Читать книгу Горбатый мост - - Страница 5

Жизнь можно переписать заново, сделать работу над ошибками, но прожить заново без ошибок – не получается.

Льются лучи солнца, утренние, чистые, ласковые. Остро пахнет деревенской весной. Мальчишки крутят велосипедные педали, обгоняя друг друга. Бросают руль, лихо руля корпусом. Играют, смеются, кричат, задорят друг друга. Улица, как весенняя река, бурлит. Берега – это дома, сады, огороды. В сараях живет зверье: хрюкает, ворочается, сопит и почти по-человечески вздыхает. Чуть вдали – брошенный колхозный телятник с торчащими стропилами, с забитыми крест-накрест досками на больших воротах. Немного выше – церковь, окруженная дикой вишней, акацией, сиренью, тополями. Ручей бежит, картавит, как дитя, выбиваясь из-под разваленных стен. Скалятся страшные выщербленные зубы старых кирпичей, вызывая боязливый страх и желание поскорее уйти. Воробьи, голуби, черные вороны вылетают из глазниц-окон, поднимаются к голому, как татарский шатер, куполу.

Дома отодвигались все ниже, ближе к пруду, отгораживаясь, словно от дома блудницы, огородами, садами да сарайными постройками. Вот и учительские домики: раз, два, три, четыре. Один к одному, кирпичик в кирпичик, как школьные тетради в клеточку. Четыре крылечка на все четыре стороны. Итальянские окна с двумя вертикальными планками смотрятся в такие же окна школьных классов. Оля с мамой будут жить здесь, когда освободится одна из квартир, а сейчас у нее уходит целый урок, чтобы дойти до школы.

Проходит улицу иногда за час, иногда за сорок пять минут, а порой Колюшка на велосипеде подвезёт. А вот и школьная дверь с маслянисто-влажной металлической ручкой.

На уроке немецкого языка Оля рассказывает тексты на английском, и ей ставят пятерки, потому что учителя английского языка в школе нет. Учитель немецкого языка занимается с ней дополнительно после уроков. И однажды спросил её, знает ли она своих предков.

– Зачем нужно знать своих предков?

– Папа и мама формируют ваше тело, здоровье, передают семейные сценарии. Это первая причина.

– Семейные? Сценарии? Как в кино?

– Бабушки и дедушки – отвечают за интеллект, способности, таланты. Прабабушки и прадедушки – хранители гармонии, радости в жизни и материального благополучия.

– Так талант от бабушки?

– Родители прадедов – 16 человек – отвечают за безопасность в жизни. Шестое поколение: деды прадедов – 32 человека – обеспечивают связь с традициями. 32 человека шестого поколения символизируют 32 зуба, где каждый зуб связан с каждым предком. Если у вас есть проблемные зубы, стоит наладить отношения с предками.

– Как?

– Отмолить их.

– Вы верите в Бога?

– Я верю в десять заповедей. Правил жизни.

– Всего десять?

– Прадеды прадедов – 64 человека – отвечают за город, страну. Если 64 человека разобрать по цифрам, то вот что получается: 6+4 = 10 → 1 + 0 = 1.

– Не понимаю.

– Это тайная, чудная арифметика иудейских пророков, – учитель немецкого языка повторил по-немецки, словно сам с собой.

– Зачем? – спросила его ученица.

– Вырастешь – поймёшь!

– Пророки – это слуги Бога?

– Мы все слуги друг друга. Потом вновь первое поколение. Таким образом, замыкается круг рода семи поколений.

На уроке литературы Оля читает стихи Есенина: «Дай, Джим, на счастье лапу мне…» И тишина. Она будто ждет этой минуты особой тишина, словно ангел пролетел. Ангел? У каждого человека Ангел? Сколько людей – столько Ангелов.

Мы живём в стране Ангелов. Олю называют «городской», и в звуке, в интонации, когда произносят это слово, есть какое-то превосходство, быть может, мнимое.

Оля обожала смотреть по телевизору балет, особенно её завораживал в танце Николай Цискаридзе. Это был искренний набор эмоций. Экспрессия приводила её к восхищению, очищению, катарсису. В городе она занималась балетом: была Стрекозой, Дюймовочкой, Цветком, Бабочкой. Репетиции, костюмы, выступления… Теперь наступил для нее большой антракт, после которого она вряд ли сможет танцевать Дюймовочку. В танце от пуантов она казалась выше и легче.

Здесь, в деревне, в маленьком спортивном зале – брусья, кольца, черные мягкие маты, спортивный козел. И телевизора у Оли с мамой пока нет.

А вечером на бревнах сосновых у палисадника собирались девчонки и мальчишки. И то, что комары пляшут камаринскую, достают и больно кусают, то это только смешно. Сирень сиреневая – это просто, как розы розовые, а вишня вишневая. Но тут белая! Куст словно в снеговых шапках.

– Оля, пойдем, я нарву тебе сирени, – звал, словно клеил молодые листочки девочку Колюшка, хозяин палисадника – это его белая сирень.

В темноте белые лепестки светятся, как Млечный Путь. Высокий звездный свет увлекает, манит. Какой аромат! Танцуют мотыльки на свету перед окном, как блёстки.

Оля потянулась к ветке, лепестки казались ей серебристо-волшебными звёздами.

– Ну что, Дюймовочка? – засмеялся одноклассник. – Маленькая еще?

Ветка от звезд стала наклоняться. Звёзды укололи её, упали на плечи россыпи лепестков…

Оля бежала домой взволнованная и радостная, и немного напуганная первым поцелуем.

Оживились лягушечьи трели: ква-ква, к вам – к вам. И грянул гром. Тучи закрыли звёзды. Она лежала в своей постели, и ей казалось, что она стала лепестком белой сирени и поднялась высоко, стала звёздочкой в Млечном Пути. Вот она оказалась в каком-то прекрасном мире.

И вдруг возле её ног опустился ковёр-самолёт. Она полетела. Вдруг навстречу Дон Кихот: «– Куда несёшься, Донна?» – «Я хочу полететь туда, где нет холода, где круглый год цветёт белая сирень!» – «Летим вместе, Донна, я покажу тебе дорогу к звёздам. Хочешь во Флориду?» Они ворвались в россыпи звёзд Млечного Пути, и Оле захотелось сорвать одну звезду, как ветку сирени, она потянулась и не удержалась. И проснулась. За окном луна круглым шаром висела над их улицей, дождь кончился.

Утром на другой стороне улицы, напротив, сирень стала белее и пушистее.

В ведре, как в вазе – огромный букет белой сирени, словно вырос за ночь в доме, как горошина из волшебной сказки.