Читать книгу Прятки в облаках - - Страница 11

Вечный Страж своими заявлениями переполошил все общаги, студенческая система сплетен работала без перебоя, и утром незаметная Маша стала героем всего университета. И хотя умом она понимала, чего добивается Иван Иванович (чем больше она на виду, тем меньше риск реального нападения), ею все равно овладели уныние вперемешку с паникой. Нечего было сомневаться, что все эти пересуды вот-вот дойдут до Костика, и тогда с ее родителей станется вообще забрать дочь из университета подальше от всех опасностей мира.

Уже на первой паре Маша заметила, что вокруг нее образовалась некая пустота. Даже сплетница Олеся Кротова устроилась подальше от той, кого злодейски мечтают прирезать, хотя обычно она всегда старалась сесть поближе, чтобы при случае списать.

Федя Сахаров смотрел на Машу издали круглыми сочувствующе-одухотворенными глазами, как будто мысленно сочинял некролог – ох уж этот синдром отличника, стремящегося первым выполнить любое задание. Петя Китаев бесцеремонно хлопнул Машу по плечу, весело поинтересовавшись, приглашен ли он на ее похороны. Таня Морозова шикнула на него, отгоняя, и сказала сердито:

– Ну почему они все такие дураки? Хочешь, мы организуем дежурство по тебе? Ну, чтобы рядом с тобой всегда кто-то был.

Таня обожала всех организовывать.

Содрогнувшись, Маша представила, как за ней по пятам ходит перепуганный Сахаров, негодующий Бойко или хамоватый Китаев, и неистово замотала головой.

Ее мысли были далеки от арифметики, и преподаватель – готический красавец по прозвищу Плакса – не тревожил ее в это утро, а под конец занятия даже поставил ободряющую пятерку за просто так, и вечный возмутитель спокойствия Саша Бойко стоически промолчал, наступив на горло врожденному стремлению со всеми спорить.

К обеду Маша так устала от абсурда происходящего, что искренне обрадовалась Плугову и Власову, которые подпирали плечами стену возле ее аудитории.

– Слышь, мать, – Власов бесцеремонно обнял ее, наградив презрительным взглядом Федю Сахарова, который как раз прошмыгивал мимо, пытаясь слиться с интерьером, – говорят, тебя прирезать хотят.

И захохотал, явно довольный тем, как громко у него это прозвучало и как прытко Сахаров припустил прочь.

Плугов бросил на него рассеянный взгляд и спросил коротко:

– А есть другие новости?

Маше было все равно, беспокоятся они потому, что ощущают некую ответственность за всю эту историю с разлетевшимися мечтами, жалеют ее, невезучую, или просто наслаждаются захватывающим приключением. Главное – Плугов и Власов не шарахались от нее, как однокурсники, и этого оказалось достаточно для почти щенячьей благодарности.

По пути в столовую она коротко пересказала им события вчерашнего вечера – о том, что Лена прокляла Дину, а Дина разгадала, что Лиза липовая, и завершила печальным:

– Если верить Вечному Стражу, то в свой сектор общежития могут попасть только те, кто там прописан. Какая-то магия крови.

– Да ты что! – ахнул Власов, и его глаза вспыхнули.

– Да-да, – кивнула Маша, обрадованная его искренним участием. – Помните, мы все сдавали по капле после зачисления? Это значит, что меня хочет убить кто-то из тех шести девочек, с которыми я живу. Ужасно, правда?

– Прям никто-никто не может проникнуть извне? – деловито уточнил Власов. – Вовк, ты тоже думаешь, что это звучит как вызов?

– Ну-ну, – раздалось рядом девичье мелодичное, и Маша только сейчас поняла, что Лиза-Дымов уже некоторое время идет вместе с ними. – Зиночка Рустемовна таких экспериментаторов на завтрак съедает.

– Не, вот вы скажите нам, Сергей Сергеевич!.. – возбужденно воскликнул Власов и сам себе сделал огромные глаза, очевидно, призывая себя говорить тише. – Как это нам с Вовкой за пять лет обучения ни разу не пришло в голову сходить к кому-то в гости?

– Так это, – буркнул Плугов, – ты просто не знал, что такое запрещено.

– Но теперь-то знаю! А значит, мы просто обязаны проверить заверения Вечного Стража, а то вдруг он Рябовой по ушам ездит и на самом деле в их комнату кто хочешь проникнет. Всё ради безопасности Марии. – И он отвесил вполне куртуазный поклон, взмахнув рукой с несуществующей шляпой.

– Бестолочи, – беззлобно резюмировал Лиза-Дымов.

Маша запнулась, увидев Костика, который вышагивал туда-сюда перед входом в столовку. Вид у него был суровый и решительный, и она спряталась за Плугова с Власовым, словно это могло спасти ее от утомительного разговора.

– Что? – спросил Плугов, моментально сомкнув с приятелем ряды, чтобы прикрыть Машу.

– Брат, – ответила она, и тут ее сердце перекувыркнулось: с другой стороны коридора к ним безмятежной лебедушкой плыла мама. Как? Так быстро?

Чтобы попасть на территорию университета, родителям требовался особый пропуск, но для мамы это, конечно, не могло стать преградой.

– И мама, – с ужасом пискнула Маша и поняла, что даже неведомая душегубица пугает ее меньше.

С другой стороны, если бы семейный совет постановил вернуть ее домой, то сейчас здесь появился бы папа.

Вздохнув, Маша выбралась из-за спин менталистов и покорно застыла, позволяя родственникам окружить себя с двух сторон.

Костик успел первым.

– Мария Рябова, – начал он самым грозным образом, – немедленно объясни мне, что за дикие слухи циркулируют по данному учебному учреждению…

У-у-у! Когда братья переходили на официоз, почерпнутый из лексикона отца, это значило, что в них включался режим защитника и житья теперь от них не будет.

Но тут Костик увидел маму, его глаза совсем по-детски расширились, и он торопливо нацепил на себя немного кривоватую, но вполне беззаботную улыбку.

Лариса Алексеевна Рябова, известная сваха, не была ослепительной красавицей – уж слишком асимметричными достались ей черты живого, подвижного лица. Но люди быстро забывали о недостатках ее внешности, поддаваясь искреннему дружелюбию. Мама слушала людей с неподдельным интересом, даже если те несли полную чушь или разглагольствовали о скучных вещах. Ее глаза лучились теплом, а улыбка всегда таилась в уголках губ, готовая в любое мгновение выпорхнуть на волю.

Маша одним взглядом оценила аккуратную прическу с неизменным пучком-ракушкой, неброское серебро на запястьях и пальцах, немного старомодное, но очень милое голубое трикотажное платье, и ощутила, как радость разливается в груди, даже если этот визит и грозил ей неприятностями.

Это же была мама!

– Дети мои, – она звонко расцеловала Машу в обе щеки и потянулась к Костику, слегка приподнявшись на цыпочках. Тот торопливо наклонился к ней. – Как я рада видеть вас вместе! Папа очень обрадуется, узнав, что и в университете вы проводите друг с другом много времени…

Маша незаметно перевела дух – кажется, родители еще ни о чем не прознали. Костя бросил на нее долгий взгляд поверх светловолосой макушки – и там одновременно читались обещание серьезно поговорить попозже и призыв не беспокоить маму.

Она закивала, согласная и поговорить, и не беспокоить.

Мама протянула руку, здороваясь с Власовым и Плуговым, и, кажется, не особенно ими заинтересовалась. Лизе-Дымову досталось куда больше внимания, мама посмотрела на него чуть дольше, чем позволяли приличия, но произнесла только:

– Друзья, позвольте мне украсть у вас моих детей совсем ненадолго.

– Конечно, Лариса Алексеевна, – очень по-взрослому отозвался Лиза-Дымов, и Маша опять огорчилась за него. Что за бестолковый притворщик – ну никакой конспирации.

Мама снова задумчиво оглядела его, улыбнулась и за руки, как маленьких, повела Машу и Костю за собой. Учитывая, что сынуля был значительно выше, это выглядело довольно забавно.

– Ну ма-а-ам! – смущенным басом взмолился Костик.

Она засмеялась и выпустила его руку.

По винтовой лестнице они поднялись в кафе над столовкой, известное своей дороговизной. Обычно там обедали те, кто хотел похвастаться своим благополучием, или ужинали парочки в конфетно-букетном периоде, готовые разбросать последние сбережения на романтические жесты.

Маша не была в этом кафе ни разу, поскольку не любила транжирить деньги, а на свидания ее сроду никто не приглашал. В небольшом симпатичном зале головокружительно пахло ванилью и корицей, за дальним столиком ректорша обедала с Феей-Берсерком, а прямо в центре зала восседала Дина Лерина, украшенная сразу двумя кавалерами, наперебой предлагавшими ей разные вкусности.

Костик так уверенно свернул к неприметному столику за колонной, что Маша сразу догадалась: он тут не впервые.

– И от кого мы прячемся? – с интересом спросила мама, послушно следуя за ним. – От этой красотки в центре или от Аллы Дмитриевны?

– От Феи-Берсерка, – ответил Костя, отодвигая для нее стул. – Это наша преподша по боевке.

– Ну, конечно, я знаю Инночку Нежную, она же лучшая ученица вашего папы. И почему мы от нее прячемся?

– Потому что, – неопределенно ответил Костик, – всякие разные учебные штуки…

Мама рассеянно кивнула, покрутила в руках меню и отодвинула его в сторону.

– Машенька, у меня потрясающая новость, – зашептала она. – Ты просто не поверишь, но я рассчитала для тебя идеальную пару!

– Не-ет, – простонала Маша, – ну зачем!

Костя ехидно засмеялся – он-то правдами и неправдами избегал такой чести. Насколько Маша помнила, младший братец подвел внушительную теоретическую базу под нежелание знать женщину своей судьбы наперед. И даже подготовил специально для мамы презентацию «Нет спойлерам в личной жизни».

– Это тебя совершенно ни к чему не обязывает, но разве не интересно узнать, что юноша, от которого у тебя родятся гениальные и здоровые дети, находится совсем рядом с тобой?

– Правда? – тут в Маше действительно проснулось любопытство. – И кто же это?

– Федор Сахаров! – торжественно объявила мама.

Кто? Что? За что?

Лопоухий, круглоголовый Федя, который даже не осмелился сегодня приблизиться к Маше, обходя ее по широкой дуге?

Федя, который надоел всему курсу многословными рассуждениями о выборе специализации?

Федя, который ревностно считал количество Машиных «отлично», чтобы ни в чем ей не уступить?

– Нет, никогда, – отказалась она от такого неказистого подарка судьбы. – Мам, мне подавай роковую страсть и неотразимого мерзавца!

– Да ты что? – ахнула она. – Это существенно все меняет. Новые алгоритмы расчета… – И она замолчала, крепко задумавшись, чем напомнила гениальную Арину Глухову, вечно что-то вычисляющую в уме.

– Федор Сахаров – это который? – спросил Костик.

– Однокурсник. – И Маша отогнула руками себе уши.

– На себе не показывай, – испугался он.

– Что же, Маруся находится в возрасте рискованных экспериментов, – начала заходить с другой стороны мама. – Немного грустно, что к тому времени, когда она осознает, какие поганцы эти мерзавцы, у нее окажется разбитое сердце.

– Роковая страсть, – напомнила Маша. – Что, я не заслуживаю разве?

– Ты, детка, заслуживаешь всего на свете, – мама рассеянно погладила ее по локтю, – хотя прямо сейчас ты врешь мне прямо в глаза, лишь бы отвязаться от навязчивой свахи. Ну какая тебе роковая страсть, милая моя, ты у нас девочка домашняя, тихая… Приглядись все-таки к этому юноше, Федору Сахарову, повнимательнее.

– Ну ма-а-ам! – с костиковскими интонациями протянула Маша.

– Давайте поедим хотя бы, раз вы отказываетесь питаться моей мудростью.

– Мам, и ты приехала из-за такой ерунды? – Костик с готовностью схватился за меню. – Могла бы по телефону Машке про ушастика сказать.

– Нельзя называть будущих родственников ушастиками, – осудила его мама, – а приехала я потому, что беспокоюсь за Машу.

– С чего бы это? – Костик нахмурился.

– Вышитые горлицы на моих простынях, – раздраженно заметила Маша. – Они шпионят для мамы, и теперь она думает, что я плохо сплю.

– Ой! – Брат вытаращил глаза. – А орлы на моих простынях?..

– По крайней мере, твоему сну ничего не мешает, – пожала плечами мама. – Дрыхнешь как сурок, даже во время сессий. А вот Маруся и правда в последние ночи вертится-вертится, как будто спит на гвоздях.

– Это вмешательство в частную жизнь, – надулся брат. – Я немедленно куплю новое постельное белье.

– И мне тоже, – попросила Маша, ластясь к нему.

Он показал ей язык.

– Вот еще! Знала про птиц-шпионов и молчала!

– Не знала, а подозревала! Тебе денег на единственную сестру жалко?

– За деньгами стучитесь к Михаилу Валерьевичу, – перенаправил ее Костик, – он у нас самый богатый.

– Мишенька людей спасает, а вы его доходы считаете, – вдруг обиделась за сына мама. – И вообще! Маруся, немедленно отвечай, что с тобой не так? Влюбилась?

– Вот еще! Я к конфе по лингве готовлюсь, волнуюсь и все такое, – выпалила Маша первое, что ей в голову пришло.

– Кстати, о лингве, – оживилась мама, – и давно Сергей Сергеевич носит платье и грудь?

Ох ты ж, ничего себе! Вот это проницательность профессиональной свахи!

Оторопев, Маша не сразу нашлась с ответом.

– Что Циркуль делает? – изумился Костик.

– Испытывает один артефакт, – пробормотала Маша, – и вообще, не лезьте в чужие дела. А ты не вздумай языком трепать! – Она дернула брата за ухо. – А то мне тоже известна парочка твоих секретов!

– Каких секретов? – быстро спросила мама.

– Никаких, – поскучнел Костя. – А я что? Мне вообще неинтересно, что там Циркуль делает. У меня своих забот полон рот.

– Вот то-то же, – одобрила Маша.

– Пожалуй, я буду пирожные и кофе, – решила мама.

Когда она ушла, уже пора было бежать на пары, и Костик только успел спросить, что, собственно, происходит и почему весь универ гудит о том, что его сестру собираются убить.