Читать книгу Ночь на Лысой горе. В гостях у Великого Полоза - - Страница 2

Кэти мчалась так быстро, как только могла, вверх на холм по дорожке, едва виднеющейся в неверном свете луны. Фонари остались где-то позади, примерно там же, где и памятник князю Владимиру[1]. Где-то там осталось и её пальто.

Ноги подкашивались, дыхания едва хватало, но лай собак за спиной подстёгивал бежать дальше.

Кэти с ужасом осознавала, как круто изменилась её жизнь меньше чем за день.

Ещё несколько часов назад она, радостная, возвращалась от Сони, лучшей подруги, которая звала её с собой в небольшое путешествие. Она с предвкушением представляла, как расскажет об этом родителям, как они обнимут её и порадуются вместе с ней. Видимо, именно поэтому она успела заметить незваных гостей и спрятаться за углом лишь в последнюю секунду.

Перед её домом стояла группа мужчин и направляла оружие на супружескую пару, одетую скромно, но опрятно. Они тесно прижались друг к другу, дрожа от холода и страха.

Не раз она была свидетельницей подобного и знала, что ничего не могла сделать. Но сейчас, когда в лицо смерти смотрел не кто-то чужой, а самые близкие ей люди, хотелось броситься вперёд, закрыть их собой, защитить.

Но она не смела.

Ведь что бы это дало? Она бы просто стала ещё одной из многих, у кого даже не было собственной могилы.

Тихо, стараясь не издать ни единого звука, Кэти попятилась. Нужно было уйти, пока её не заметили. Туда, где она смогла бы смешаться с толпой.

Уже на полпути к шумной, не спящей ещё части города, её истекающее кровью сердце разорвал звук выстрелов. И тогда хлынули слёзы.

Она побежала, едва различая дорогу, спотыкаясь о собственные ноги и задыхаясь от сдерживаемых рыданий. Резкий удар и чья-то матерная брань немного отрезвили её, заставляя перейти на шаг.

«Глупая! Зачем ты привлекаешь к себе внимание?!» – мысленно корила себя Кэти.

Куда идти, она не знала, поэтому просто брела вперёд. Мысли в голове крутились и путались.

Она только начала думать, что стала хоть немного своей в этом чуждом ей советском мире. Что она и её родители смогут жить спокойно, не оглядываясь, не шарахаясь от каждого встречного. И вот она здесь. Именно этим и занимается.

Будто бы мало было репрессий семилетней давности. Будто недостаточно они страдали, чувствуя на себе презрительные взгляды тех, кто когда-то склонял перед ними головы. А ведь и тогда, и сейчас все они были просто людьми, с мечтами и тревогами. Её семья, как и все, желала изменений к лучшему, а получила клеймо «бывших людей[2]» и жизнь, такую трудную, какую они и представить не могли.

Сначала большевики забрали у них всё, что было хоть немного ценно: дом, драгоценности, честь. А теперь они забрали ещё и её родителей.

«Почему это произошло?! В чём они были виноваты?»

Всё, что осталось у Екатерины Алексеевны Золотарёвой, – была лишь её жизнь.

Восемь лет назад её мама радостно восклицала:

«– Ах, как же ты хороша, мой василёк! Даже несмотря на маленькое приданное, много состоятельных, именитых господ на тебя засматриваются. Найдём тебе хорошего мужа всенепременно!»

Но с тех пор, как царская семья погибла[3], любые мечты её матери об удачном замужестве пошли прахом. Нужно было думать не о свадьбе, а о том, как выжить. Постепенно им удалось справиться: они нашли скромное жильё, Кэти с отцом нашли работу, а мать училась готовить у их бывшей экономки.

«Чем же они помешали?.. Неужто и вправду заслужили такое?!»

Из воспоминаний её выдернул чей-то громкий голос. Недалеко стояла сурового вида старушка и что-то громко говорила не менее суровому мужчине в форме, указывая прямо на Кэти.

Может, если бы она задумалась на мгновение, то предположила бы, что старушке едва ли было до неё дело, но тело среагировало само. Она сорвалась с места, и это стало началом конца.

Так она и оказалась на узкой тропинке Владимирской горки[4], преследуемая военными и их верными псами.

Она уже пожалела, что забежала именно сюда. Ни дворика, ни домика, чтобы спрятаться, затаиться и переждать. Только лик князя, взирающего на свои земли свысока.

«Больно ли тебе видеть то, что творится с твоими потомками, с твоей землёй?»

Впереди замаячили ворота. Пустые, без забора и дверей, резные, с неясными в темноте узорами. Кэти тут же юркнула в них в надежде, что дальше будет хоть какое-то укрытие.

Внезапно Кэти уловила голоса, доносившиеся откуда-то сзади. Пока ещё далёкие, они неутолимо приближались. Сердце ёкнуло, а глаза лихорадочно забегали, пытаясь высмотреть хоть что-то. Вдруг, как чудо, из ниоткуда выросли стены полуразвалившегося здания. Не мешкая, Кэти поднажала, забегая в зияющий вход, и затаилась за одной из стен.

А там, за её совсем не надёжным укрытием, всё яснее слышался хор голосов под аккомпанемент собачьего лая.

«Ищейки… – похолодела Кэти. – Найдут. Обязательно найдут!..»

Она задрожала, как осиновый, лист и судорожно принялась вытаскивать из-под рубашки маленькое колечко на тонкой верёвочке – единственный кусочек старого мира, который она смогла сохранить.

Ещё когда она была ребёнком, бабушка отдала ей его со словами:

«Давным-давно встретила одна девушка из нашей семьи волшебного змея. Он то и подарил ей его, – золотая змейка с жёлтыми глазками-камушками упала в ручку маленькой Кэти. – С тех пор оно передаётся от одной девочки в роду к другой. Если случится тебе попасть в большую беду, сожми его и скажи волшебные слова…»

Кэти давно перестала верить в её сказки, но привычка теребить в руках украшение осталась с ней до сих пор. Оно всегда придавало ей храбрости. Но сейчас этого было мало. Её колотило от осознания неизбежной гибели. Ощущение полного отчаяния захлестнуло её. Задыхаясь от волнения, она зажмурилась и воскресила в памяти почти забытые слова, шепча их прижатому к губам колечку:

– Змейка, змейка, открой мне дверку

К другу старинному, к Царю змеиному.

Постели тропку-полосу к Великому Полозу[5].

От моих усталых ног да на его златой порог.

Она почти ничего не ждала от этого старого стишка. Но вдруг кольцо в её руке раскалилось, обжигая кожу, стена за спиной исчезла, и Кэти рухнула на твёрдую землю, больно ударившись копчиком. Несмотря на это, она не издала ни звука, лишь затаила дыхание и прислушалась.

К её удивлению, гул голосов и лай собак сменились странным шумом, монотонным и не смолкающим. Прошла минута, но они так и не появились снова. Лишь тогда она осмелилась открыть глаза.

Первым, что она увидела, была не голая земля, а вымощенная плиткой дорожка, чьи-то ноги в коричневых туфлях и подол шинели.

В ужасе она отшатнулась и вскинула голову.

«Вот и всё… Мама, папа, скоро встретимся. Ха! Видели бы вы, какое лицо у моей смерти…»

Высокий и статный молодой человек, чьи мерцающие в свете фонарей медно-рыжие волосы трепал прохладный ветер, смотрел на неё с благодушной улыбкой.

С запозданием Кэти заметила: то, что она приняла за шинель, оказалось элегантным бежевым пальто. Присмотревшись повнимательнее, она поняла, что тот вовсе не походил ни на военного, ни на чиновника. К тому же чувствовалось в нем необъяснимое величие, которое обычно излучали только члены самых благородных семей.

Но стоило ему сделать шаг вперёд, как она тут же отпрянула.

– Тише, – мягким успокаивающим голосом заговорил он. – Я тебя не обижу. Давай помогу тебе встать, а то ты так точно подхватишь воспаление.

Его взгляд странным образом откликался в душе девушки, а в его облике было что-то неуловимо надёжное. Да и терять ей было уже нечего. И она рискнула. Кивнула, подавая руку. Хватка мужчины оказалась крепкой, но мягкой. Он поднял её на ноги и поспешил накинуть на узкие плечи своё пальто.

– Где верхнюю одежду-то потеряла?

Кэти только вздрогнула и пожала плечами.

– Так, ладно. Для начала давай спустимся в город, выпьем кофе или что угодно горячее, а потом решим, что делать дальше.

Она тут же встрепенулась.

– Не надо в город!

Голос её сначала взлетел вверх петухом, а потом захрипел.

– А куда надо?

– Куда-нибудь подальше отсюда! Стоит мне вернуться, точно схватят и расстреляют!

– Расстреляют? – шутливо переспросил он. – В каком году ты живёшь, милая?

Кэти озадаченно нахмурилась:

– В тысяча девятьсот двадцать седьмом.

Брови мужчины сошлись на переносице, и в воздухе повисло давящее молчание, сопровождаемое лишь всё тем же странным несмолкающим шумом. Какофония из жужжания, гудков и непонятного шелеста действовала Кэти на нервы, заставляя её лишь сильнее трястись от холода и напряжения.

Вдруг незнакомец тяжело вздохнул.

– Не знаю, огорчу я тебя или обрадую, – он аккуратно взял её за локоть и куда-то повёл. Они обогнули группу вечнозелёных кустов и подошли к парапету. – Сейчас две тысячи двадцать седьмой год.

Кэти ахнула.

Под её ногами раскинулся город, горящий сотнями разноцветных огней.

[1] Владимир Святославич – великий князь Киевский, крестивший Русь в 988 году.

[2] Пренебрежительное выражение, применявшееся в Советской России к представителям дореволюционной интеллигенции, дворянства и зажиточных слоёв.

[3] В ночь с 16 на 17 июля 1918 года

[4] Парк в Киеве с видом на Днепр, где установлен памятник князю Владимиру.

[5] Один из персонажей «Уральских сказов» Павла Бажова, природное существо, исполинский человек-змей.