Читать книгу Прятки в облаках - - Страница 4

Маша долго не могла заснуть, крутилась, вертелась, перед глазами то вспыхивали картинки с ее кровавым убийством, то представлялось, как весь университет потешается над ее глупыми фантазиями. Красавец Андрюша Греков – с ирисами, на одном колене, стыдоба-стыдобища! Да как ей теперь в глаза-то ему смотреть?

Совершенно измучившись, Маша рывком перевернулась на мягкой, из дома привезенной перине и в голос застонала. Анька еще в прошлом году заговорила их балдахины на звуконепроницаемость, и здесь, в ее крохотном мирке, можно было не опасаться разбудить соседок.

Тяжело вздохнув, Маша погладила вышитых гладью горлиц на подушке – мамина работа, такая тонкая, что не оставляла по утрам следов на щеке. Воспоминание о доме, большом, уютном, накрыло волной покоя.

А проснулась она уже от звонка телефона, перебившего будильник.

– Ммм?

– Маруся, что стряслось? – взволнованно и строго спросила мама. – Почему ты плохо спала?

– А?

Маша переполошилась: «Опоздала? Проспала?» Посмотрела на часы.

– Не могу поверить, – пробормотала она, – семь утра!

– У тебя неприятности, детка?

– Да с чего ты взяла?

– Сердце матери…

– Мам, не морочь мне голову.

– Просто я волнуюсь, Маруся. Обычно ты спишь очень крепко, с детства так было…

Маша огляделась по сторонам. На полке в изголовье громоздились несколько игрушек вокруг большой семейной фотографии. Уж не ее ли заговорила мама, чтобы шпионить за дочерью? Ох, прав был Дымов, не надо даже и думать о том, чтобы рассказать семье о произошедшем, – задушат своей опекой.

– Мам, у тебя шестеро детей, трое внуков и один беспокойный муж. Если ты будешь следить за каждым из нас, вот увидишь – титул лучшей свахи года в этом году точно уйдет к Красотиной.

– Не напоминай мне о ней, – тут же разозлилась мама. – Эта женщина снова злословит о том, что мой старший сын все еще не женат. Мол, какая из меня сваха после этого… Даже не знаю, Маруся, я подобрала ему такую хорошую девочку… стопроцентная совместимость!

– Ну, ма-а-ам, – простонала Маша, – оставь Димку в покое, а то он опять уйдет в кругосветку и раньше лета мы его не увидим!

– Да, но…

– У меня все хорошо, – твердо заверила ее Маша. – У Димки тоже все хорошо, мы позавчера созванивались. Ему и без стопроцентной девочки отлично. Хватит из-за всех нас трепыхаться. Запишись на какой-нибудь курс по каллиграфии, что ли. А мне пора уже, первой парой черчение, а ты сама знаешь…

– Знаю-знаю, – заторопилась мама, а потом в ее голосе послышалась едва заметная обида: – Но я так рада, что ты думаешь о будущем и записалась на семейно-любовный курс. Артем Викторович говорит, ты большая умница…

Ну, Глебов, а выглядел таким добродушным старичком! Однако не забыл позвонить конкурентке и похвастаться тем, что ее дочь выбрала обучение у него. Эти профессиональные свахи всегда готовы сделать гадость коллегам по цеху.

Торопливо попрощавшись, Маша схватилась за голову.

– Ужас, – сказала она вслух. – Ужас и кошмар, никакой личной жизни…

– В случае ужаса и кошмара, – вдруг раздался голос брата Олежки, – немедленно позвони мне. Если дела совсем плохи – беги к папе.

Подпрыгнув, Маша дикими глазами обвела пространство под балдахином. Взгляд упал на несколько кособокую глиняную кошку, которую Олег подарил ей первого сентября.

Ах ты ж!..

– Я беременна, – сообщила Маша кошке просто из вредности.

– Поздравляю, – кисло протянул Олежкин голос. – Родители будут счастливы.

Очевидно, глиняное недоразумение реагировало на определенные слова, но никуда их не передавало, а то телефон бы уже надрывался. Просто прежде Маша сама с собой не разговаривала, вот кошка и молчала. Но стоило начаться бессоннице и другим сложностям – как семейство сразу проявило себя во всей красе.

– Мне нужны деньги. – Маше было любопытно, чему там еще Олежка кошку научил.

– Это не ко мне, – раздался быстрый ответ. – Звони Мишке, он самый богатый.

– Спасибо, братец, – язвительно проворчала Маша и щелкнула кошку по носу. – Бесплатные советы на каждый день. Бесплатные и бесполезные.

Но злиться на Олежку не получалось – у него наступили тяжелые времена. Любимчик Лаврова, блестящий студент, мальчик с многообещающим будущим два года назад бросил и универ, и вечернюю полицейскую академию и заперся от всего мира, мастеря кособокие игрушки.

Не удержавшись, Маша виновато погладила кошку.

– Все пройдет, – прошептала она. – Все станет лучше.

– У меня и так все отлично, малявка, – огрызнулась игрушка.

Ну конечно.

Маша подумала о завтраке в столовке, и желудок скрутило нервами. Если она когда-нибудь и мечтала о популярности, то вовсе не о такой.

Ну ничего, она знает, где найти печеньки.

Кухня в общаге благодаря девочкам с хозяйственно-бытового выглядела по-домашнему уютной. Пестрые занавески и мятного цвета шкафчики, плетеные корзинки с выпечкой, кружевные скатерти – очень миленько.

Чай уже кто-то успел приготовить, ароматный, цветочный, Маше осталось только налить себе чашечку. Аринка, которая, по обыкновению, страдала с похмелья, варила себе пельмени, что-то бешено строча в тетради. Формулы, цифры, уравнения. Преподаватели говорили, что она математический гений. Соседи по общаге считали ее жалкой пьянчужкой. Правдой было и то и другое.

– А-а-а! – вдруг громко закричала Арина, отчего Маша едва не подавилась печеньем. – Еще и Лавров сегодня! А я тубус с чертежами посеяла… Ты не знаешь, где я сегодня ночевала?

– А где ты проснулась?

– Правильно, Рябова, где проснулась, там и ночевала, – обрадовалась она. – Логика!

Аринка поспешно унеслась. Катя Тартышева, похожая на томную ворону, посмотрела ей вслед, неодобрительно поджав губы.

– С кем только не приходится иметь дела, – удрученно провозгласила она. – Правду говорят, что общага – это школа жизни.

С этими словами она снова склонилась над своими бумажками. Длинные черные волосы упали на худое вытянутое лицо.

– Сунь-вынь-быстрее-сильнее… Ах, чтоб вас! Какая гадость!

– Что ты делаешь? – удивилась Маша.

– Пишу творческую работу для Циркуля, чтоб он подавился, – раздраженно ответила Катя. Она училась на четвертом курсе и специализировалась на лингвистике.

– Чем тебе Циркуль не угодил?

Маше, в общем, было не особо интересно, как там к Сергею Сергеевичу Дымову относятся его студенты, но чай еще не закончился и надо было поддержать разговор.

– Он полный профан, – объявила Катя Тартышева торжественно. – Ничего не понимает. Я ему написала такое потрясающее эссе в стиле декаданса…

– В каком-каком стиле?

– В таком. Мои уста кольцу проложат путь, обеты прорастут сквозь лоно…

Маша едва не ткнулась носом в чашку, чтобы скрыть потрясенный смешок. Бедный Дымов!

– В прежние века умели ценить изящный стиль, но Циркуль сказал, что это вульгарно… Вульгарно! Вот пусть теперь получает «сунь-вынь» в качестве наговора для повышения потенции. Наверняка у него проблемы по этой части!

– У кого проблемы? – Вместе с Аринкой, триумфально сжимающей в руках драгоценный тубус, появилась красотка Дина Лерина, которая, по слухам, успела оценить бо́льшую часть мальчиков-студентов. Маша в это не верила, конечно, – чисто из математических соображений. По ее расчетам, выходило бы примерно по пять с половиной парней в сутки, что представлялось физически невозможным.

– У Циркуля, – пояснила Катя Тартышева.

– И ничего удивительного, – охотно согласилась Дина, – если наша ректорша и в койке командует. Раздевайтесь, Сергей Сергеевич, сейчас мы проверим ваши учебные планы… – И она захихикала.

И не надоедает им нести всякую чушь.

* * *

В этот день у Зиночки, их завхоза, кажется, было лирическое настроение. Вывалившись из общаги, Маша чуть не задохнулась от удушающего запаха полевых цветов: небольшой парк, ведущий к учебным корпусам, был усыпан фиолетовыми и белыми фиалками. Вчера здесь царила зима с пушистыми сугробами, а сегодня Маша из-за растрепанных чувств забыла поглядеть в окно. И вот теперь стояла в шубе и теплых сапогах посреди лета.

– Еще не привыкла к причудам нашей Зины? – вдруг услышала она.

Два парня – мрачный и улыбчивый – топтались на нижних ступеньках общаги и неуверенно глазели на нее.

Маша мрачно стянула шубу.

– Ты Рябова, да? – спросил тот, что выглядел дружелюбнее.

– Может быть, – насупилась Маша, не ожидая ничего хорошего. Она была не из тех девушек, на которых оборачивались или с которыми знакомились ни с того ни с сего.

– А… Ну, я Власов, а это Плугов, нас Циркуль к тебе прислал. Фотку твою из личного дела показывал.

Власов! Плугов! Чокнутые менталисты, выпустившие погулять чужие мечты!

– Ах вы… – паразиты? благодетели? люди, которые предупредили ее об опасности или опозорили на веки вечные? – Приятно познакомиться, – Маша остановилась на вежливом варианте.

До первой пары оставалось еще около двадцати минут.

– Ей приятно, Плугов, – развеселился дружелюбный и тряхнул длинными волнистыми волосами, которыми явно гордился. Его спутник промолчал. – Циркуль сказал, у тебя могут быть вопросы.

Маша спустилась к ним и спросила нерешительно:

– Мы можем отойти?.. Ну вон хоть на ту скамеечку?

Мимо них, плавно покачивая бедрами, прошла Дина в легком платье. Бросила длинный взгляд сначала на Плугова, потом на Власова, чуть заметно поморщилась при виде Маши с шубой в охапку.

– Давай мы тебя до аудитории лучше проводим, – предложил Власов. – У тебя кто первой парой?

– Иванова.

– Черчение! Вот скука смертная!

Маша обожала черчение, но спорить не собиралась.

– Короче, смотри. – Власов непринужденно предложил ей свой локоть, и она неуверенно за него ухватилась. Еле-еле, совсем невесомо. – Вчера мы работали над одной штукой… для психов, короче.

– Для влюбленных, – хмуро поправил его Плугов.

– Я и говорю… Короче, это Вовка придумал, он у нас мозг.

– Бедный просто, – снова поправил его Плугов.

– Ага. Все время думает, где подзаработать. Ну и решил продавать такие особенные валентинки – подари любимому свою фантазию вместо открытки. Скажи, вещь?

– Вещь, – благовоспитанно подтвердила Маша без особого энтузиазма.

– Ну и… кое-что стряслось.

– Стряслось то, что ты балбес невнимательный.

– Да всего-то пару цифр перепутал в расчетах, я менталист, а не арифметик…

– Арифметика и лингвистика – основы любого волшебства, – не удержалась Маша от занудства.

– Ну да, – не обиделся Власов. – Короче, рвануло у нас.

– И далеко рвануло?

– Рябова, – снисходительно протянул Власов, по-джентльменски открывая перед ней дверь в учебный корпус, – рвануло только внутри защитного контура универа, ректорские щиты даже мы не пробили бы.

– Вместе с общагами?

– А то, – с гордостью сказал Плугов.

В коридорах было еще не слишком многолюдно – до звонка оставалось время. Среди студентов не принято было заранее подпирать стены возле аудиторий, а вот Маша всегда старалась прийти пораньше.

– А можно как-то узнать, кому именно принадлежит конкретное видение?

– Как? – развел руками Власов. – Видения-то – тю-тю, мелькнули в воздухе и исчезли. Поди их теперь отследи.

– А если я увидела, что кто-то мечтает совершить убийство? – решилась задать главный вопрос Маша.

Менталисты переглянулись и задумались.

– Ну, – неуверенно сказал Власов, – такое даже в полицию не принесешь – нечего нести.

– Но я бы предупредил потенциальную жертву, – добавил Плугов.

– То есть это серьезное намерение? – испугалась Маша. – А не просто приступ немотивированной агрессии?

– Люди странные, – на этот раз заговорил более молчаливый Плугов. – У них в головах странное. С точки зрения нашего мозга нет особой разницы между фантазиями и планами, поэтому вчера ты могла увидеть и то и другое.

Маша так сильно расстроилась, что споткнулась на ровном месте, плотнее ухватилась за власовский локоть и уставилась себе под ноги, стараясь скрыть эмоции.

– В любом случае нормальный человек не будет о таком фантазировать, – справедливо высказал общее направление мыслей Власов. – Слышь, Вовк, может, нам для полиции тоже какую-нибудь разработку сочинить?

– На мне сначала потренируйтесь, – тонким голосом попросила Маша. – Как вам такое тестовое задание: найти того, кому принадлежит видение с моим убийством?

– Какая нетривиальная задача, – восхитился Плугов. – Антох, я вижу разгуливающего по коридорам голема, который спрашивает всех и каждого: ты хочешь убить Машу Рябову? Может, ты? Или ты?

– И если ответ положительный, у него включается зеленая лампочка на голове, – воодушевился Власов.

Маша представила себе, как скоро такого голема, а заодно и ее саму, возненавидит весь универ, и неожиданно рассмеялась.

Решение если и неэффективное, то как минимум феерическое.

Власов тоже заулыбался, за компанию.

– Только нам нужен механик, – въедливый Плугов уже погрузился в организационные вопросы.

Кажется, он не шутил.

Маша остановилась у класса черчения, неуверенно переводя взгляд с одного на другого.

– Ребят, вы серьезно?

– Ну, понадобится время, конечно, – смутился Власов. – А ты пока держись, что ли. Ну знаешь, не ходи одна по зловещим подворотням и всякое такое.

Из-за угла вылетел Андрюша Греков, притормозил, завидев Машу рядом с двумя пятикурсниками. Оценил ее ладонь на локте Власова. Взъерошил волосы.

– Маш? – позвал он как-то нервно. – Мы можем поговорить?

Она едва сквозь землю не провалилась, столкнувшись с ним нос к носу. Поговорить! То есть никто не будет деликатно делать вид, что не знает о ее позоре, чувствах и прочем неловком?

А может, это тот самый шанс? Гордо и смело признаться в своих чувствах, как и полагается современной девушке? Она же сможет пережить отказ, правда? Людям то и дело в чем-нибудь отказывают. Сенька вон три раза делал предложения трем разным девушкам, прежде чем услышал «да». И ничего, не развалился. Зато теперь у него семья и дети. Отдувается за остальных братьев, которые пока не спешат связывать себя брачными узами. Хотя Мишка уже одной ногой женат, если подумать, просто никак времени на свадьбу не найдет со своими пациентами.

– Маша? – напомнил о себе Греков.

– Ой, Андрюшенька, – пролепетала она так жалко, что даже Плугов посмотрел на нее, как на котенка без лапы, – сейчас же черчение. Вот-вот начнется. Давай на большой перемене, ладно?

– В столовке? – бестактно спросил он.

Маша едва не пошатнулась.

Да она туда никогда!

Ни за что!

– Простите, Греков, – раздался за ее спиной спасительный спокойный голос, – на большой перемене у Марии свидание с Аллой Дмитриевной. И вас, господа менталисты, ректор тоже ожидает.

– Сергей Сергеевич! – взвыл Власов. – Мы же там вчера были!

– Ну, значит, не заплутаете.

Маша повернула голову, чтобы посмотреть на Дымова. Такой невозмутимый. Не знает пока, что сегодня ему предстоит проверять домашку с «сунь-вынем».

– Машку? К ректору? За что? – поразился Андрюша. – Она же как трамвай на рельсах. Учеба – библиотека – общага.

Прозвучало как-то очень не очень. У Маши даже в глазах защипало.

Нет, никаких гордых признаний.

Трамваи в своих чувствах не признаются.

– Как образно, – оценил Дымов. – Пойдемте, Греков, у нас с вами первая пара. Заодно поупражняетесь в словесности, раз уж у вас внезапный приступ вдохновения.

– Сергей Сергеевич, я же ничего не сделал! – растерялся Андрюша.

– Самое время начать, – Дымов подтолкнул его дальше по коридору, в сторону своей аудитории, – делать хоть что-нибудь.

Андрюша оглянулся на Машу, скривился, демонстрируя недовольство, но дал себя увести.

Власов подмигнул Маше.

– Мы тоже потопали, у нас Плакса по расписанию… А арифметику мне Вовка после вчерашнего запретил прогуливать. Ну, увидимся, если тебя не укокошат до большой перемены.

Как оптимистично.