровать. – Мне всю ночь казалось, что кто-то ходит по коридору. То скрипнет, то шаги услышу. А ты?

Я промолчала, не решаясь рассказать о странных звуках за окном. Лена и так была напугана, не хотелось усугублять ее страхи.

– Нормально, – соврала я. – Устала, сразу уснула.

В этот момент в дверь постучали. Это были ребята.

– Девчонки, вы уже проснулись? – крикнул Костя. – Директор вызывает всех в столовую на экстренное совещание!

Мы быстро оделись и пошли в столовую. Директор, как и вчера, сидел за главным столом и молча ждал нас. Перед ним стояла чашка с остывшим чаем.

– Садитесь, – сказал он, когда мы все собрались. – Есть небольшое изменение в программе.

Мы переглянулись. Костя нахмурился.

– Дети прибудут не сегодня, а завтра, – продолжил директор тем же бесцветным голосом. – Произошла задержка в пути. Технические неполадки с автобусом. Вам предстоит провести еще один день в лагере в ожидании.

– И что нам делать целый день? – не выдержал Сергей. – Мы же уже все подготовили.

– Вы можете отдохнуть, – холодно ответил директор. – Или заняться общественно полезным трудом. Например, привести в порядок клуб. К открытию смены он должен выглядеть безупречно.

Он встал и, не сказав больше ни слова, вышел из столовой, оставив нас в недоумении.

– Ну вот, – проворчал Костя. – Опять этот его «общественно полезный труд». Я бы лучше на речке посидел.

– Речка здесь, наверное, крокодилов полна, – мрачно заметил Сергей. – Как и весь этот лагерь.

– Сергей, ну тебя совсем занесло, – замахнулась на него Лена. – Не можешь ты просто сидеть и молчать? Всегда тебе что-то не так.

– А тебе что, все нравится? – огрызнулся Сергей. – Этот заброшенный лагерь, этот молчаливый директор, эти постоянные задержки? Мне, честно говоря, все это не нравится.

– Да бросьте вы, – вмешался Марк, стоявший до этого молча. – Что есть, то есть. Раз директор сказал привести клуб в порядок – значит, будем приводить. Время пройдет быстрее.

– Марк прав, – согласилась я. – Лучше заняться делом, чем сидеть и нервничать.

После завтрака, который был таким же невкусным, как и вчерашний, мы пошли в клуб. Воздух в нем, как и вчера, был спертым и пыльным. Мы открыли настежь все окна и двери, чтобы проветрить, и начали уборку. Костя и Сергей отнесли старые сломанные стулья на склад, а мы с Леной и Марком принялись вытирать пыль со стульев и подметать пол.

Работа шла медленно и нудно. Пыль была такая толстая, что казалось, ее не скребли годами. Мы кашляли и чихали, покрываясь серым налетом с головы до ног.

– Ну и жизнь у пионеров, – вздохнула Лена, вытирая пот со лба. – Вместо песен и танцев – генеральная уборка.

– Зато потом будет чисто, – попытался ее утешить Марк. – И детям приятно будет.

– Да уж, – усмехнулась Лена. – Они нам потом спасибо скажут.

Когда мы более-менее закончили с уборкой, Костя принес из шкафа старый рулон ватмана и банку с засохшей краской.

– Вот, – сказал он. – Давайте сделаем стенгазету к приезду детей. Чтобы было веселее.

– Отличная идея! – обрадовалась Лена. – Будем творить!

Мы разложили ватман на полу и начали обсуждать, что на нем рисовать.

– Надо написать «Добро пожаловать, друзья!» – предложила Лена. – И нарисовать солнышко, и улыбающихся детей.

– И пионерский костер, – добавил Костя. – И горн.

– А пионерские галстуки не забыть бы, – сказал Сергей. – Хотя, наверное, уже не модно.

– А что, пионерские галстуки уже не носят? – удивилась я.

– Ну, я не знаю, – пожал плечами Сергей. – В нашей школе давно отменили. Говорят, это пережитки прошлого.

– А вот и нет, – возразил Костя. – В моей школе носят. И отряды есть, и сборы. Все как раньше.

– Ну, ты у нас и консерватор, – фыркнула Лена. – Тебя бы в девяностом году оставить.

– А что, девяностый год был неплохой, – обиделся Костя. – А что сейчас? Никто ничего не понимает.

Они снова начали спорить о политике, а мы с Марком взяли кисти и краски и начали рисовать. Марк оказался прекрасным художником. Он легко и уверенно выводил буквы заголовка, а я подрисовывала вокруг них узоры из цветов и солнышек.

– У тебя здорово получается, – сказал он, улыбаясь мне. – Ты, оказывается, очень талантливая.

– Спасибо, – смутилась я. – Ты тоже ничего так.

Мы рисовали молча, поглощенные работой. Его плечо касалось моего, и я чувствовала, как по моему телу разливается приятное тепло. Вчерашние страхи отступили на задний план, и на смену им пришло тихое счастье. Будто мы были одни во всем мире, и ничего не существовало, кроме этого ватмана, этих красок и его улыбки.

– Аня, – тихо сказал он, не отрываясь от рисунка. – А ты правда волнуешься из-за вчерашнего?

Я вздрогнула и посмотрела на него. Его глаза были серьезными и заботливыми.

– Немного, – призналась я. – Мне кажется, что в этом лагере что-то не так. Что-то странное.

– Он просто старый, – мягко сказал он. – И заброшенный. Такие места всегда пугают. Особенно по ночам. Но на самом деле там ничего нет. Только наша фантазия.

– А ты не боишься? – спросила я.

– Я? – Он задумался. – Боюсь. Но я стараюсь не показывать этого. Нужно же быть сильным, особенно для… – он запнулся и покраснел.

– Для кого? – тихо спросила я.

Он поднял на меня глаза, и в них я прочитала столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

– Для тебя, – прошептал он. – Я хочу быть для тебя сильным. Чтобы ты не боялась.

Мое сердце бешено заколотилось. Я хотела что-то сказать, но в этот момент к нам подошел Костя.

– Ну что, художники? – спросил он. – Уже нарисовали шедевр?

Мы вздрогнули и отскочили друг от друга, будто нас током ударило. Костя хитро улыбнулся, глядя на наши красные лица.

– Ладно, не отвлекаю, – сказал он. – Продолжайте. Только не слишком увлекайтесь, а то забудете про стенгазету.

Он ушел, а мы с Марком переглянулись и рассмеялись. Неловкость прошла, но между нами повисла что-то новое, тонкое и трепетное, как паутинка. Словно мы сказали друг другу что-то очень важное, но без слов.

Когда стенгазета была готова, мы повесили ее на видное место у входа в клуб. Получилось ярко и весело. «Добро пожаловать в лагерь «Искра»!» – гласил заголовок, а вокруг были нарисованы улыбающиеся дети, солнце, пионерский костер и даже небольшая ракета, символизирующая покорение космоса.

– Вот это да! – восхитился Костя. – Прямо как в былое время!

– А ты, кажется, этого и хотел, – усмехнулся Сергей.

– А что, неплохо было время, – серьезно сказал Костя. – Четко. Понятно. Куда ни глянь – везде порядок. А сейчас? Каша в головах у всех, включая наше правительство.

– Костя, ну тебя опять понесло, – вздохнула Лена. – Не можешь ты просто радоваться, что у нас такая красивая стенгазета получилась?

– Радуюсь, – обиделся Костя. – Просто сравниваю.

Остаток дня прошел в подготовке к завтрашнему дню. Мы проверили комнаты, еще раз прошли по территории, убедились, что все в порядке. К вечеру тучи разошлись, и выглянуло солнце. Воздух стал чистым и прозрачным, и на небе заблестели первые звезды.

– Давайте разведем костер! – предложил Костя. – Как положено в пионерском лагере. Песни споем, сказки расскажем.

– Отличная идея! – поддержала Лена. – Я даже гитару привезла. Вон она в моем рюкзаке.

Мы пошли на кострище, которое было подготовлено еще до нашего приезда. Костя с Серегой быстро разожгли огонь, и вскоре яркие языки пламени взметнулись вверх, освещая наши лица.

Лена достала гитару и начала играть знакомую мелодию. Мы подтянули хором: «Эх, хорошо в Стране Советской жить…»

Песня лилась легко и свободно, и на душе становилось теплее и спокойнее. Казалось, все страхи и тревоги остались позади, растворились в этом огне, в этих звездах, в этой дружной компании.

– А знаете, – сказал Сергей, глядя на небо, – какие-то странные звезды сегодня.

– А что с ними? – спросила я.

– Они… неподвижные, – задумчиво произнес он. – Как будто нарисованы. Ни одна не мигает.

– Это оттого, что воздух чистый, – отмахнулся Костя. – В городе такого не увидишь. Тут же никакой засветки.

– Нет, не только, – настаивал Сергей. – Они будто застыли. Как будто время остановилось.

Мы замолчали и стали смотреть на небо. И правда, звезды были необычными. Яркие, холодные, они висели в черной бездне, как бриллианты на бархате, и ни одна из них не дрожала, не мигала. Будто мы смотрели не на живое небо, а на его точную копию, нарисованную каким-то искусным, но безжалостным мастером.

– Странно, – прошептала Лена, прижимаясь ко мне. – Мне как-то не по себе от них.

– Да брось, – попытался ее успокоить Костя. – Это просто звезды. Что они могут сделать?

– А вдруг это не звезды? – вдруг сказал он, и в его голосе прозвучала шутка, но от нее стало не по себе. – Вдруг это инопланетяне? Говорят, американцы на секретной базе в Неваде тарелку держат. Может, и у нас тут свой полигон для контактов с братьями по разуму?

– Костя, ну ты совсем несерьезный, – фыркнула Лена. – Испугал нас.

– А чего бояться? – продолжал он. – Если они прилетят, мы с ними договоримся. Мы же вожатые, представители земной цивилизации. Покажем им стенгазету, споем песню. Может, они даже шоколада нам дадут. У них, говорят, шоколад – это как хлеб.

Мы рассмеялись, но смех получился натянутым. Костина шутка, казалось бы невинная, попала в самую точку. Эти неподвижные звезды, этот странный лагерь, этот молчаливый директор – все это складывалось в одну пугающую картину. Будто мы попали в ловушку, устроенную не то инопланетянами, не то какой-то иной, неведомой силой.