Читать книгу Прятки в облаках - - Страница 7

Никогда еще Маше не было так неуютно в комнатке, которую они более-менее успешно делили с девочками. Конечно, ее порой раздражала досужая болтовня, время от времени здесь вспыхивали ссоры, иногда приходилось сглаживать углы, уворачиваться от насмешек или мириться с бардаком, который так и норовила развести безалаберная первогодка Вика Воробьева.

Но это всегда были девочки. Девочки!

А не мужчина-препод, пусть и припудренный старинным волшебством.

У Маши в горле пересохло от неловкости. Как подло с ее стороны привести его сюда втайне от своих соседок. Это же настоящее предательство.

«Кто-то из них мечтает прирезать тебя», – напомнила себе Маша, но стало только хуже.

Да еще Андрюша со своими зазнобами! Жизнь по какой-то причине решила осыпать Машу пакостями, а ведь она так старалась хорошо учиться и ничем не огорчать папу.

Растерянная, расстроенная, она напрасно пыталась утешить себя тем, что девчонки ей попались не из стеснительных. Для них пройтись в неглиже перед Циркулем скорее забавно, чем «О ужас, участь более постыдная, чем смерть!». Но все равно, все равно. Это было неправильно, и все тут.

Маша тихонько шмыгнула к своей кровати, мечтая скорее спрятаться за пологом от всего происходящего, и замерла, глядя на постельное белье с горлицами. Мама выдала с собой три одинаковых комплекта, но теперь, после того, что сказал в кабинете ректорши Плугов, невозможно было ни лечь на эти простыни, ни надеть пижаму с утятами.

– Так зачем ты перевелась сюда из Питера? – спросила Аня у Лизы.

– Из-за Дымова, – ответила липовая девица. – Хочу писать у него диплом. Он самый крутой словесник современности.

– Наш Циркуль? – усомнилась Аня. – Милая, да тебя надули! За все время моей учебы ни один из его учеников не занял хоть какого-то места на Весенних показательных соревнованиях. Неудачник твой Дымов, и учатся у него сплошь неудачники. Вот девочка с моего факультета в позапрошлом году взяла бронзу, а в этом году хозяйственно-бытовой буду представлять я, – гордо сказала она.

Маша невольно отвлеклась от своих переживаний, наблюдая за выражением хорошенького курносого личика.

Дымов слушал о том, что он неудачник, с видом оскорбленного достоинства. Поджал губы, сцепил пухлые ладошки в замок, задергал носком туфли на плоской подошве.

– Все дело в том, что лингвистика в последнее время изрядно дискредитирована, – заявил он хорошо поставленным преподавательским голосом. – Эту специальность выбирают балбесы, которые просто не знают, куда еще им податься, что в корне неверно. В то время как талантливые в нашей области студенты, – тут он бросил выразительный взгляд на застывшую в своем углу Машу, – грезят о каком-то там черчении!

Эта тирада из уст юной девушки прозвучала более чем странно, и Аня недоуменно хлопнула ресницами.

– Ну надо же, какой пыл, – пробормотала она.

Маша уже собиралась броситься на защиту черчения, как дверь распахнулась и в комнату влетела перевозбужденная Вика. Ее пышная грудь ходила ходуном, круглые карие глаза блестели.

– Там!.. – выпалила она, задыхаясь от упоенного ужаса. – Там! Вечный Страж!

– Где? – подпрыгнула Аня, и обе они выбежали, чтобы посмотреть на легенду университета, которая так редко являет себя людям.

Ни Дымов, ни Маша не тронулись с места.

– Удивительные чары, – сказал он светским голосом. – Да, в прежние времена умели делать артефакты, не то что нынче. Волшебное зеркало создано на стыке сразу нескольких наук – тут вам и словесность, и оптика, и черт знает что еще… Я обязательно разберусь, как работает эта вещица.

– Вам ведь нет никакого дела до расследования, – срывающимся голосом произнесла Маша. – Вам же интересен только артефакт, правда?

– Ну почему же… В вашей безопасности, Рябова, я заинтересован вполне искренне, – любезно сообщил Дымов чарующим грудным голосом.

– Даже если я все равно не поеду на конференцию? – огрызнулась она, едва не плача.

– Неблагодарная, – поразился Дымов. – А ведь я ради вас нацепил это орудие пытки – лифчик!

– И ничего не ради меня, – заупрямилась она и едва удержалась от угрозы, которая никогда не подводила: «Да я папе пожалуюсь». Это работало с братьями, работало с другими детьми и однажды сработало с воспитательницей в детсаду, которая заставляла маленькую Машу есть морковку.

Услышав такое, настырный Циркуль сразу бы отстал со своей лингвистикой и дал Маше возможность самой решать, на кого ей учиться.

Ей было немного жалко его: наверное, неприятно слышать о собственной никчемности от Ани, обыкновенной студентки. Но это же не повод так наседать на Машу! Она-то уж точно нисколько не виновата в его неудачах.

В коридоре кто-то из девчонок оглушительно взвизгнул, что-то грохнуло, послышался топот бегущих ног. Маша вздрогнула, закрыла лицо руками и все-таки всплакнула. Не бурно разрыдалась, нет, а деликатно обронила несколько слезинок. Ну, может, больше десятка. Как их вообще считать?

– Только не вздумайте реветь, – запоздало перепугался Дымов. – Да что же это такое, я же вас охраняю! Да и Иван Иванович ради вас распугивает девушек по коридорам… Ну, перестаньте немедленно!

Любопытство пересилило усталость – какой бесконечный день, – и Маша сквозь пальцы взглянула на него. Его паника выглядела забавно, как у Сеньки с Мишкой, когда их мелкая сестренка надумывала плакать, и сквозь слезы сама по себе появилась улыбка.

– Не реву, – сказала Маша ободряюще, – и сдвиньте колени, девочки так не сидят. И не разговаривайте больше, будто читаете лекцию. И не вздумайте смотреть, как мы переодеваемся.

– Рябова, я же преподаватель! – растерялся Дымов. – Это как доктор – специалист без пола.

– Все равно не смотрите…

Вернулись Аня с Викой – изрядно взбудораженные.

– Ужас какой! – Эмоциональная Вика буквально фонтанировала восторгом. – Если бы я встретила такое ночью, в темноте, просто умерла бы!

Что ужасного в милейшем Иване Ивановиче с его рубиновым орденом, красным кафтаном и напудренными локонами? Очаровательный представитель ушедшей эпохи.

Флегматичная Аня казалась менее впечатленной.

– Ну, запах специфический, да, – согласилась она. – Этот ладан просто преследует меня теперь.

– На нем же буквально не осталось кожи! Скелет в плаще! Да еще и пустые глазницы светят алым огнем. Боже, мне всю жизнь будут кошмары сниться!

– Скелет? – переспросила Маша.

– Или мощи, – задумалась Аня.

– Мощи?

Ничего не понимающая Маша посмотрела на Дымова. Он крутился перед большим зеркалом Вики, с одобрением разглядывая себя. Поймав в отражении ее изумленный взгляд, успокаивающе улыбнулся.

Значит, Вечный Страж может выглядеть по-разному? Когда надо – учтивый кавалер, а когда не надо – мощи?

– Слышали, как визжала Ворона? – оживленно спросила Вика. – Она как раз на кухню шла со своей аромалампой… И как только Ленка с ней живет, Ворона же вечно ее окуривает!

– Кто это? – спросил Дымов.

– Такая же поклонница Циркуля, как и ты, – сообщила Аня. – Катя Тартышева, вечно ходит вся в черном и слагает отвратительные вирши. Они с Аринкой Глуховой, пьянчужкой, за стенкой живут. Одна – чокнутая ворона, вторая не просыхает, изумительная парочка. Кстати, странно, что тебя в эту комнату поселили, – нас ведь и так трое. А многие девчонки живут по двое.

– Как это – к нам поселили? – опомнилась Вика и только сейчас спросила: – А кто это вообще? И зачем тут четвертая кровать?

– Лиза из Питера, – сказал Дымов, – пятый курс лингвистического. Приехала к вам писать диплом у лучшего преподавателя…

– Да почему к нам-то? – довольно грубо перебила Вика. – Здесь что, ночлежка?

– Спокойно, – мягко попыталась урезонить ее Аня. До сегодняшнего дня она была самой старшей в комнате, к тому же самой полезной. Умела накладывать тишину на пологи кроватей, сложной вязью наговоров мыла окна, следила за тем, чтобы пыль не заводилась по углам, а воздух всегда оставался свежим. Прежде Вика редко спорила с Аней, но сейчас ее возмущение оказалось слишком велико.

– Да блин, у нас и так по утрам очередь в ванную! – взорвалась она. – Теперь придется еще раньше вставать?

Это было нечестно – раньше всех всегда просыпалась Маша, чтобы завершить гигиенические процедуры, не создавая никому неудобств. Вика пробуждалась последней и хаотично носилась по комнате в поисках разбросанных вещей, вечно опаздывая и путаясь под ногами у соседок.

– Мы прекрасно разместимся, – миролюбиво ответила Аня. – Завтра Зиночка поможет нам сделать комнату просторнее, ничего такого.

– Я буду требовать переезда, – объявила Вика. – Четыре человека в одной комнате! Это же возмутительно!

– Как хочешь, – пожала плечами Аня и обратилась к Лизе-Дымову: – У тебя мало вещей, тебе всего хватает?

– Я очень неприхотливая.

– И не вздумай брать мой шампунь, – сердито предупредила Вика. – Мне пришлось неделю переписывать лекции химикам-биологам, чтобы его заполучить.

– Да я никогда! – рьяно заверил ее Дымов.

Раздраженная Вика рывком сорвала с себя футболку, собираясь принять душ перед сном. Взгляд Маши стремительно метнулся к Дымову – тот паинькой складывал учебники в сумку, ни на кого не поднимая глаз.

Аня вздохнула и вернулась к своим делам: на этой неделе она училась сухой стирке, что-то про расщепление частиц грязи и преобразование их во что-то другое. Она бережно достала из пакета ужасающе грязный носок, который, должно быть, как следует изваляла в земле, торжественно разместила его на своем столе и прищурилась.

– Ань, – позвала ее Маша, – а чего этот Вечный Страж, ну который то ли мощи, то ли скелет, по общаге-то шарахался?

– Да кто его знает. Просто шарахался и девок разглядывал. Скучно стало, наверное, вот и решил прошвырнуться.

– И ни к кому особо не цеплялся?

– Динке Лериной с факультета времени комплимент отвесил… Что-то про сахарные уста, таящие яд.

Вика, которая энергично рылась в своем шкафу, выглянула с полотенцем в руках и расхохоталась:

– Ты же знаешь эту кокетливую корову! Клянусь, она даже со скелетом заигрывала! А Аринка, пьяница наша, прошла мимо, что-то считая вслух, и даже внимания на него не обратила. Совсем она уже чокнулась, да? Зато Ленка Мартынова в него табуретом запустила, слышали грохот? Вот уж кто в обиду себя не даст, прям даже завидно. Я-то просто лупала глазами и пыталась слиться со стеночкой.

Бац! Носок на столе Ани взорвался, и частички грязи брызнули во все стороны.

– Упс, – сказала Аня, нисколько не расстроившись. Она считала, что любой результат заслуживает внимания.

* * *

Улеглись в этот день поздно. Девчонки всё обсуждали Вечного Стража, Дымов притих с книжкой на своей постели, но балдахин не закрывал: прислушивался. В ночнушке с кружавчиками он был прехорошенькой девушкой.

Маша с великой неохотой легла все же на своих горлиц и тоже не стала сдвигать плотные занавеси – сегодня тишина пугала ее.

Взяв в руки глиняную кошку с голосом брата Олежки, она погладила ее между ушей и прошептала:

– Олежка, а что делать, когда страшно?

– Звонить папе, – строго сказала кошка.

Да, в них всех был встроен этот безусловный инстинкт. Что бы ни случилось – беги быстрее к тому, кто всегда-всегда защитит своих детей.

– Что это? – вдруг спросил Дымов.

Маша показала ему кошку.

– Какая-то приблуда от братца… Типа голосового советчика. Правда, советы очень однообразные.

– Повезло тебе, Машка. – Вика щедро мазала лицо фиолетовым кремом. – Пятеро братьев – это же как личная гвардия. В детстве, наверное, ты никого не боялась?

Маша боялась всего на свете: собак, темноты, кикимор, незнакомых взрослых, тыкв и клоунов.

Она вспомнила, как Мишка учил ее прыгать через скакалку, а она думала, что он над ней издевается, и грозила пожаловаться папе. Теперь он врач, лечит людей. А Сенька однажды специально макнул ее в лужу, потому что она все хныкала и хныкала, а ему не хотелось с ней гулять, а хотелось играть в футбол. У Сеньки уже трое собственных детей, которым он рассказывает, что братья и сестры никогда не обижают друг друга. Олежка, который смастерил эту дурацкую кошку, мечтал служить в полиции, но на вечерних курсах с ним случилось что-то страшное, и теперь он делает нелепые игрушки и никак не может придумать, как жить дальше. Димка ходит по морям и очень расстраивает маму своим холостяцким бытьем, а Костик в этом году получит диплом.

– Мои братья – это стихийное бедствие, – сказала она задумчиво. С ними то и дело что-то случается.

– Поэтому ты такая тихоня? Типа для баланса? – Аня уже прибрала последствия взрыва носка и в каком-то только ей понятном порядке размещала по кровати пятнадцать плюшевых мартышек – ежевечерний ритуал.

– Какая уж есть.

– А говорят, что младшие самые талантливые, – заметила Вика.

– Кто говорит? – удивилась Маша. Она никогда о таком не слышала.

– Каждая желанная беременность наполняет женщину определенными эмоциями, – у Дымова снова включилась преподская интонация, – которые, образно говоря, заряжают плод, как батарейка. А еще у этих эмоций накопительный эффект. Как результат: чем больше беременностей, тем больше в итоге достанется самому младшему.

– Ты прямо энциклопедия, – отметила Аня, подумала и поменяла двух мартышек местами.

Маша подозрительно уставилась на этого умника в трогательной кружевной ночнушке. Он читал книжку «Мама, я девочка!».

– Так поэтому Дымов в меня вцепился? – мрачно спросила она. – Думает, раз я шестой ребенок, так помогу ему сделать карьеру?

– А Циркуль в тебя вцепился? – Вика осторожно, чтобы не размазать крем, легла на спину. Она всегда так спала – как мумия в саркофаге, практически не шевелясь.

– Хочет, чтобы я выбрала словесность.

– Ну, ты же зубрилка, ничего удивительного, – философски сказала Аня.

Она наконец улеглась и, пожелав всем спокойной ночи, плотно закрыла балдахин. Вика последовала ее примеру.

– До мая еще полно времени, Рябова, – еле слышно шепнул Дымов. – Вот увидите, я найду аргументы к той поре, когда надо будет писать заявление о специализации.

– Спокойной ночи, – кротко ответила Маша. Она так и не решилась задвинуть полог и лежала, глядя на погруженную во мрак комнату. Только небольшой светлячок двигался по странице книги Дымова, подсвечивая строки, которые тот читал. Очень медленно двигался, а потом и вовсе замер.

– Перестаньте на меня таращиться, Рябова, – прошипел он.

Их кровати стояли совсем рядом, буквально в метре друг от друга, и девчонки на других концах помещения, укутанные наговорами тишины, которая Аня умело вплела в ткань, не могли их слышать.

– Сергей Сергеевич, – тихонько спросила Маша, – а что вы станете делать, если придет душегубица?

Он отложил книгу, отчего стало совсем темно, покопошился, устраиваясь поудобнее.

– Хотите узнать, закрою ли я вас своей грудью? – раздался невесомый девичий шепот.

– Я думала сегодня, как по-разному все реагируют, когда пугаются. Катя Тартышева завизжала, увидев Вечного Стража. Динка Лерина принялась флиртовать с опасностью. Лена Мартынова швырнула в скелет табуретом, а Арина Глухова даже не заметила его. А как вы поступаете в минуты опасности?

– Не знаю, – серьезно ответил Дымов. – Прежде у меня была довольно скучная жизнь.

– Почему Иван Иванович явился скелетом?

– Это его обычная форма. Изображать из себя человека, как в кабинете Аллы Дмитриевны, ему трудно и долго не получается. Вот почему он так много спит и так редко появляется – чтобы не пугать студентов понапрасну.

– Он действительно умеет читать наши мысли? Для этого была прогулка по общаге?

– Кто знает. Спите, Мария. Если вас придут убивать, то как минимум я вас разбужу.

Она послушно закрыла глаза и, к своему удивлению, увидела перед собой не кровавые картины собственного убийства и не скелет с красным огнем в глазницах. Она увидела Андрюшу с подружками по каждую руку. Так кого он в итоге выберет? И как Маша переживет, если он действительно влюбится?