Читать книгу Тени прошлого - - Страница 2

Паршиво…

Дела обстояли откровенно паршиво.

Она думала об этом уже который день, но по-прежнему ничего не сделала, ограничиваясь мрачными мыслями. Собственная покорность раздражала. Она была не столь наивна, чтобы поверить, что внезапное чудо вдруг спасёт её от незавидной участи, но и не столь безумна, чтобы распахнуть дверь кареты и выпрыгнуть на ходу в свободную жизнь.

Хотя по мере того, как они удалялись от дома, эта идея казалась всё менее безумной. Особенно, в одной карете с этой грымзой.

– Не хмурьтесь, принцесса, – голос фрейлины звучал откровенно равнодушно. Сухой и скрипучий, он резал слух не хуже кинжала, заставляя вопреки совету хмуриться ещё сильнее.

Безвкусное строгое платье нелепо облегало её пышные формы, высокий воротник был застёгнут прямо под подбородком, стесняя движения. Наверное, поэтому она безотрывно следила за принцессой внимательным колючим взглядом серых, выцветших глазок. Ещё и считала своим святым долгом каждые полчаса делать глупые, никому ненужные замечания. Она была похожа на маленькую уродливую жабку: на высветленное белилами лицо спадали золотистые пряди волос, выпущенные из высокого хвоста, а на носу цвела большая несуразная бородавка. Хотя, казалось бы, куда уж несуразнее.

Астрид догадывалась, что это своеобразный вид наказания от мачехи: посадить с ней в карету это недоразумение. Что же… Может отчасти она это даже заслужила. Проклинать от злости весь совет и королеву было не самым разумным решением в её жизни.

– Улыбнитесь, – монотонно продолжила грымза, видимо и впрямь надеясь, что принцесса вдруг возьмёт и послушается. – Через несколько дней мы прибудем в Элдергард, где вас ждёт самое радостное событие в жизни.

Может, Астрид и впрямь была сумасшедшей – идея распахнуть дверь и выпрыгнуть на полной скорости уже не казалась ей такой уж ужасной. Но вместо этого она подавила зарождающееся в груди негодование и, вперив недовольный взгляд в женщину, холодно уточнила:

– Помолвка с сыном тирана? Прошу прощения, кажется, у меня другие представления о самых радостных событиях в моей жизни.

Карета вдруг свернула по ухабистой дороге, и их подбросило вверх. Впившись пальцами в мягкую обивку сидения, Астрид раздражённо зашипела себе под нос, но при взгляде на грымзу мстительно улыбнулась. Подпрыгнув на месте, та смешно округлила свои серые жабьи глазки. Интересно, что удивило её больше: непозволительная дерзость принцессы или впившийся в подбородок накрахмаленный воротник?

Слово «радость» в сложившейся ситуации казалось чем-то абсурдным и нелепым. Астрид даже не представляла, сколько синяков уже заработала за две недели в пути. Как только они пересекли границу Эринбурга, дорога заметно испортилась. Вечные повороты, подъёмы и спуски по равнинной местности, на которых их по-варварски подкидывало каждый раз. Казалось, эта дорога не закончится никогда…

И уж тем более радости не добавляли не стихающие разговоры стражи снаружи, что без умолку трещали об унылой местности вокруг. Астрид удивлялась их терпению, гадая, когда же эта тема наконец исчерпает себя, но они продолжали обсуждать Безлюдную долину день за днём. День за днём! И так по кругу!

Астрид перестала выглядывать в окно на второй день после границы, полностью разделив мнение стражи: смотреть там было не на что. Впрочем, как и обсуждать. Сложнее всего было оставаться на месте, борясь с желанием выглянуть наружу и приказать им развернуть её карету назад.

Своё первое путешествие в жизни она представляла совсем иначе и уж точно не в таких обстоятельствах. Реальность же выглядела, как тоскливые, мрачные пейзажи, заведомо кажущиеся неприветливыми и враждебными. На сотни километров вокруг растянулись безжизненные пустоши, разбавленные редкими поселениями бедных крестьян. Даже солнце, не желая освещать эту землю, уже неделю не выходило из-за туч. И пусть Астрид знала, что в середине весны в этих краях это было не редкостью, ей мстительно хотелось верить, что Элдергард ненавидит даже природа.

Она никогда не уезжала так далеко от дома. Солнечного, безопасного, уютного и тёплого. С вечноцветущими деревьями, ароматными садами, светлой столицей и океаном, который она видела из окон своей спальни каждое утро, просыпаясь под звонкое пение золотистых птиц. Её увезли из дома против воли… Не спросили даже мнения, пообещав принцу Элдергарда, как какую-то девку! Потому что важнейшим событием в её жизни должно было стать восхождение на трон Эринбурга… Так о какой радости может идти речь?!

Астрид злилась. О, как она злилась… Уже вторую неделю теснясь в карете с мерзкой фрейлиной мачехи, в то время как её родная, преданная Мати была вынуждена приглядывать за королевским сыном. Иногда Астрид думала о том, что Мишель очень хитра. Что ей никогда не перехитрить её, если она не научится держать свои мысли при себе, а язык за зубами. Если не научится защищаться.

– Что за вздор?!

Астрид почти забыла, что грымза замолкла лишь для того, чтобы поправить свой нелепый воротник. Она так очевидно притворно возмутилась, умудряясь довершить своё недовольство всплеском рук, что Астрид едва хватило сил не закатить глаза. За эти мучительно долгие две недели ей удалось запомнить все повадки фрейлины наизусть. Набор был достаточно скуп, и почти никогда не искренен, словно весь её до скрежета зубов противный чопорный образ был построен на одной большой и очевидной лжи.

– Женитьба с принцем Элдергарда… – нравоучительным тоном продолжала фрейлина, глупо тараща глаза, словно дерзость Астрид непременно ставила её жизнь под угрозу. – Это большая удача. Выгодней партии не сыскать. Вы должны быть этому рады, такая честь выпадает не каждому!

Астрид следовало промолчать. Просто проглотить её слова и сдержанно кивнуть. Что слова какой-то придворной дамы для законной наследницы престола? Отец всегда говорил, что чужое мнение не должно её волновать. Но, наверное, Астрид плохо слушала его уроки…

– Я буду рада, когда получу обратно свой трон, – губы растянулись в мстительной улыбке. Будь здесь Мати, она непременно осудила бы её за столь дерзкое поведение, но вид расширившихся от ужаса глаз грымзы сполна покрывал всевозможные последствия. – А принц может оказать честь кого-нибудь другому.

Женщина громко ахнула. И её голос – растерянный, испуганный, разочарованный – проник под кожу, растворившись там горечью. На смену гневу быстро пришла вина. Астрид не стоило этого говорить… Но она и её эмоции редко находили разумный баланс, который удовлетворял бы обоих. Только разница состояла в том, что в Эринбурге она могла себе это позволить, а теперь, находясь вдалеке от дома…

Карета резко остановилась.

Не ожидая этого, Астрид едва успела ухватиться за сиденье напротив, чтобы не поваливаться прямо на грымзу, или чего хуже – не разбить себе нос. К сожалению, подпорченное личико едва ли спасло бы её от нежелательной свадьбы, зато уж точно опустило бы и без того гадкое настроение на самое дно. Она потянулась к шторке на окне, чтобы выяснить причину резкой остановки, но не успела.

Дверь распахнулась столь же резко и порывисто, заставив похолодеть от напряжения всё внутри. Кто знает, какой приём им решили оказать в Элдергарде? Может свадьба была лишь предлогом развязать очередную войну? Как удобно – заманить наследницу престола в чужое королевство и подстроить печальную смерть по пути на смотрины…

Но Астрид не знала, что хотела бы увидеть больше: разбойников с обнажёнными мечами или высокую темноволосую женщину, застывшую в дверях с величественной осанкой. Тёмный мех небрежно укрывал её плечи, белоснежная рубашка была заправлена в высокие тёмные брюки, и казалось бы – не слишком женственный наряд для королевы, но он сидел на ней идеально. Даже в простом льняном платье она выглядела бы изящно и величественно.

Астрид раздражала её напускная идеальность. Раздражали пышные чёрные волосы, заплетённые в множество косичек с золотыми кольцами. Раздражала корона, украшенная самоцветами еёсемейного герба. Это была самая жестокая насмешка судьбы – позволить Мишель надеть корону Эринбурга на свою голову…

И наконец, Астрид раздражала приторно сладкая улыбка, застывшая на её идеальных, пухлых губах. Но она обещала себе, что больше не купится на эту мастерскую игру, не даст себе обмануться лживым участливым взглядом голубых, холодных глаз. Они могли заморозить собой воды Бескрайнего океана, и она знала об этом как никто другой. Чёртова ведьма испортила всю её жизнь после смерти отца, а теперь решила избавиться от неё, словно Астрид была не законной наследницей престола, а одной из служанок, которых можно было просто отослать куда подальше!

– Сделаем привал, – коротко заявила королева, и её мелодичный голос, насквозь пропитанный ложью, едва не заставил Астрид сморщиться от неприязни. – Наша невеста наверняка устала, а впереди ещё нелёгкий путь. Пройдёмся?

Мишель посмотрела прямо на неё. Внимательно и изучающе, словно уже просчитывала каждый вариант, в котором Астрид срывалась с места, пытаясь сбежать. Она протянула ей руку, на корню обрубая все мысли, что разгорались в юной, мятежной голове.

– Ваше величество! Принцесса верно не понимает, какая честь ей выпала! – не упустив шанса наябедничать, влезла грымза, льстиво склонив голову перед своей королевой.

Астрид прикрыла глаза, представляя, как накрахмаленный воротник впивается в её расплывшийся подбородок, и она до ужасного смешно округляет свои жабьи серые глазки.

Промолчать. Нужно просто промолчать. И когда-нибудь она заставит их обо всём пожалеть…

Придворные неспешно вылезали из своих карет, оглядываясь по сторонам и морщась от окружающей их серости. В своих пёстрых, лёгких нарядах все они здесь казались бельмом на глазу. Усиленно делая вид, что их вовсе не волнует происходящее у кареты принцессы, они негромко переговаривались и прогуливались, разминая затёкшие в дороге мышцы. Но Астрид знала, что всё их внимание было направлено в её сторону.

Сдержавшись из последних сил, она смиренно вложила свою ладонь в руку Мишель. Скандалы на глазах у двора не прибавят ей чести, но ещё наступит тот день, когда они все увидят, что за гадюку пригрели у себя на груди. Она не изменилась в лице даже, когда Мишель сильно сжала её руку, оцарапывая ногтями нежную кожу. Их молчаливая борьба взглядами осталась незамеченной, как всегда прикрытая снисходительной улыбкой и добрым тоном:

– Астрид просто нервничает. Предстоящее знакомство, свадьба. Ах! Все мы знаем эти юные умы.

– Верно, – ровным тоном ответила Астрид, ступая на чужую, холодную землю. – Юные умы не должны высказывать своего мнения. Юные умы смиренно принимают свою судьбу, не так ли?

На мгновение Мишель сбросила с себя напускное дружелюбие, испепеляя её уничтожающим взглядом, и даже милая улыбка тут же превратилась в некрасивый оскал.

Всего одно мгновение.

Мишель всегда быстро возвращала себе самообладание. И Астрид стоило признать, что этому у неё нужно было поучиться.

Королева взяла её под руку и неспешным шагом пошла прочь от вереницы карет. Так, чтобы всё выглядело как невинная прогулка мачехи и её падчерицы. Так, чтобы никто не увидел её настоящего лица. Безразлично-холодного, жестокого и по-настоящему уродливого.

– Слушай меня внимательно, – тихо начала Мишель, когда они удалились на достаточное расстояние, чтобы её раздражённый голос никто не услышал. От прежнего дружелюбного тона не осталось и следа. – Я думала, что мы обсудили всё ещё в Эринбурге, и ты чётко осознала ответственность и важность данного решения. Но видимо я ошиблась… Твоя свадьба – вопрос давно уже решённый. Неважно, сколько ты будешь кривить личиком и возмущаться – ты выйдешь за Эльтариона. Я понятно изъясняюсь?

Астрид до боли прикусила щёку, потому что весь поток её гневных мыслей вот-вот был готов вырваться наружу. Это когда она успела осознать ответственность и важность данного решения?! Мишель просто поставила её перед фактом, в один день разрушив всю её жизнь. Она всё твердила о том, что так будет лучше для Эринбурга, что это важно и Астрид должна это понять. Но Астрид не собиралась этого понимать! Она не давала своего согласия и уж точно не осознавала важности данного решения.

Совет Эринбурга просто подчинился приказу какой-то самозванки, позволив ей вышвырнуть законную наследницу из родного дома. Астрид никогда бы не подумала, что они могут так поступить, но, когда Мишель озвучивала своё решение, каждый из советников просто промолчал. И вот так просто была решена её судьба.

Астрид мало что могла сделать в этой ситуации, но знала, что ей нужно держать себя в руках. Быть умнее. Сдержаннее. Лучше… Особенно, если находишься в заведомо невыгодном положении.

Они подошли к краю обрыва, оставив позади вереницу из десятка карет и двор, уже обсуждающий это маленькое происшествие. Сплетники и кутилы… Теперь весь дворец кишел им подобными, но Астрид ещё помнила те времена, когда придворные отличались сдержанностью и воспитанием. Многие из них перестали посещать их дворец после смерти отца, словно что-то незримо изменилось навсегда.

Мишель наконец отпустила её руку, всё ещё ожидая ответа, но Астрид упрямо молчала, задумчивым взглядом окидывая высохшие уродливые земли под ними. Элдергард казался ей мрачным, неуютным местом. Кровавым и холодным, что доказывал не только суровый климат, но и ужасная история, корнями уходящая в тиранию правителей. Когда-то они сами изуродовали свои земли беспрерывными войнами в горделивой погоне за властью и жаждой обладать всем континентом. Сама мысль, что они почти добились своего, но только иным путём, приводила Астрид в ужас. Она не могла согласиться на этот брак. Не имела права.

– Я никогда не осознаю важность данного решения, потому что трон Эринбурга по праву мой, – наконец произнесла Астрид, подняв на Мишель холодный, решительный взгляд. – Ты не можешь просто забрать его у меня. Я законная наследница.

– Так вот, что волнует тебя больше всего, – не скрывая яда, неприятно усмехнулась Мишель, сложив руки на груди. – Что есть Эринбург, за который ты так печёшься? Совет не заступился за тебя. Не думала почему? Ты должна была быть готова к тому, что высокое происхождение не гарантирует тебе корону и блага, но ты так привыкла к своему положению, что даже не допускала подобной мысли. Мне стоило внимательнее относиться к твоим наставникам, позволившим тебе забыть о главных чертах правителя. Я могла бы привести множество причин, почему этот брак действительно выгоден, но не вижу в этом смысла. Не стану мешать твоему юношескому желанию обвинить кого-то во всех своих бедах. Нравится тебе это или нет – женщины всегда укрепляли связи между семьями и королевствами. Возможно, твой отец…

Астрид скривилась, борясь с желанием зажать уши, чтобы не слышать бреда, который несла Мишель. Однако в глубине души она знала, что гадюка во многом права. Совет ей не поможет. Никто не поможет… Королевская кровь не гарантировала трон. Дворцовые интриги, паутиной оплетающие каждый замок, не щадили никого. А женщины из века в век, будь то дочь простого фермера или любимая наследница короля, являлись лишь пешками для заключения союзов.

Может этот брак и был выгоден Эринбургу, но Астрид не хотела мириться с судьбой простой разменной монеты. Её растили не для этого. Она знала, что способна на большее. Что стоила большего! С самого детства отец повторял, что ей суждено стать великой правительницей, которой хватит смелости избавиться от вечной угрозы в лице Элдергарда. И теперь Мишель, такая всезнающая и святая, благородно позволяющая себя ненавидеть, хочет отдать её в жёны сыну тирана, где Астрид и слова сказать не сможет. Ещё и смеет говорить об отце, словно видела в нём что-то, кроме будущей короны!

– Мой отец был великим человеком! – закричала Астрид, не заботясь о том, что кто-то может их услышать, и Мишель недовольно нахмурилась, кинув короткий взгляд за её спину, где деревья скрывали их от любопытных глаз. – Если бы он знал, что ты собираешься сделать – вышвырнул бы тебя из замка в ту же секунду.

– Астрид, – закатив глаза, картинно вздохнула Мишель и попыталась взять её за руку. – Твой отец бы всё понял…

– Ты его совсем не знала! – Астрид отшатнулась назад, лишь бы не позволить себя коснуться.

Комок напряжения и горечи, растущий внутри с того дня, как она узнала, что её ждёт, не выдержал и лопнул в груди болезненными осколками. Может, если бы Мишель хотя бы попыталась её понять, Астрид согласилась бы на этот глупый брак! Если бы хоть на секунду представила, что она чувствует, уезжая из дома, где всё напоминало ей об отце и его вечных наставлениях о том, что она должна спасти Эринбург. Если бы действительно объяснила, зачем им так нужен этот союз, когда они почти готовы были избавиться от влияния Элдергарда!

Астрид знала, что крики не улучшат её положения. Она всего лишь в очередной раз предстанет перед Мишель маленькой, капризной девчонкой, заслуживающей перевоспитания. Но она неслась в бездну, и не знала никаких сил в мире, что могли бы её остановить. Потому что единственное оружие, что у неё осталось – злость и страх.

Мишель вдруг изменилась в лице, застыв словно статуя. Её глаза стали похожи на два осколка льда. Пожав плечами, она тихо сказала:

– А может быть наоборот?

И Астрид не выдержала, сжав кулаки и в злобно выплюнув:

– Не удивлюсь, если ты причастна к его смерти!

Щёку обожгло хлёстким ударом. Она вскрикнула от неожиданности и инстинктивно накрыла её ладонью, почувствовала во рту металлический привкус крови. Какого Фораса?!..

Астрид вскинула на Мишель разъярённый взгляд. На лице мачехи отразилось что-то похожее на испуг и странное, так не подходящее ей сожаление. Какая великолепная игра! Будто Астрид хоть на миг поверит, что ей правда жаль. Гадюка упивалась своей властью с того момента, как безраздельно стала править Эринбургом.

В груди закипала злость, разгоняя по венам жидкий огонь и требуя выпустить её наружу. Никто и никогда не позволял себе подобной наглости. Но Астрид не могла ни ответить, ни отомстить. Её руки были связаны, и это лишь усугубляло бушующий внутри пожар.

Ничего… Она ещё покажет, на что способна. Мишель пожалеет. О, как она пожалеет, что решила выдать её замуж за своего племянничка!

Снова до боли прикусив щёку, Астрид заставила себя промолчать, прожигая Мишель ненавидящим взглядом. Во рту стоял мерзкий привкус крови. Хотелось со всей силы пихнуть Мишель в грудь и сбросить с обрыва, чтобы та навсегда исчезла из её жизни.

От этой мысли Астрид обожгло холодом. Гнев сменило чувство вины и отвращения к себе. Да простит её Атеида, о чём она только думает?! Отец ужаснулся бы, узнав об этом. Несмотря на все свои недостатки, боль и отчаянное желание избавиться от власти Мишель, Астрид никогда бы не пошла на такой шаг. Она была кем угодно, но точно не убийцей…

Мишель молчала, и её молчание было похоже на странное ожидание чего-то, что Астрид не в силах была понять. Неужто не верила, что падчерица сможет промолчать? Ждала ответной реакции, нападения? Или просто читала её не такие уж и скрытные мысли по глазам?

– Ты ничего не знаешь обо мне и своём отце, – наконец разлепив губы, отрешённо отозвалась Мишель и, достав из кармана белый платок, расшитый фиолетовыми узорами, протянула его Астрид. – Вытри кровь и возвращайся в карету. Дальше с тобой поедет Матильда. Ещё одна подобная выходка, позорящая меня перед всем двором, и твоя кормилица вернётся в Эринбург, а ты останешься в Элдергарде совершенно одна. Понятно?

Астрид молчала из упрямства. А еще, потому что знала – стоит ей открыть рот, и она пошлёт Мишель ко всем Богам Подземного мира. Но платок пришлось принять. Мысль о том, что весь двор узнает о её позоре, оказалась намного сильнее упрямства.

– И ещё, – продолжила Мишель, не слишком расстроенная молчанием падчерицы. – Не пытайся упрямиться в Элдергарде. Рэндалл этого не потерпит. Будешь противиться, нести чушь или притворяться умалишённой – а я не удивлюсь, что ты можешь на это пойти – сделаешь только хуже. Мой последний тебе дружеский совет.

Мишель не дождалась ответа. Просто ушла. И это было её самым благородным поступком за последнее время. Астрид наконец осталась одна, обессиленно опустившись на ближайший валун. Промелькнувшая в голове мысль об испачканном платье показалась просто смешной. Астрид скучала по тем временам, когда это казалось самой большой проблемой в жизни.

Обняв себя за плечи, она зарылась пальцами в мягкую светлую шкуру поверх платья. В горле стоял горький ком, а глаза жгло от невыплаканных слёз. Было больно. И обидно. Интересно, чего было больше? Боли или обиды? Или того и другого в равной степени, из-за чего изнутри всё жглось и царапалось. Хотелось закричать от бессилия и разреветься. Но кричать было нельзя, а реветь…

Никто её не увидит. Никто не осудит, если она позволит себе маленькую слабость.

Астрид до мерзкого скрежета сжала зубы, не позволив позорному всхлипу вырваться наружу. Отец говорил, что она должна быть сильной. Смелой. Не бояться трудностей и преград, как настоящий правитель. И она всегда старалась соответствовать его словам и ожиданиям. Но, Боги, как же ей было страшно!

Принцесса без королевства и друзей. Вдали от дома. Лишённая поддержки и власти. Астрид правда не знала, как теперь оставаться сильной и смелой. Не знала, как бороться, как выживать в мрачном, чуждом королевстве, где она должна была стать разменной монетой для мирного будущего. И она позволила себе слабость, стирая слёзы отчаянья и страха.

Астрид смотрела на земли перед собой и видела унылые долины, простирающиеся на сотни километров вперёд. Лишённые солнца и плодородия… Безлюдные земли, оставшиеся после кровожадной войны, начатой Элдергардом. В воспоминаниях против воли проступали зелёные солнечные луга Эринбурга, побережье океана с тёплым, золотистым песком, зелёные сады и ароматы цветов, кружащие в воздухе. Такой резкий контраст, болью отдающийся в груди…

Астрид вытерла кровь с губ и зажмурилась, прогоняя остатки слёз. Она пообещала себе, что ни за что в жизни не станет королевой этого проклятого королевства.

Форас – бог злости, лжи и хаоса. Один из трёх Богов Подземного мира.

Атеида – богиня жизни, мира и процветания. Одна из четырёх Богов Верхнего мира.

Подземный мир – место упокоения тёмных, злых душ, не заслуживающих перерождения, под охраной трёх Богов: Фораса, Аманты (Богини смерти, боли и несчастий) и Литиды (Богини любви, ненависти и предательства.