Читать книгу Ночь на Лысой горе. В гостях у Великого Полоза - - Страница 4

– Так ты согласна? – чуть дрогнувшим голосом спросил Злат.

Кэти вздохнула и кивнула.

– Да. Согласна.

Услышав эти слова, он ловко вскочил на ноги, даже не пытаясь скрыть свою радость, и бодро провозгласил:

– Тогда в путь!

– Но сначала я бы хотела привести себя в порядок, если можно, – подняла она неуверенный взгляд на Ягиню.

– Конечно, милая! За дверью поверни налево, а потом ещё раз налево.

Стоило замку щёлкнуть за гостьей, как Злат тут же подлетел к женщине, взбудоражено блестя глазами и заполошно шепча:

– Это она?!

– Кто «она»?

– Род Великий[1], Ягиня! Ты прекрасно знаешь, о ком я!

…Только девица, что змея полюбит,

Даст ему счастье и дом, и покой,

Звёздами тёплыми сердце разбудит,

Станет единственной, станет родной.

Ждать её змею придётся веками,

Жар её сердца искать средь чужих,

Жить только верой, надеждой, мечтами,

Пряча тоску на дне глаз золотых.

Я помню своё пророчество от слова до слова! Я жду её уже не веками, а тысячелетиями! Каждый год новая! И тут прямо передо мной из пустоты появляется Кэти! Из прошлого! Будто пародия на историю Вияра и Ивы! Когда Макошь в последний раз вмешивалась в чью-то судьбу?! Тысячу лет назад! В судьбу Ивы!

– Во-первых, не в нашем праве знать, что в планах у Великой Ткачихи. А во-вторых, не беги впереди паровоза. Может, она, а может, и нет.

– Но ты же знаешь!

– Злат, пророчества сбываются, если им не сопротивляться и не пытаться ускорить их свершение. К тому же свободу выбора никто не отменял. Доверься Макоши. Раз она сказала, что ты найдёшь свою возлюбленную, значит, так и будет. И не важно, Кэти это или нет.

Злат помолчал, а затем вздохнул и кивнул.

– Я тебя понял.

Ягиня же только покачала головой. Ничего он не понял.

Спустя минуту девушка вернулась, удивлённо отметив изменившуюся атмосферу, но промолчала.

– Мы можем идти.

Злат засиял улыбкой и галантно подал ей руку.

– Благодарю вас… от всей души, – кивнула она Ягине.

– Не за что, девочка. Я толком ничего и не сделала.

– Вы приготовили вкусный чай. Это уже что-то, – впервые за этот абсолютно выматывающий вечер Кэти искренне улыбнулась. Хмурое лицо вмиг посветлело, а глаза сверкнули двумя драгоценными камнями.

Злат замер, очарованный этим мимолётным чудом, но оно исчезло так же быстро, как появилось. Через мгновение на девушку вновь опустилась пелена усталости и печали.

Стоило им шагнуть за порог, как уютное тепло магазинчика тут же покинуло Кэти. Её пробила дрожь.

– Нам далеко идти?

До сих пор она не замечала обжигающих касаний ноябрьского ветра. Не до того было. Но стоило ей почувствовать себя в безопасности и согреть не только тело, но и душу, как вся сила, на которой она держалась последние несколько часов, покинула её.

– Хватит на сегодня прогулок, – повёл плечами Злат. – Я вызвал такси.

Спустя минуту перед ними затормозил чёрный автомобиль. Переднее стекло опустилось, показывая наигранно приветливое лицо водителя.

– Добрый вечер.

Злат кивнул и поспешил открыть Кэти заднюю дверь. В салоне оказалось удивительно тепло и комфортно, пахло чем-то сладко-пряным и играла смутно знакомая мелодия.

– Это Верди? – поинтересовалась она.

Водитель вежливо улыбнулся и прочистил горло:

– Честно скажу, не разбираюсь в классике. Музыку подбирает руководство: что-то максимально нейтральное, чтобы никого не утомлять. Как фоновая в хороших отелях.

Едва возникшее желание обсудить нечто, проходящее сквозь века невидимой нитью, тут же исчезло. Лицо Кэти помрачнело, а севший на соседнее сиденье Злат только ободряюще улыбнулся.

– Не хмурься, Золотце! Как приедем домой, обязательно поставлю что-то из старой доброй классики.

Он потянулся к девушке, заставив её удивлённо оцепенеть. Из-за плеча выскользнула чёрная лента, обвив её тело. Раздался щелчок замка и короткое «для безопасности» Злата. Жар мигом опалил её щёки.

– У меня были пластинки с Чайковским и Шопеном. Или, может, хочешь послушать Моцарта или Шостаковича?

Она мгновенно преобразилась. Хотя внешне почти ничего не изменилось, лишь едва заметно приподнялись уголки губ, в её взгляде засияла искренняя благодарность.

А Злат разглядывал утончённые черты: пухлые губы, синие глаза и родинку под ними, и вспоминал, почему так редко брал в замок аристократок.

Отчасти дело было в том, что лишь родители, не имевшие приданого для дочери, могли отправить её на зиму к незнакомцу, рискуя её возвращением. Те же, кто имел достаточно средств, предпочитали продавать их подороже, сразу в руки знатных мужей.

Второй же причиной было их воспитание. Сдержанные, трусливые, боящиеся лишний раз взглянуть на мужчину, кисейные барышни[2] мало его привлекали. И если такие особы всё же становились его гостьями, он предпочитал держаться от них подальше.

Возможно, зря.

Может, и у них за всей этой напускной чопорностью и холодностью скрывался живой и тёплый огонь. Совсем как в глазах его новой знакомой.

Взгляд Злата прожигал её насквозь. Кэти заёрзала, чувствуя себя не в своей тарелке, и торопливо произнесла:

– Шостакович? Знакомая фамилия, – брови её сошлись на переносице. – Кажется, я слышала о нём от Сони, моей подруги. Она была на его выступлении, а после восторгалась его талантом. Он, кажется, на несколько лет младше меня.

Удивление, мелькнувшее на лице водителя, заставило её испуганно прикусить язык, но Злат лишь рассмеялся.

– О, да, в конечном счёте он оказался одним из лучших композиторов 20-го века! На мой вкус, само собой.

Кажется, ему было абсолютно всё равно, что о них могли подумать. Для Кэти, привыкшей бояться каждого случайно сказанного слова, это было слишком непривычно.

Она перевела взгляд на пролетающий мимо город: яркие светящиеся вывески, движущиеся картинки. Она знала, что такое кино, но зрелище, представшее перед ней, выходило за пределы её воображения.

«И всё это должно стать моим новым домом?!»

Такси замедлилось, а вскоре и вовсе остановилось.

От начала их поездки прошло едва ли минут десять, а они были уже на другом конце города. Это выбивало из колеи. Впрочем, как и многое другое.

Попрощавшись с водителем, они поспешно вошли в ярко освещённый подъезд, едва успев почувствовать промозглый вечерний воздух. Толстая металлическая дверь, бежевые стены, чистая кабина лифта, наполненная тихой мелодией – всё в этом доме ненавязчиво говорило о достатке его жильцов. Это место не блистало богатством, как дома знати, но и не было похоже на те обветшалые, пахнущие сыростью домов, в которых жили такие, как она.

«Это было сто лет назад,» – напомнила себе Кэти, наблюдая, как Злат открывает дверь в квартиру.

– Если захочешь выйти, просто захлопни её, она закрывается автоматически. А для входа нажми на панели код: два, восемь, ноль, пять.

– Эти цифры что-то значат?

– Да. Это день, когда многое должно измениться.

Он не стал вдаваться в подробности, а она не решилась расспрашивать.

– Проходи, располагайся. Сейчас поешь, отдохнёшь немного, и я отведу тебя к себе домой.

– Разве это не он?

Злат на это только хмыкнул и прошёл вглубь квартиры. Она же сняла чужое пальто, ощутив лёгкий укол сожаления, разулась и вошла в гостиную. Всё вокруг дышало уютом. Коричневый и красный цвета перекликались, как языки пламени и древесина, ноги окутывал теплом пушистый ковёр, а у дальней стены разместился камин, на поверку оказавшийся ненастоящим.

– Что будешь, Золотце? – прозвучало откуда-то слева. – Как насчёт яичницы с сосисками и помидорами? И какао на десерт. Больше в холодильнике ничего нет, но, если хочешь, могу заказать доставку.

– Нет-нет, всё прекрасно! – встрепенулась Кэти. – Этого более чем достаточно.

Она торопливо пошла на голос и очутилась на кухне, где Злат уже вовсю орудовал посудой, насвистывая ненавязчивый мотив. Зрелище было завораживающим, но вид из панорамных окон поразил ещё больше. Город, раскинувшийся внизу, напоминал гигантский светящийся муравейник.

Будто загипнотизированная, она подошла к стеклу, всматриваясь в бесконечный поток спешащих автомобилей, и опомнилась лишь тогда, когда за её спиной разлилась музыка. Величие, напряжение и тревога зазвенели вместе со струнными и духовыми, отражая чувства, что пробудил в ней монстр, лежащий внизу.

«Смогу ли я жить бок о бок с ним, или он поглотит меня?» – спросила себя Кэти.

Мелодия сменилась на более лёгкую и спокойную, будто давая знак, что об этом ещё рано думать.

На стол с тихим стуком опустилась тарелка с соблазнительно пахнущей яичницей, и девушка поторопилась занять своё место. Злат подал ей приборы, поставил рядом кружку и сел напротив.

– Ты не против, если я буду есть без ножа? Не слишком люблю заморачиваться со столовыми приборами.

Кэти слабо улыбнулась и взяла вилку в правую руку.

– Не против. Я и сама теперь ем… без особых церемоний.

Повисло молчание. Квартиру наполняли только величественные звуки музыки, тревожной, наполненной неопределённостью, и стук посуды.

Наконец, когда тарелки опустели, а руки грелись о горячие чашки с какао, Злат прервал молчание.

– Как тебе?

– Очень вкусно, спасибо.

– Я о Шостаковиче, – ухмыльнулся он.

Щеки Кэти укрыл лёгкий румянец.

– Красиво… Столько чувств, и все такие яркие! Даже жаль, что не смогу попасть на его концерт.

– Лично к нему и правда не сходишь, но что мешает тебе пойти на концерт его музыки? Я посмотрю, есть ли что-то в ближайшее время.

– Не стоит! – замахала она головой. – Всё в порядке.

– Не в порядке. Последние годы твоей жизни не были лёгкими, и я хочу это компенсировать. Хоть так.

– Но ведь ты мне ничего не должен!

– Пророчество говорит иначе.

– Так ты из-за него так мне помогаешь? – она ощутила одновременно и обиду, и облегчение. Всё же никто и ничего не делает просто так.

– И из-за него тоже. Но не будь этого пророчества, или не знай я о нем, поступал бы точно так же. Там, в развалинах, ты нуждалась в моей помощи, нуждаешься и сейчас. И если уж говорить, почему я это делаю, то в благодарность той, от которой тебе передалось моё кольцо. Я дарил его далеко не каждой девушке, знаешь ли.

Кэти тяжело вздохнула и сделала глоток какао.

– Расскажешь?

– Это не самая интересная история.

– Всё равно. К тому же у меня ещё осталось какао.

Злат улыбнулся, грустно, но тепло.

– Когда-то давно мне тоже досталось пророчество. Что не будет мне ни счастья, ни покоя, пока не найду я смертную девушку, которая полюбит меня, и которую полюблю я.

«…Ждать её змею придётся веками,

Жар её сердца искать средь чужих…»

Уже несколько тысячелетий я ищу её. Для этого каждый год я беру в свой замок «невесту», само собой не настоящую. Она живёт в нем до весны, а потом уходит. Каждая из них ушла.

В его голосе послышалась такая тоска, что к горлу Кэти подступил ком.

– Ни одна не полюбила меня, как мужчину, ни одну я не полюбил, как женщину. Но были и те, кто стал мне близким другом и даже названной сестрой. Именно таким я и дарил эти особые колечки. Это обещание, что в случае нужды я приду на помощь.

– Значит, одна из моих предков была твоей невестой?

– Значит так. Мой подарок, моё обещание оказалось в твоих руках по праву. Так что не чувствуй себя обязанной. Позволь помочь и не жди от меня подвоха. Мы, змеи, не так коварны, как нас часто описывают.

Она только неуверенно кивнула. Ей нечего было возразить. Да и стоило ли?

Злат собрал опустевшую посуду и сложил её в нечто среднее между шкафчиком и печью. Он нажал пару кнопок, после которых что-то внутри зашипело обиженной кошкой, подошёл к девушке и протянул ей руку.

– Пойдём. Покажу тебе мой замок. Переход может быть не самым приятным, так что лучше держись за меня.

Тонкая ладонь с узловатыми пальцами утонула в сильной руке мужчины. Он повёл её через зал, по коридору, в конце которого висело старинное зеркало. Края его амальгамы потемнели от времени, а раму украшали причудливые узоры. Не замедляя шаг, Злат уверенно направился прямо к нему.

Кэти не смогла сдержать крик, когда он не только не остановился, но и шагнул в зеркальную гладь, будто в воду, исчезая за серебристой плёнкой, покрывшейся лёгкой рябью. Она рванулась, пытаясь выдернуть руку, но его хватка, пусть и мягкая, оказалась на удивление цепкой, и ей не оставалось ничего иного, кроме как сделать шаг.

Ей показалось, будто она упала в ледяное озеро: дыхание перехватило, кожу обожгло холодом, а тело сдавило в тиски. Но спустя секунду всё прекратилось. Она оказалась в ровно таком же коридоре, из которого пришла.

Злат тут же обеспокоенно вгляделся в её лицо.

– Ты в порядке?

[1] Род – ясунь, пришедший из другого мира. У людей почитался как высшее божество и создатель всего сущего.

[2] Пренебр.: изнеженная, не приспособленная к жизни девушка.