Читать книгу Тени прошлого - - Страница 4

До Элдергарда оставался день пути, и двор заметно оживился, предчувствуя тёплую ванную и мягкую постель. Астрид слышала, как они вдохновлённо обсуждают пир, ожидающий их по приезде, и едва сдерживалась, чтобы не выплюнуть, что они, как собаки продаются за кусок хлеба.

Когда-то Элдергард чуть не сжёг дотла их родные земли во время войны. Они пришли будто бы из ниоткуда, основали маленькое королевство на севере материка и решили, что им нужно больше земель и власти. Собрав армию, Элдергард войной пошёл на Эринбург, разрушая по пути всё живое. Мирный народ, не знавший жестокости, оказался к этому не готов. Тысячи невинных жизней, которым не посчастливилось попасть в руки безжалостных захватчиков… И сотни километров земли, уничтоженных по прихоти одного человека.

С тех пор прошла не одна сотня лет. Элдергард всё же достиг своего, отхватив немалый кусок земли, а Эринбург продолжил мирное существование, забыв об ужасах войны. Они связали себя мирным договором, но отношения между королевствами по-прежнему оставались натянутыми. Несмотря на соглашение, Элдергард невидимой угрозой нависал над своим соседом, протягивая лапы к его землям.

Король Рэндалл был тираном, прославившимся жестокостью и ненавистью к магам. Он убивал каждого, кто хоть намёком был замешан в колдовстве, от столицы Элдергарда до самых отдалённых уголков своего королевства. Его жестокая слава шла так далеко вперёд, что даже маги Эринбурга сотрясались в ужасе перед безумным королём. Никто больше не смел открыто демонстрировать свои способности, и хотя прямого закона о запрете магии не было, страх перед шпионами Элдергарда нависал над ними удушливой угрозой.

Астрид запретили рассказывать о том, что магов похищали даже в Эринбурге, но она подслушивала разговоры совета, пока Мишель не поймала её с поличным. О, это был тот ещё скандал с часовой лекцией о том, что принцессе не пристало вести себя подобно дикарке. Но Астрид было плевать, если дело касалось её народа. И её магов. Их дальнейшая судьба оставалась загадкой, которую никак не удавалось связать с Рэндаллом и его отрядом истребителей магов.

И с каждым годом напряжение между некогда враждующими королевствами продолжало расти, не способствуя установлению доверительных отношений. Предавшие однажды предадут и дважды. Так думала Астрид, и будь её воля она бы никогда в жизни не села бы за один стол с королём Элдергарда. И уж тем более не породнилась бы с ним.

Будь её воля… Которой не было.

На ночь они остановились в небольшом городке близ столицы. Им пришлось свернуть с главной дороги, рискуя потерять колёса в сгустившихся сумерках, потому что ямы здесь встречались на каждом шагу. Сам же город оказался унылым и серым, пожалуй, как и всё в Элдергарде.

Обнесённый высоким частоколом, он встретил гостей длинной главной улицей, за которой виднелось сумбурное нагромождение домов. Словно много лет назад здесь поставили в ряд с десяток жилищ, и только потом решили облагородить это место, выстроив вокруг остальные дома. Не было ни деревьев, ни садов, ни водоёмов. Единственным, что привлекало внимание, была нависающая над низкими крышами часовня. И то только потому, что она была сделана из камня, в отличие от остальных построек.

Астрид практически сразу потеряла к городку всякий интерес, мечтая поскорее добраться до кровати и уснуть. Зато местные жители, напротив, узнав в богато одетой женщине сестру своего короля, а ныне и королеву Эринбурга, окружили их вниманием, оказывая самый радушный приём, на который были способны.

Им выделили с десяток домов, выстроенных по периметру квадрата, с собственным внутренним двором. Правда, Астрид это больше напоминало изоляцию от остального мира, словно они были прокажёнными, которым нельзя было пересекаться с местным населением. Вслух она, конечно же, этого не сказала. Хватало и того, что их не пытались убить, да в придачу ещё и снабдили припасами. Хотя, судя по убранству городка, богатством жители не отличались, и даже такая помощь могла стоить кому-то жизни.

Больше всего пугало то, с каким раболепием горожане приветствовали Мишель, низко опустив головы и не смея поднять глаз. Кров и пища появились у них буквально за полчаса, но Астрид не могла отделаться от мысли, что не будь Мишель сестрой короля – приём был бы совсем другим. Местный глава – худой мужчина в скромном льняном сюртуке – заискивающе скакал перед ней, пряча испуганный взгляд, до тех пор, пока Мишель не разрешила ему удалиться, скупо поблагодарив за помощь.

И снова такой разительный контраст…

Подданные Эринбурга не боялись своих правителей – они их уважали. И это стоило намного больше слепого повиновения. Отец всегда говорил, что нужно завоевать уважение своего народа, дать ему выбор, а не покорять, словно диких животных. Элдергард, очевидно, считал иначе. И чем дольше Астрид находилась здесь, тем яснее понимала, что рассказы о жестокости Рэнделла – чистая правда. Может быть, даже разбавленная милосердием, чтобы не пугать своей уродливой истиной. А ведь они ещё даже не добрались до столицы.

– Тебе надо поесть.

Астрид настолько погрузилась в себя, что даже не услышала чужих шагов. Вздрогнув от неожиданности, она подняла растерянный взгляд, и на неё тут же обрушился гул голосов. Придворные смеялись у разожжённых во дворе костров, стучали ложками о посуду, уплетая горячий ужин, и несли откровенный бред. Где-то вдалеке ржали лошади, уставшие после долгой дороги, а меж домов, завывая, блуждал вечерний ветер.

На деревянном стуле напротив сидела женщина в годах. Свет от огня непоседливо скакал по её лицу, по простому льняному платьицу и седым волосам, собранным в скромный пучок. Морщины давно коснулись её кожи, особенно заметно отпечатавшись у глаз и губ из-за частых улыбок, но не испортили природной, мягкой красоты. Матильда была доброй, понимающей и заботливой. Но вместе с тем умела быть строгой и непреклонной, когда требовалось. Например, как сейчас. Нахмурив брови, она почти насильно впихнула плошку с едой в руки Астрид, пресекая на корню любые попытки ослушаться.

Пришлось подчиниться. Особенно когда желудок недовольно заурчал, отчаянно протестуя против голодовки. Пахло волшебно, или Астрид просто была до ужаса голодна. Сегодня с утра она из вредности пропустила завтрак, но откуда ей было знать, что на обед они и вовсе решат не останавливаться, чтобы успеть добраться до города к сумеркам?

– Ешь, Астрид, хватит мучаться. Принцессе не пристало голодать вот так, – заворчала Мати, заботливо коснувшись её руки.

Астрид почувствовала, как защипало глаза. В последнее время нежность Матильды болью отдавалась где-то в груди. Казалось, что она последний человек в мире, кому ещё можно было по-настоящему довериться. От этого было больно. Больно и как-то по-детски обидно…

Не позволив слезам снова взять над собой верх, Астрид зажмурилась и зачерпнула ложкой кашу. Это оказалось настолько вкусно, что она чуть не замычала от удовольствия. Накинувшись на еду, как в последний раз в жизни, Астрид даже не поняла, как обожгла себе язык. Это привело ее в чувство, заставив вспомнить, что она не одна.

Ко всем своим прочим достижениям не хватало ещё, чтобы её сочли за какую-нибудь дикарку. С одной стороны, может и хорошо, если её посчитают невоспитанной девицей, недостойной их драгоценного наследника… А с другой – Мишель ясно дала понять, что даже это не спасёт её от свадьбы.

Аппетит мгновенно пропал. Астрид отставила плошку на землю, приняла платок из рук Матильды и, стерев с губ остатки пищи, упёрлась невидящим взглядом в костёр. Смотреть в глаза кормилицы почему-то совсем не хотелось.

– Так и будешь молчать? – голос Матильды был до щемящего чувства в груди печальным, словно Астрид умирала у нее на глазах, а она ничего не могла с этим сделать.

Впрочем, это было не так уж далеко от правды…

– Если начну говорить – обязательно сболтну лишнего, – призналась Астрид, поправив съехавшую с плеч шкуру.

Погода здесь сильно отличалась от Эринбурга. По ночам было особенно ветрено и холодно, даже несмотря на середину весны. Только утолив свой голод, Астрид заметила, что Матильда сидит в одном тонком платьице, грея у огня руки.

Стало стыдно. Как она не увидела этого раньше? Порой она была той еще эгоисткой, слишком поглощённой собственной гордостью и обидами. Но на смену стыду очень быстро пришла злость. Это была глупая черта, от которой всё никак не получалось избавиться, однако только так Астрид умела защищаться.

Ещё в Эринбурге, будучи маленькой, она выпрашивала у отца крупные суммы, чтобы сделать Матильде дорогие подарки на дни рождения. Будь то богатые шкуры, изящные платья или увесистые украшения, усыпанные королевскими самоцветами. Но Мати, скромная по своей натуре, даже в статусе кормилицы принцессы чаще всего лишь прятала подарки в свой сундук, улыбалась и благодарно обнимала маленькую проказницу. С возрастом это начало раздражать. Матильда заменила ей мать, которую Астрид почти не помнила. Она была достойна самого лучшего, а по итогу делала всё, чтобы Астрид ни в чём не нуждалась, но никогда не думала о себе.

– Почему ты в одном платье? – хмуро заметила Астрид, и Мати спрятала взгляд, сделав вид, что увлечена игрой пламени.

– Я укладывала Лукаса спать и…

– О, можешь не продолжать! – резко перебила её Астрид, едва сдержавшись, чтобы не вскочить с места и не убежать в дом.

Остаться заставило лишь уважение, а потом снова пришло чувство вины. Астрид вела себя глупо, когда речь заходила о Лукасе, но ничего не могла с собой поделать. Милый, забавный мальчишка… Ещё пару месяцев назад они носились по коридорам замка, и она умилялась заливистому смеху и детской любознательности.

Всё изменила одна новость: весть о её скорой свадьбе.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Лукас из любимого младшего брата превратился в соперника, должного в будущем занять её трон. Это была не его вина, но пока эта мысль всё ещё отдавалась болью в груди, мешая воспринимать его как прежде. Астрид нужно было время всё принять. А потом она не увидит брата до его восхождения на престол в лучшем случае. К тому моменту они уже забудут друг друга, и прежняя привязанность сотрётся из памяти, оставшись лёгким, трепетным воспоминанием.

Может, и к лучшему, что она избегала его в этой поездке: мысль о скором прощании причиняла ей невыносимую боль.

– Астрид… Он же ребёнок, – с укором напомнила Матильда, и Астрид захотелось провалиться сквозь землю от стыда.

Её горячность и язык всегда летели впереди разума. Она спрятала покрасневшее лицо за светлыми локонами волос и устало пожала плечами.

– Не будем об этом. Просто возьми шкуру из моего сундука и не мерзни.

– Ты не хочешь увидеться с ним перед…

– Нет! – снова перебила Астрид и на этот раз не выдержала, порывисто вскочив с места. Сердце кольнуло уже привычной болью. Увидеть брата сейчас было бы сродни смерти. – Я устала. Пойду спать.

– Сядь на место, упрямица, и говори прямо. Эта злость скоро проест в тебе дыру, – спокойно ответила Матильда, и её размеренный, тихий голос не позволил ослушаться.

Астрид опустилась обратно на стул.

– Лукас скучает по тебе. Всю дорогу спрашивал, как ты, почему не приходишь к нему. Ты должна набраться храбрости и попрощаться с ним, как настоящая королева.

– Я никогда не стану королевой, – возразила Астрид, с горечью качнув головой. – Кем я буду в Элдергарде? Ты же знаешь нравы короля, думаешь, его сын чем-то лучше? Моё слово ничего не будет значить. Об Эринбурге можно забыть…

– Не говори так! – горячо воскликнула Матильда и схватила её за руку, вынуждая посмотреть на себя. – Никогда не забывай о том, кто ты есть, Астрид. Ты – дочь Астора и Эленоры, принцесса Эринбурга и невеста будущего короля Элдергарда. В твоих силах всё изменить, принести мир в наши королевства. Я знаю тебя с самого детства и ни за что не поверю, что ты позволишь сделать из себя марионетку в тени своего мужа.

– Не думаю, что от моих слов будет много толку, – равнодушно пожала плечами Астрид.

По двору разнёсся заливистый смех придворных, что сидели у соседнего костра. Астрид недовольно обернулась. Две фрейлины и молодой лорд, отправившийся в Элдергард, чтобы повидать мир. Казалось, что даже они уже смеются над ней.

На деле же придворные лишь обсуждали какие-то глупости и смеялись. В глубине души Астрид понимала, что сама настроила себя против всего мира, но ничего не могла с этим поделать. Иногда так хотелось просто пожалеть себя, пока противный голос в голове не заскрипит о том, что ты должен быть сильным. Но в конце концов, как долго можно быть сильным? Рано или поздно она непременно даст слабину, и что тогда?..

Поднявшись с места, Матильда подошла ближе и ласково убрала со лба воспитанницы непослушные пряди волос. Астрид вздрогнула от прикосновения ледяных пальцев. Снова захотелось возмутиться беспечности Мати, но слова так и застряли в горле, осев внутри стеклянной крошкой. Матильда встала за её спину и принялась заплетать волосы в косу.

Глаза снова защипало, а в горле встал горький, странный ком. Астрид так хотелось верить, что даже если весь мир отвернётся от неё, с ней всё равно останется Мати, заменившая ей сначала мать, а затем и всю семью.

– Не сразу, моя милая девочка, – продолжила кормилица, как всегда тонко ощущая настрой воспитанницы. – Но в твоих силах всё изменить. Доказать, что тебя нужно слушать и слышать. И я верю, что ты с этим прекрасно справишься. Ведь ты особенная.

– Они убьют меня, если…

– Тише, – предупреждающе шикнула Мати, и Астрид не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что она заговорщически улыбается, продолжая плести ей косу. – Ты сумеешь очаровать принца своей загадкой. У тебя должны быть козыри в рукаве, и тогда ты непременно победишь.

– А если я не хочу никого очаровывать? Если я просто хочу править Эринбургом, а не этой выжженной, забытой солнцем землёй? – сухо спросила Астрид.

– То, что твоё по праву, всегда тебя найдёт, – с этими словами Матильда доплела ей косу и оставила на затылке нежный поцелуй. – А теперь тебе надо отдохнуть, милая. Завтра тяжёлый день.

Астрид на автомате кивнула, больше не проронив ни слова. Матильда ушла. По спине побежали мурашки при мысли о завтрашнем дне, а внутри зацарапался страх неизвестности. Астрид мечтала хотя бы о доли той уверенности, с которой Мати говорила о ней. Потому что на самом деле Астрид рисковала многим больше, чем свободой. Она рисковала жизнью, и прекрасно это осознавала.

Придворные постепенно расходились по домам, продолжая разговоры о предстоящем пире и тёплой ванной. Астрид уже даже не разбирала их слов, улавливая только общую суть, не особо изменившуюся с начала вечера. Где-то вдалеке раздавался голос Мишель, зачитывающий последние приказы к завтрашней поездке. И даже это уже не вызвало у Астрид прежней злости. Возможно, она просто смирилась. Или слишком устала, чтобы тратить остатки сил на бессмысленную злобу.

Неожиданный порыв ветра заставил её съёжиться от холода и плотнее укутаться в меха. Пламя костра ещё причудливее изогнулось в загадочном первобытном танце, и Астрид невольно подумала о том, что они с ним очень похожи: импульсивные, резкие, мечущиеся в разные стороны, словно звери в клетке. Они оба были ограничены в своих действиях. Она не могла покинуть этот двор, а пламя – вырваться за пределы костра.

Астрид хотела бы перекинуться на ближайшие дома, расправить крылья, сжечь дотла терзающие душу сомнения и страх. Хотела бы хоть на минутку повидаться с отцом, спросить у него совета. Ведь он всегда знал, как будет лучше. Он не колебался – он делал, смело шагая вперёд. Интересно, она всегда была такой? Или в ней что-то сломалось после его смерти? Хотя даже если и сломалось – чинить уже было поздно.

С этими мыслями Астрид поднялась на ноги и бегло оглядела опустевший двор, заметив парочку горожан, будто случайно проходящих мимо. Они с интересом разглядывали её, словно она была какой-то невиданной зверушкой, но поняв, что их обнаружили, тут же опустили головы и ускорили шаг. Астрид снова почувствовала себя здесь до ужаса чужой и неправильной и поспешила скрыться в доме.

Внутри горел огонь, чертыхаясь в грубо сколоченном камине и отбрасывая на стены мрачные тени. Они тянулись к Астрид когтистыми лапами, норовя утащить её в свой холодный, тёмный мир. Дом казался ей враждебным и неуютным: маленьким, тёмным и сухо обставленным. Однако дело было далеко не в обстановке и мебели, а в самом Элдергарде.

Странно, что в городе близ столицы была такая бедная, аскетичная жизнь. В сравнении с Эринбургом, где всё пестрило лёгкой, непринуждённой атмосферой и разноцветными домами, такой явный контраст сразу бросался в глаза. Словно на всё это здесь был строгий запрет. Хотелось взять в руки кисть и раскрасить это место в яркие цвета, чтобы хоть как-то заглушить болезненную тоску по дому.

Но несмотря на скудную обстановку и темень, в доме было чисто и тепло. Разумеется, небольшая гостиная – она же кухня – и маленькая спаленка, виднеющаяся из-за приоткрытой двери в конце комнаты, не могли впечатлить Астрид после роскошного замка в Эринбурге, где даже простой камин был выполнен как произведение искусства. Однако жаловаться не приходилось.

Во-первых, было некому. Ей отвели отдельный дом без слуг, словно специально оставив в полном одиночестве в надежде на верные мысли. Или в наказание, что было уже больше похоже на правду. Во-вторых, Астрид не привыкла жаловаться. Несмотря на все свои недостатки, она никогда не капризничала по поводу недостаточно роскошного наряда, остывшего ужина или скудно обставленной комнаты. Её с детства учили тому, что она должна быть сильной и решительной, способной взять всё в свои руки и преодолеть любую проблему, возникшую на пути. Будь то внезапно порванное платье или зверь в лесу.

Отец научил Астрид защищаться: держать в руках меч, охотиться из лука и колко отвечать особо настойчивым придворным, не заботясь о мозолях на нежных руках и привычных образах кротких принцесс. Он научил её ориентироваться в лесу и скрываться от любопытных глаз в тронном зале. Матильда показала, как самой заботиться о себе: зашивать платья, укладывать волосы и улыбаться, даже если очень хочется плакать или кричать. В большинстве случаев за Астрид всё равно ухаживали служанки, но она, в отличие от изнеженных дворцами аристократок, могла позаботиться о себе самостоятельно в случае надобности.

И теперь, сидя в чужом доме за сотни километров от родного королевства в полном одиночестве со страхом предстоящего, Астрид начинала понимать всю полезность подаренных ей знаний. Словно они знали, что однажды наступит тот день, когда…

– Нет, – едва слышно выдохнула она, непроизвольно сжав кулаки от досады.

«Нет!» – мысленно повторила она, запретив себе даже думать об этом. Никто не мог знать, что отец умрёт, а на трон сядет Мишель, решив избавиться от неё.

Астрид скинула с плеч шкуру, перекинув её через спинку стула, и пошла в спальню, на ходу развязывая многочисленные шнурки на корсете платья. Хватит с неё мрачных мыслей на сегодня. Надо выспаться…

Комната за дверью оказалась такой же серой и невзрачной, как и весь дом. Принесённый из кареты сундук с изображением оленя в зелёном сказочном лесу и изящными позолоченными ручками казался насмешкой в бедности чужих стен. Спешно скинув с себя платье, Астрид осталась в одной сорочке и забралась в кровать, укрываясь тонким одеялом с головой. Она прикрыла глаза в ожидании, когда рой мыслей зажужжит в сознании, не позволяя ей заснуть. Но этого не произошло. В голове зазвенела такая нужная сейчас пустота.

***

Тяжёлые шаги эхом отражались от каменных стен. Они заполняли собой всё пространство и пригвождали к земле неведомой силой. Подобно мрачной древней песне, предвещающей смерть, неприятно гремели чужие доспехи. Было так холодно, что в жилах стыла кровь. Даже пошевелиться было тяжело: неудобное узкое платье сковывало собой все движения, а корона болезненно давила на голову, словно специально вылитая из тяжелого металла в вечном напоминании о своей ноше.

Астрид безучастно смотрела на мужчину в оборванной одежде, едва прикрывающей кровоточащие раны на груди и ногах. Это было отвратительным зрелищем, но что-то мешало ей отвести взгляд. Она ненавидела жестокость, но продолжала смотреть на то, как стражник, не скрывая удовольствия, сильно встряхивает мужчину за плечо, бросая его к подножию тронов.

Лицо несчастного исказила боль, и он поднял на неё умоляющий взгляд, полный слёз. Сердце сжалось до невообразимо маленьких размеров, готовое разорваться на куски. Астрид хотела, чтобы это случилось на самом деле, потому что смотреть на чужие страдания было невыносимо.

Чей-то холодный, незнакомый голос равнодушно бросил:

– Казнить.

– Нет! – отчаянно закричал мужчина.

Астрид хотела зажать себе уши и не слышать душераздирающего крика, но ладони словно приросли к холодным подлокотникам трона.

– Пощадите! Я ни в чём не виноват! Просто выслушайте! Умоляю!!!

– Сейчас же, – вновь произнёс равнодушный голос, пробираясь под кожу и замораживая собой всё внутри.

Стражник сделал к мужчине шаг. Снова загрохотали доспехи. Астрид собралась закричать и остановить это безумие, поручившись за несчастного, но из горла не вырвалось ни звука. Она с ужасом поняла, что не может разомкнуть губ, и в тот же миг её ладони, прилипшие к трону, наконец подчинились ей. Астрид прикоснулась к своему горлу – странному, словно изрезанному десятками порезов, положила пальцы на губы и замерла, неверяще водя по неровным, грубым швам. Тело прострелила яркая вспышка боли, будто до сознания только сейчас дошло всё произошедшее. От невыносимой агонии, сжигающей собой изнутри, хотелось вопить и плакать. Но единственное, что оставалось – в панике водить по лицу. Изуродованному и чужому…

Астрид видела, как стражник занёс свой меч, потому что по-прежнему не могла отвести взгляд. Как размахнулся для удара. Как отлетела голова несчастного, отделившись от тела.

Боги… За что?..

Астрид зажмурилась ровно в тот момент, когда красный фонтан крови брызнул во все стороны. Кто-то схватил её под руки, сильно встряхнул, заставив распахнуть глаза, и без церемоний пихнул вперёд, прямо к ногам сидящего на троне. Она задрожала. То ли от холода, пробравшегося в самую душу, то ли от страха, сковавшего тело. Она упорно смотрела на каменные ступени перед собой, потому что отчаянно не желала знать, что за монстр мог сотворить такое. Её схватили за подбородок холодной рукой, облачённой в латные рукавицы, и грубо вздёрнули вверх, заставляя взглянуть страху в глаза.

Темноволосый мужчина презрительно смотрел на неё с трона, кривя губы в мстительной улыбке. Его лицо можно было бы назвать красивым, почти идеальным: волевой подбородок, острые скулы, аккуратный правильный нос и бледная аристократичная кожа, выгодно выделяющая тёмные, неестественно тёмные глаза. Они и портили всю красоту, выдавая непроглядную тьму хозяина с головой. Астрид казалось, что в них пляшет сам Форас. Они прожигали её насквозь, смотрели в самую суть и сводили с ума от страха. Мужчине даже не нужно было разлеплять губ, чтобы человек понимал свой приговор. Всё говорил его взгляд, не знающий никакого иного, кроме смерти.

– Обещаю, скоро мы снова будем вместе, – уверенно усмехнулся он, и Астрид почувствовала холод лезвия на своей шее.

Не было больше никакой уверенности в завтрашнем дне, не было мечтаний или надежд сделать мир лучше. Был только страх, пробирающий до костей, вопящий изнутри и заставляющий дрожать колени. А ещё отчаянное желание жить.

Лезвие надавило сильнее, и из горла Астрид наконец вырвался крик:

– Никогда!

***

Астрид продолжала кричать. Точнее, она проснулась от собственного крика и внезапной боли, машинально хватаясь за горло. Её пальцы заскользили по чему-то мокрому, усиливая неконтролируемый приступ животной паники, пока не пришло спасительное осознание: пот… Она вздрогнула, прекратила кричать и коснулась губ, на всякий случай проверяя их целостность.

Всё хорошо… Просто сон… Ужасный, ужасный сон…

Астрид обнаружила себя на полу в ворохе одеяла. Теперь понятно, откуда пришла боль. Резко сев, она обхватила свои колени руками и нервно оглянулась по сторонам. Просто перенервничала… Она просто перенервничала. Нафантазировала себе всякого. Такие сны – это естественно, когда почти месяц живёшь в напряжении и неизвестности. Она успокаивала себя этими словами, но беспокойство всё равно царапалось изнутри, сжимая внутренности в хаотичный, уродливый ком.

Дрожащие пальцы коснулись загривка в попытке снять липкое напряжение, сковавшее тело, размяли затёкшие мышцы, прошлись массирующими движениями по мокрой от пота коже, но тщетно… Предчувствие чего-то нехорошего не желало уходить, словно всё её естество вопило: «Завтра ты умрёшь. Умрёшь в Элдергарде от рук короля. Непременно умрёшь!». И этот мысленный крик, ничем не подкреплённый, кроме внутренней тревоги, занимал все её мысли.

Камин давно потух, и светом служила лишь серебристая полоска луны, пробивающаяся сквозь задёрнутые шторы. Тьма давила со всех сторон, мешала сделать вдох и вкупе с нарастающим беспокойством просто сводила с ума. Астрид не выдержала. Вскочила на ноги, понимая, что больше не может оставаться в этом доме. В этом королевстве, наполненном удушливой тьмой и сырой безликостью. Она бросилась к сундуку, не обращая внимания на то, что его крышка с шумом ударилась о стену дома. Торопливо и нервно она принялась копаться в аккуратно сложенных вещах, превращая их в хаотичный ворох тканей.

Наконец её пальцы упёрлись во что-то твёрдое, и Астрид с облегчённым вздохом выудила из сундука колчан со стрелами. Кожа с тиснённым гербом Эринбурга приятно холодила руку. Она осторожно провела ладонью по оперению стрел, наслаждаясь лёгким ощущением щекотки, и, отложив колчан в сторону, потянулась за луком. Ей запретили брать с собой оружие, потому что принцессе негоже было таскать с собой мужские игрушки. Матильда убеждала её в том, что рядом всегда будет верная охрана и защищаться не придётся. Но откуда ей знать, кому ещё можно было доверять?

Лук дарил призрачное чувство безопасности. Но этого по-прежнему было мало. Астрид закрепила на оружии тетиву и достала из сундука рубашку с брюками, зная, что больше не уснёт. В голову пришла абсолютно дикая мысль. В замке короля её ждала не жизнь, а настоящая преисподняя. Её казнь была вопросом времени, и никакая вера Матильды не поможет ей заставить наследного принца и короля считаться с её мнением. Может быть, поначалу она и сойдёт за молчаливое украшение, но затем… Воспоминания о сне снова заставили вздрогнуть.

Решение принялось быстрее, чем мозг начал обдумывать возможные последствия. Астрид готова была пойти на что угодно, лишь бы избежать ненавистной свадьбы. Даже если её поймают. Даже если убьют – это хотя бы будет её выбор, а не приказ безумного тирана. Охота с отцом многому её научила. Так что до этапа, где её хватают и убивают, у неё был шанс сбежать. Она найдёт союзников, армию и придёт под стены Эринбурга, заставив Мишель сдаться и освободить её законное место.

Мечтательный план выглядел опасно заманчивым, пусть и абсолютно безумным. Астрид намеренно не думала о сложностях, чтобы не дать страху просочиться в душу. Скрутив одежду, она подложила её под одеяло, чтобы в случае чего ни у кого не возникло сомнений, что маленькая капризная принцесса просто решила поспать подольше. Натянув вместо аккуратных туфелек, что непременно бы стесняли движения и выдавали её шаги, кожаные сапоги, Астрид покинула дом, закрепив за спиной лук и колчан со стрелами.

Сердце загнанно билось внутри. Мозг вопил, что есть сил, о безумстве затеи, но она упрямо его не слушала, внимательно оглядывая пустой двор, соединяющий дома, выделенные для делегации из Эринбурга. Придворные спали, видя во снах тёплую ванную и богатый пир в честь её помолвки. От их низменных желаний в горле вставал тошнотворный комок. Интересно, Мишель специально окружила себя идиотами, не заботящимися ни о чём, кроме балов и веселий?

Пока отец был жив, двор Эринбурга состоял из самых верных поданных, всем сердцем горящих за благополучие королевства и готовых отдать жизнь за его безопасность. А теперь эти напыщенные индюки были лишь жалким подобием некогда преданного двора. Всего пять лет… И этого хватило, чтобы великое королевство превратилось в жалкую тень своего прошлого. Возможно, упадок Эринбурга начался задолго до этого. Например, в тот момент, когда Рэндалл протянул свои лапы к их магам.

Тихой тенью Астрид скользнула вдоль дома, вспоминая дорогу из города. Нужно было пройти не меньше пяти улиц, чтобы оказаться у главных ворот. Пытаться перелезть через высокий частокол не было смысла – Астрид отсюда видела, как горят на стенах огни факелов. Стража дежурила день и ночь. У главных ворот охраны тоже будет немало. Придётся отвлекать. Только вот как?

Астрид пожалела, что не следила за дорогой внимательнее, но кто же знал, что она отчается настолько, что решится на побег? Ей крупно повезёт, если удастся найти лошадь. При всём своём желании далеко пешком она не уйдёт, а её так или иначе хватятся.

Пригнувшись, Астрид перебежала к другому дому, и Матильда с Лукасом остались позади. Эта мысль, такая неуместная и болезненная сейчас, заставила её замереть, приникнув к холодному дереву стены. Астрид прикрыла глаза, борясь с чувством вины. Она даже не попрощалась. Но будь иначе, Матильда никогда бы не позволила ей свершить задуманное. Она слишком переживала за неё. И слишком в неё верила. А Лукас… Лукас бы непременно разрыдался, сначала высказав ей всё, что о ней думает, за холодную стену, что она построила между ними за последний месяц, а потом вцепился бы в неё своими крохотными ручонками, пока на его плач не сбежалась бы половина двора.

Нет. Этого Астрид допустить не могла. К тому же Лукасу в любом случае пришлось бы смириться с их расставанием, а Матильде… Матильде разочароваться в ней. Она была уверена, что без неё им будет намного лучше и спокойнее. В конце концов, это не первая её безумная выходка и далеко не последняя. Уж лучше сохранить в их памяти хорошие воспоминания о себе, чем увидеть разочарование в глазах.

Сделав глубокий вдох, Астрид двинулась дальше, оставляя всю боль и сомнения позади. Она знала, что это далеко не самый сложный выбор, что ждал её впереди. Протиснувшись в узкий переулок между домами, Астрид обошла лужу грязи и заметила в конце главную улицу. Она, как спасительный маяк, мелькала впереди тёплым светом свободы. Но что-то было не так…

Астрид резко замерла, сделала шаг назад и нырнула за высокую поленницу у одной из дверей, едва успев сбросить с плеч длинный лук. Главная улица вспыхнула ярким светом факелов, за которыми последовали приглушённые голоса. Осторожно выглянув из-за укрытия, она заметила, как в переулок бесцеремонно затолкали мужчину. Загремели доспехи, разгоняя по телу дрожь страха от неуместных воспоминаний о сне. Не время бояться…

Мужчину с силой толкнули в грудь, и он, не удержавшись на ногах, упал прямо в грязь, с неприятным звуком разбрызгивая вокруг себя мокрую землю. Стража громко захохотала, откровенно упиваясь вседозволенностью.

Ублюдки! Астрид пришлось сжать зубы, чтобы не закричать это вслух.

– Ты же знаешь, что положено за нарушение комендантского часа? – угомонив свой смех, спросил один из стражников и шагнул к мужчине. – Или совсем память отшибло после наказания пару дней назад?

Астрид нахмурилась. Комендантский час и наказания? А чего ещё она ждала от Элдергарда… Только вот зачем ограничивать передвижения жителей после наступления темноты и почему об этом не сказали им?

– Моя дочь… – взмолился мужчина, даже не пытаясь подняться на ноги. – Моя дочь при смерти! Мне прилетел голубь с посланием от лекаря, я должен…

– Ты должен сидеть дома! – рявкнул стражник, без капли сочувствия оборвав речь несчастного. – Люди умирают каждый день, чем ты сделал ей лучше, что вместо одной смерти подаришь Аманте целых две?!

– Делайте со мной что хотите, – бесстрашно согласился мужчина. – Но позвольте увидеться с дочерью… Я не переживу, если…

Не дослушав, стражник размахнулся и ударил мужчину наотмашь. Грохот его доспехов заглушил болезненный стон. Астрид подавила в себе крик ужаса, спрятавшись обратно за поленницу, и, зажмурившись, привалилась плечом к стене. Перед глазами ярко запечатлелся образ мужчины, чья голова безвольно откинулась в сторону. Её затрясло от омерзения и жестокости. Так быть не может, не должно… Проклятый Элдергард!

Снова послышался весёлый гогот стражников, а сквозь него… Астрид вдруг услышала тихий, знакомый голос, которого точно не должно было быть здесь:

– Асти…

Открыв глаза, она в ужасе уставилась на маленькую фигурку, застывшую в паре шагов от неё. Нет, не видение – реальность. Внутренности полоснуло волной страха и холода, ведь перед ней стоял Лукас…

Ох, ну и дрянь! Местная стража не станет разбираться, кто шастает по городу после отбоя. Если их поймают – с нынешними нравами они, скорее всего, даже не доживут до рассвета. Астрид могла поставить под угрозу себя, но не Лукаса. Не это маленькое, наивное существо, последовавшее за ней. Какие бы планы не строила на него Мишель, он оставался её братом. Которого она искренне любила…

Медленно, мучительно медленно, Астрид подняла руку вверх и приложила указательный палец к губам. Лукас смотрел на неё в ответ абсолютно растерянным взглядом, не понимая, почему они должны играть в молчанку именно сейчас. Он не видел всего происходящего в конце переулка. Пригнувшись, Астрид сделала осторожный шаг навстречу, и теперь её сердце не то что бешено стучало внутри – оно буквально колотилось о рёбра, норовя пробить собой все кости.

Боги… Их заметят. Их точно заметят, и тогда всему конец. Глупый, маленький Лукас! Ну зачем же он пошёл за ней?!

Оставался один шаг, как вдруг за спиной раздался грохот доспехов. Астрид бросилась вперёд, обхватила брата руками и прижалась к стене, моля всех Богов, чтобы их не заметили. Лукас испуганно охнул, но она успела накрыть его рот ладонью, заглушая все звуки. Переулок погрузился в звенящую тишину. Сердце стучало уже где-то в горле. Секунды растянулись в тягучую вечность, пока напряжение не достигло предела, превратившись в тонкую, натянутую тетиву.

– Показалось, что там…

– Крысы в переулках, – грубо прервал напарника второй стражник, судя по звуку закидывая на плечо обмякшее тело мужчины. – Пойдём. С утра придётся ехать в столицу. Хочу выспаться.

Астрид медленно, осторожно выдохнула, потому что лёгкие начало жечь от недостатка кислорода. Сколько она не дышала? Грудь Лукаса испуганно вздымалась под её руками, и она прижалась губами к тёмным волосам в успокаивающем поцелуе. Это помогло. Он расслабился, доверяя ей свою жизнь, и это подарило крохотную надежду на спасение. Астрид не могла его подвести.

Переулок погрузился во тьму. Свет факелов поплыл дальше по главной улице, унося с собой тяжёлые шаги стражников и тело мужчины. Ещё немного, и… Даже думать об этом не хотелось! Астрид мелко трясло. То ли от страха, то ли от отвращения к Элдергарду, погрязшему в жестокости и варварских законах. Что вообще здесь происходило?!

Лукас замычал в её ладонь, и это привело Астрид в чувства. Она была не одна, а значит, бояться было нельзя. Потому что её восьмилетний брат едва ли доберётся до дома самостоятельно, не наткнувшись на стражников. А ещё абсолютно точно не сможет сохранить её вылазку втайне из-за детской наивности, выдав матери всё как есть.

На место страха очень быстро пришла злость. Астрид любила Лукаса ровно так же, как ненавидела его мать и положение дел. Всё могло быть иначе… Но, увы, всё так, как есть сейчас. Она разжала ладонь и ослабила хватку, позволив Лукасу вывернуться и испуганно обернуться на неё.

– Асти, что…

– Зачем пошёл за мной? – перебив брата, недовольно цокнула Астрид, поднявшись на ноги.

Сейчас даже милое прозвище, придуманное Лукасом в детстве, когда он не мог выговорить её полного имени, не вызывало ничего, кроме раздражения. От строгого взгляда сестры он сразу растерялся и принялся сбивчиво тараторить:

– Мне приснился плохой сон, и я не смог заснуть, – его пальцы нервно цеплялись за края льняной рубашки, как и каждый раз, стоило ему почувствовать свою вину. – Я подумал, что приду к тебе и усну… Всегда ведь помогало! А ещё… Ещё… Я скучал по тебе, а ты всё не приходила и не приходила!

Астрид прикрыла глаза, борясь с уже знакомым горьким комком, подступившим к горлу. Слова брата ранили, вспарывали грудь и впивались в сердце болезненными осколками, но она всё равно заставила себя сохранить их в памяти, как что-то необъяснимо драгоценное. Он шёл за ней, ища утешения…

В Эринбурге Лукас всегда приходил к ней, когда ему снились кошмары. Потому что никто, кроме Астрид, не мог успокоить его волнений и страхов. Его старшая сестра, что всегда спасала его от ночных кошмаров, укрывая коконом любви, заботы и безопасности. В Эринбурге, но не здесь… Здесь Астрид тоже нужен был кто-то, кто сумел бы спасти её от кошмаров.

Она резко присела и сгребла Лукаса в объятья. На миг ей показалось, что всё стало как прежде. Что не было ни помолвки, ни Элдергарда, ни последнего месяца, изменившего её жизнь раз и навсегда.

– Я тоже скучала по тебе, Лукас, – выдохнула Астрид на грани слышимости, чувствуя спасительное тепло брата под ладонями. – Очень скучала… Прости, что не смогла быть рядом, когда приснился плохой сон.

– Ничего, Асти, – легко согласился Лукас, и она почувствовала его счастливую улыбку в волосах. – Это всего один сон, а ты всегда будешь рядом.

Сердце пропустило удар, чтобы вновь разлететься вдребезги где-то внутри.

Он ничего не знает…

Астрид рвано выдохнула, сильнее прижав брата к себе, и, проглотив комок в горле, с трудом выдавила:

– Конечно, Лукас. Конечно…

Заставив себя разжать руки и сохранить на лице улыбку, которая на самом деле ощущалась болезненным оскалом, Астрид подобрала с земли лук и закрепила его за спиной. Сказать брату правду она, конечно же, не отважилась. Пусть хотя бы он продолжит жить в их маленьком, безоблачном мире…

Сжав маленькую ладошку Лукаса в своей, Астрид вывела его из переулка. Стены домов давили на них со всех сторон, подгоняя своей неприветливостью. Даже воздух здесь был пропитан чем-то неприятным и напряжённым, отливая металлическим привкусом крови. Но Астрид уже не понимала, где правда, а где фантазии, навеянные её упрямой ненавистью к Элдергарду. Подняв голову, она посмотрела на тёмно-серое небо без звёзд, оставивших вместо себя в карауле одинокую луну. Она уже клонилась к горизонту, где разливалась тонкая полоска света, мечтая проклюнуться сквозь непроглядную тьму.

Рассвет…

Астрид опоздала. Эта мысль обожгла безысходностью, заставив непроизвольно сжать ладони. Лукас вскинул на неё встревоженный взгляд, но она успела отвернуться, смахивая со щеки непрошеную слезу. Снова слабость… Снова стыд. Будь она немного решительнее. Будь немного смелее и увереннее в себе…

До знакомых домов они добрались без происшествий, и это можно было назвать настоящим везением. Пока они крались вдоль стен, кто-то из эринбургской знати сладко спал в своей кровати, даже не представляя, что совсем недавно юной принцессе почти удалось сбежать. Астрид не нравилось слово «почти», но в последнее время оно всё чаще описывало все её попытки исправить что-либо…

– А что тебе снилось? – вдруг спросила она, потому что перед глазами ярко вспыхнули воспоминания о собственном кошмаре.

– Замок, ты и…

– Как всё это понимать?!

Договорить Лукас не успел. Громкий голос застал их врасплох, и от неожиданности Астрид вздрогнула. Недолго же длилось их везение…

– Мамочка, прости! – воскликнул Лукас самым ангельским голосом и легонько сжал ладонь Астрид, молчаливо уговаривая предоставить этот разговор ему. И не то чтобы она была против. – Мне не спалось, и я хотел прогуляться. А Асти заметила меня и пошла за мной. Она спасла ме…

– Довольно, – строго оборвала его Мишель, и Лукас не посмел ослушаться, замолчав на полуслове. Конечно, она не поверила ни единому слову.

«Ну, по крайней мере, он попытался», – устало подумала Астрид, наблюдая за тем, как мачеха недовольно складывает руки на груди, скользя по ней внимательным взглядом.

– А ты почему не спала?

– Тоже хотела погулять, – бесцветным тоном ответила Астрид.

Какая разница, что говорить, если тебе всё равно не поверят? Но Мишель промолчала. Астрид ожидала чего угодно: криков, ударов, колких слов, но молчание оказалось последним в её списке, если не за его пределами. Мишель привлекла к себе сына и с нежностью погладила его по голове, пропустив сквозь пальцы тёмные кудри волос.

– Нянечки подняли тревогу. Все жутко испугались за тебя, Лукас. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать последствия своих рискованных желаний. Больше так не делай.

– Хорошо, мамочка! – кивнув для надёжности пару раз, Лукас доверчиво прижался ближе. – Только не наказывай Асти. Она правда хотела помочь!

– Не буду, Лукас, не буду, – устало согласилась Мишель и отстранила его от себя, вернув голосу строгость. – А теперь иди спать.

Когда дело касалось сына, Мишель из холодной, жестокой королевы в мгновение ока превращалась в любящую мать. В такие моменты она выглядела как простой человек, и Астрид ненавидела её чуть меньше, вспоминая о том, что ещё при жизни отца у них были тёплые, почти доверительные отношения. Когда между ними всё так разительно изменилось?

Лукас ушёл, кинув на Астрид прощальный взгляд, а она ещё долго смотрела ему вслед, мечтая обернуть время вспять и снова обнять брата.

– Спасибо, что защитила его, – прервав тишину, едва слышно произнесла Мишель.

Астрид подняла на неё напряжённый взгляд, ожидая подвоха. Интересно, это сарказм или искренняя благодарность? Хотя какая теперь разница… Гораздо сильнее её волновал другой вопрос, слишком назойливо крутящийся на языке, чтобы так и остаться невысказанным.

– Он не знает. Почему?

Мишель пожала плечами. Так непринуждённо и даже несколько растерянно, будто была не до конца уверена, что вообще стоит отвечать.

– Ему будет больно. Я же знаю, как он тебя любит, – собравшись с силами, выдохнула Мишель. Было видно, что слова давались ей с трудом. Она долго молчала прежде, чем снова продолжить. – И знаю, как ты любишь его. Но любовь всегда причиняет боль, запомни. Так будет лучше. Когда-нибудь ты поймёшь и…

На миг Астрид показалось, что перед ней стоит не Мишель, а кто-то совершенно другой. Её тон, её взгляд, её нервное движение, когда она устало коснулась переносицы: ничего больше не напоминало о той жесткой, волевой королеве, что отправила Астрид в чужое, неприветливое королевство с целью выдать замуж. Всего на миг, потому что уже в следующую секунду Мишель взяла себя в руки, расправив плечи и вернув лицу привычную холодность.

– Неважно, – безэмоционально отрезала она, сухо продолжив. – Очевидно, что ты пыталась сбежать, но вернулась, чтобы сопроводить Лукаса. Только поэтому я не стану воплощать своё обещание в жизнь. Переоденься. Через час мы выезжаем. Прими свою судьбу такой, какая она есть. И отдай уже этот чёртов лук! Ты принцесса, а не охотница!

Проигнорировав приказ, Астрид резко развернулась и чуть ли не бегом бросилась к дому. Злость мгновенно закипела в крови, застилая собой глаза. Мишель будто снова дала ей пощёчину, но ощущалось это гораздо болезненнее реальной.

Что творилось в голове у этой безумной женщины?! Почему когда-то она была милой, понимающей и способной, если не заменить ей мать, то хотя бы стать подругой, а теперь готова разрушить всю её жизнь? Почему Астрид всё ещё чувствовала в ней поддержку? И почему не могла ненавидеть её всей душой?

Аманта – богиня смерти, боли и несчастий. Одна из богинь, охраняющих Подземный мир.