Читать книгу Как ты здесь оказался, мальчик? - - Страница 6

Сержант выдал мне копьё не просто так, чтобы отвлечь моё внимание, – всё больше и больше солдат на стене брались за копья. Пока монстры ещё не перевалили на стену, это было самое лучшее оружие – его длины хватало чтобы дотягиваться до карабкающихся по собратьям тварей, при этом укрываясь за зубцами стены.

Осторожно высовываясь из-за зубца, я орудовал своим копьём. Мимо лица время от времени проносились шипы, некоторые из которых пару раз гулко ударились о шлем, что только лишний раз мне напоминало, что высовываться нельзя.

Как это не иронично, моим напарником по защите бойницы стал не кто иной как Славик. Учитывая его отношение ко мне, вряд ли он был этому сильно рад, но слово сержанта во время боя – закон. Может таким образом тот добивался нашего сплочения, потому что уж больно подозрительное совпадение – сначала я прикрывал Славу щитом от ветра, а теперь нас поставили на одну бойницу.

Мы наносили удары по очереди – сначала высовываюсь я и бью, а потом прячусь, и сразу за мной то же самое делал и Слава. То один, то второй, то один, то второй. Такая смена позволяла хоть немного отдыхать между ударами, да и для шиповиков тварей усложняло задачу прицелиться в одного из нас.

И последнее было особенно важным. Пока я бегал вверх-вниз по лестнице, вред от этих тварей не особо ощущался – крепкая подошва на сапогах без проблем держала шипы, а от прямого попадания защищала стена. Единственной опасностью было – случайно упасть на один из таких шипов. Но тут уже сам был бы виноват – на нож падать тоже не рекомендуется.

А вот то и дело высовывая свою мордашку из-за зубца, получить в неё шипом было очень даже вероятно. Конечно, на этот случай существовал шлем, но и он не защитит от особо удачного попадания в прорезь для глаз, или в какое-то другое случайно открывшееся место.

Если мне в этом плане пока везло – те несколько шипов, что приложились о мой шлем били мало того, что вдалеке от прорезей, так ещё и по касательной, так что я почти не ощущал этих попаданий. То вот некоторым моим товарищам так не везло: время от времени, кому-то из них шип попадал в глаз, в открывшуюся на секунду шею или часть руки.

Несчастные начинали вопить от боли, которая была зачастую такой сильной, что они в полубезумном состоянии катались по поверхности стены, только мешая пытавшимся им помочь товарищам. Больше всего везло тем, кого шипы ранили в руки, и чем ближе к кисти, тем лучше.

Яд, которым они были смазаны был смертно ядовитым, но распространялся не очень быстро, поэтому если вовремя отсечь конечность, то человека можно было спасти, чем солдаты и пользовались: не теряя времени становились на руку ногой, пережимая сосуды и с размаху отрубали конечность.

Звучит очень просто, но на самом деле это не так – меч прекрасное оружие, но для отсечения лежащих на камне конечностей, весьма посредственное. Для этих целей куда лучше бы подошёл топор, но носить их с собой только ради этого было не практично. Вот и приходилось наносить мечом удар за ударом по руке несчастного, чтобы постепенно её перерубить. Надо ли говорить, что при этом спасаемый солдат, испытывавший адские муки от яда, страдал только сильнее? Ну, ничего. Если переживёт эту ночь и не сойдёт с ума от боли, то ещё скажет своим товарищам спасибо.

Скорее всего.

Куда меньше везло тем, кому шипы попадали в шею или глаза – тех старались сразу добить. Шипы не проникали слишком глубоко, поэтому сразу жертву не убивали, но спасти такого человека уже не получится – не отрубать же ему голову?

Куда больше в этом плане повезло моим товарищам по левую руку – ведь с их стороны стоял Иван. Силач легко отсекал любую конечность одним взмахом своего большого меча, мгновенно даруя людям избавление от отравы. Но даже более того – когда не нужно было резать никого из своих, тот крайне ловко орудовал копьём, которое было почти в полтора раза больше моего. Его могучие удары едва ли не насквозь пробивали карабкающихся наверх монстров. Раз за разом, удар за ударом, взмах – труп, взмах – труп.

Настоящая машина смерти.

В то время, как я задыхался, а пот градом стекал по моему лицу, попадая в глаза и начиная их щипать, руки дрожали, а пальцы, впившиеся мёртвой хваткой, нестерпимо болели. Гигант, казалось, не чувствовал усталости и со спокойным выражением лица продолжал свою кровавую работу.

Проклятье!

Мне кажется, что даже если я бы сейчас захотел их разжать, я бы не смог!

Не создан я для этого дерьма!

Но к моему счастью или наоборот к горю, я такой был не один: Слава тоже едва держал копьё в руках. Всё время до этого он не выпускал лука из рук, а теперь ещё и работа копьём. И он такой был не один – выражения изнеможения всё чаще и чаще проскальзывали на лицах моих товарищей.

Как бы мы не старались – избежать судьбы северной стены нам было не дано. И уже скоро из-за парапета в паре десятков метров от меня появилась сначала одна когтистая лапа, а затем и выскочила целиком её хозяйка-гончая.

Мясные холмы доросли до стены.

************

Четыре копья одновременно пронзили самую прыткую тварь, по два с каждой стороны: два в шею и два в бока. Не ожидавшая такой мгновенной реакции тварь протестующе взвыла и обдавая всё вокруг себя своей кровью, повалилась на бок, мгновенной издохнув.

Парочка солдат, тяжёлыми сапогами пинками спихнули тело вниз во внутренний двор стены, чтобы не мешало.

Как раз вовремя, чтобы повернуться лицом к лицу с уже новой гончей, что начала перелезать через парапет.

Копья полетели в сторону – сейчас они больше будут мешать. Пара солдат выхватила свои мечи из ножен. Вспышка стали – лезвие меча прошлось по глазам твари, одновременно разрубая оба. Ослепшая тварь завизжала, а по морде покатилась кровь. Удар второго солдата оборвал визг: меч вошёл прямо в пасть, пробил нёбо и вошел в мозг монстра, мгновенно его убив.

Моё сердце бешено билось, а страх придавал сил. От эмоционального и физического перенапряжения мне даже казалось, что из моих глаз покатились слезы, настолько я истерично работал копьём.

Пока что-то внизу, неожиданно не схватило его. Не ожидавший такого поворота, я пытался вырвать копьё из хватки неведомого чудовища, но у меня мало того, что это не получалось, так наоборот – копьё утягивало всё дальше, подтягивая меня к краю парапета.

Так бы меня, наверное, и утащило вниз на встречу своей смерти, если бы мою борьбу не заметил Слава. Тот мгновенно всё понял:

– Отпускай! – заорал он.

Да я бы рад! Только руки не слушаются!

– Живо отпускай, дебил! – ещё громче заорал Слава, видя, что я по-прежнему держусь за древко.

– Руки не слушаются! – пропищал я в ответ.

Мои колени уже упёрлись в камень парапета. Ещё пара секунд и я отправлюсь вниз.

Секундная пауза, за которую Слава просчитал все варианты, которые успел. После чего он, громко чертыхнувшись, прыгнул боком в мою сторону. Его копьё вывалилось из рук, а прикрытое сталью плечо врезалось в моё. Вспышка боли прошла от плеча до пальца рук, но древко я не выпустил. Но это оказалось и не нужно.

От удара я начал заваливаться на бок. Оружие уперлось в каменный зубец, тварь внизу лишь громче взвыла, но по-прежнему удерживала копьё. Однако, под весом моего тела и тела Славы, самое древко начало сначала дико изгибаться, а потом и вовсе треснуло, сломавшись в месте упора в стену.

Зверюга за стеной разочарованно заворчала, а мы со Славой, упали на поверхность стены. Под весом товарища, я даже немного приложился шлемом об камень, благо под ним была толстый подшлемник, а воздух из лёгких выбило. Руки, наконец, разжались отпуская остаток копья. Правая рука опустилась вдоль тела, дрожа от перенапряжения.

– Живой? – спросил Слава, в чьём голосе я слышал больше недовольства, нежели заботы.

– Прости! – только пискнул я в ответ.

Лучник покачал головой.

В этот момент мои глаза расширились от ужаса – из-за парапета, прямо над нами, показалась здоровенная когтистая лапа. Когти длинною в мой палец впились в камень стены.

Увидев моё внезапно изменившееся лицо, Слава посмотрел в направлении моего взгляда – всего в нескольких сантиметрах выше его головы, тот увидел когти гончей. Лучник шумно сглотнул, и перевёл взгляд на меня. В нём четко читалось:

“Мы покойники!”.

Следом за лапой, показалась и морда монстра: огромная собакообразная голова осматривалась вокруг, выискивая угрозу, но всё остальные солдаты ещё не заметили наш неожиданный провал. Гончая начала принюхиваться, но запах десятков потных тел, горелой плоти, крови и масла мешал учуять нас.

Я дрожал с такой силой, что казалось ещё немного и на мне от вибрации зазвенят доспехи. Моя правая рука медленно потянулась к ножнам, в который был мой небольшой меч.

Когда мне его выдавали, я чувствовал себя слабаком и идиотом – тот был значительно меньше, чем у остальных моих товарищей, больше напоминая длинный кинжал, нежели полноценный меч. Но сейчас эти небольшие размеры были плюсом.

На шлем Славе капала слюна гончей, которая казалось непрерывным потоком текла из пасти чудовища. Она стекала по металлу вниз, оставляя длинные блестящие полоски, прямо мне на лицо. Но в этот момент, я об этом даже не думал. Тело твари высунулось ещё сильнее – теперь голова твари не просто выглядывала из бойницы, она нависала непосредственно над нами.

Другие солдаты начали замечать вылезающую тварь и наше затруднительное положение. И хоть у всех у них был полон рот своих забот, парочка всё же медленно двинулась в нашу сторону с копьями наперевес.

Моя правая рука схватила рукоять меча.

Мой товарищ замер, боясь пошевелить и мускулом. Только его глаза бешено метались из стороны в сторону. Всего в десятке сантиметров от него была морда чудовища, и тот прекрасно понимал, что он жив только пока тварь не замечает его.

Краем глаза он заметил шевеление моей руки, и бегло сначала посмотрев на меня, а потом на медленно приближающихся солдат, одними губами прошипел:

“Не шуми!”.

Я и сам догадывался, что последнее, что нам сейчас нужно – это лишний шум. Но ждать, на мой взгляд, было тоже нельзя, это только вопрос времени, когда тварь продолжил перелезать через стену, и тогда одной из лап точно наступит на нас. Учитывая длину когтей, сомневаюсь, что даже если она просто наступит, а не ударит, это сильно изменит ситуацию.

Небольшой меч с лёгкостью выскочил из ножен, не издав почти ни звука. Почти…

Небольшие уши на голове гончей задергались, пытаясь определить источник звука. Я замер, боясь сделать вдох. Во рту начала копиться слюна, так и хотелось её сглотнуть, но у меня было чёткое ощущение, что меня услышат.

– Держитесь! – прокричал один из приближающихся солдат.

Крик отвлёк тварь от прислушивания, и она повернула морду в сторону этого солдата и утробно зарычала.

Это всё, что мне было нужно.

Пользуясь моментов, я повернул меч поудобнее и без размаха вогнал острие прямо в шею. Как и у большинства тварей – шея, живот, подмышки и другие внешне скрытые места были защищены очень слабо. Так что несмотря на слабый удар – меч легко разрезал кожу и погрузился глубоко в мягкие ткани.

Тварь захрипела, обливая нас со Славой кровью. Я продолжал давить на рукоять, погружая клинок всё глубже и глубже в плоть. Она билась в агонии и даже успела полоснусь Славу по шлему, но благо тот выдержал: тварь находилась в крайне неудобном положении, да и силы её стремительно покидали.

Кровь лилась нескончаемым потоком, заливая шлем моего товарища, попадая ему на шею и пропитывая поддоспешную одежду. После чего попадала на меня. Красная жидкость стекала по мечу, пропитывала рукавицы и рукава рубахи. Она заливала мне глаза, так что я почти сразу же ослеп, попадала в нос, рот и уши. Гончая рефлекторно держалась лапами за парапет отказываясь падать вниз со стены, поэтому поток отказывался кончатся, заливая всё вокруг.

В местах куда она попадала разливалось тепло. Сильная вонь этой жидкости, очень странно контрастировала с этим чувством. Мягкое тепло и расслабление разливалось по коже, по мышцам. Страх уходил, а сознание успокаивалось. Дрожащие от напряжения и усталости руки напитывались силой и твёрдостью.

Что за херня здесь происходит?

Это был первый раз, когда на меня попало так много крови монстра. Первый раз, когда я испытываю что-то подобное… Эта сила, это тепло… Они успокаивали и начинали медленно приносить… удовольствие?

Я готов был рассмеяться от нелепости ситуации – еще несколько секунд я готов был свернуться в клубочек и расплакаться от страха, а сейчас… сейчас я хотел ещё больше крови…

Обмазаться ей, втирать её в кожу, окунуться в неё! Убить столько тварей, чтобы хватило наполнить целую бочку и погрузиться в неё с головой!

ГОСПОДЬ ВСЕМОГУЩИЙ!

ДА!

Одна эта мысль едва ли не довела меня до оргазма!

Весь мир сжался в единственный миг этого блаженства…

И разорвался мириадами ледяных игл реальности, что с болью вонзались в мою плоть, терзали моё тело, выбрасывая меня обратно в безжалостную реальность…

************

Пока я был в полубессознательном состоянии, до нас успели добежать те два солдата, что бросились на помощь.

Парой сильных пинков, они сбросили застрявшее в бойнице тело гончей, после чего в том же направлении последовала пара зажигательных снарядов. Твари рядом со стеной запылали. А солдаты заняли наши места, продолжая орудовать копьями и убивая тех, до кого могли дотянуться.

С трудом стерев с глаз кровь, я начал осматриваться вокруг – Слава уже слез с меня и сейчас сидел рядом, все солдаты на стене передо мной словно не обратили внимание на произошедшее на нашем участке и продолжали планомерно отбиваться от прущих гадов.

Я посмотрел на свою промокшую насквозь рукавицу:

Что сейчас со мной произошло?

Остатки жидкости по-прежнему давали тепло, но того, что я испытывал пару секунд назад и след простыл. Всё было в норме, насколько это слово вообще применимо к данной ситуации. За исключением одного:

Славик начинал себя вести всё страннее и страннее.

Он сидел на заднице и сначала не переставал покачиваться, потом сорвал с себя шлем и начал пытаться снять доспех. Движения были рваными и болезненными, так словно что-то доставляло ему сильнейшую боль.

Другие солдаты не обращали на него ни малейшего внимания, хотя пару раз я видел, как кто-то украдкой посмотрел на него, и в их глазах читалась жалость.

Жалость?

Если от шлема Слава избавился легко, то вот развязать затяжки доспеха дрожащими руками было сделать непросто, и тот очень быстро бросил это дело. Вместо этого тот начал скоблить своё лицо в тех местах, на которые попала кровь гончей.

Очень быстро большая часть следов исчезла с его лица, но скоблить он не переставал, наоборот его движения становились быстрее и грубее, так как будто даже то небольшое количество, что осталось доставляло ему мучения.

В ход пошли ногти.

По его лицу потекла его же собственная кровь…

Всё происходящее уже напоминало жуткий кошмар, нежели реальность: Слава отчаянно скрёб лицо ногтями, сначала оставляя неглубокие, но кровоточащие царапины, но на каком-то этапе… То ли его кожа не выдержала напора, то ли с ней происходило что-то ещё, но тот начал сдирать с лица целые пласты кожи, за которыми была видна кровоточащая плоть.

По-своему красивое лицо Славы превращалась в кровавую маску, с расширенными до передала от ужаса и боли зрачками. Кровь из многочисленных ран начала капать с подбородка, а одним из ногтей тот повредил даже свой глаз.

Жуткий страх поднимался внутри меня, и если бы не, то успокаивающее ощущение от растекалось по моему телу от крови монстра, я бы наверняка уже заорал от ужаса и убежал куда глаза глядят! Ведь разворачивающая передо мной картина становилась лишь страшнее!

Руки Славы поднялись до волос и тот начал бешено скрести макушку с затылков. Каждое движение руки забиралось с собой пучок волос и кожи. Ногти сейчас работали ничуть не хуже лезвия ножа.

Прямо передо мной, мой товарищ, который ещё несколько минут назад спас мне жизнь, сдирал с себя заживо кожу и мясо.

Его второй глаз повредился и медленно вытекал из глазницы, а рот, наконец, не выдержал и разразился жутким проникающим в самую душу криком.

Казалось, даже моё сердце остановилось на секунду.

Массивное копье, пробив насквозь ладонь Славы вошло ему глубоко в глазницу, мгновенно убив.

Я шёл взглядом вдоль копья, пока не упёрся глазами в Ивана. Тот с сожалением и болью смотрел на верного товарища, чью жизнь только что милосердно оборвал.

Иван подошёл к телу Славы и уперев в него ногу, выдернул копьё, которое, видимо, от силы удара застряло в черепе: гигант бил наверняка, чтобы мгновенно оборвать страдания. После чего развернулся и пошёл обратно на своё место.

Поймав мой взгляд тот негромко ответил:

– Его было уже не спасти.

Голос гиганта был полон тоски и опустошённости, а слова сухо констатировали факт.

Но вот его глаза…глаза…

Он смотрел на меня взглядом, в котором чётко читался вопрос:

“Почему он, а не ты?”.

Даже если бы он задал этот вопрос в слух, я не знал бы, что на него ответить. Что вообще сейчас произошло? Как? Почему? Вопросы возникали один за одним. Вопросы без ответов.

Единственное, что я сейчас понимал со всей остротой и безжалостностью, что обрушивают на себя самобичеватели:

Спасая меня только что погиб человек.

Хороший человек.

************

Хорошо это или плохо, но времени копаться в себе у меня не было – всё чаще и чаще на стенах показывались тела тварей. Всё чаще и чаще солдаты отбрасывали неудобные в бою на стене копья и брали в руки мечи со щитами.

Ценой тысяч своих жизней, монстры всё же добились желаемого – добрались до людей. И сейчас тем приходилось платить высокую цену, чтобы продолжать удерживать стену.

Не смотря на все свои тактические ухищрения – в ближнем бою монстры были не умнее обычных животных. Поэтому даже простые щиты с мечами против них работали хорошо. Пока щитом солдат прикрывал себя от взмахов когтистых лап и загораживал обзор твари, вторая его рука могла жалить зверюгу в открытые места. Благо, поскольку это было всего лишь животное, пусть и магическое, никакой внешней брони помимо родной шерсти на них не было.

Тем не менее, твари были весьма живучи – иногда требовалось больше десятка глубоких порезов и ран, чтобы обессиливший монстр, наконец, сдался и издох. Время от времени забирая перед этим чью-нибудь человеческую жизнь.

Кровь текла по стенам целыми ручьями. На поверхности она смешивалась с человеческой и стекала прямо вниз, во внутренний двор крепости, чтобы глубоко пропитать собой землю.

Как это не удивительно – даже мне в этой мясорубке нашлось место. Конечно, я не был способен как-то же Иван в одиночку удерживать небольшой кусок стены, разрубая едва ли не пополам любую зверюгу, которая окажется в области действия моего огромного меча. Тем не менее – маленькие размеры и природная ловкость позволяли и мне быть полезными. То и дело, пока какой-то солдат, заменивший мне в паре Славу, отвлекал зверюгу взмахами щита, из-за его спины вылетал маленький я, и словно зубочисткой наносил множество болезненных порезов дезориентированной твари.

Раны может и не сильно опасные для жизни, но слишком болезненные, чтобы меня игнорировать. Когда же внимание переключалось на меня – мой неизвестный напарник, одним-двумя точными ударами, в основном в глаза или пасть, быстро приканчивал тварь.

Самое странное, как я успел заметить, большинство солдат старались избегать попадания крови монстров на себя, прикрываясь щитом или отступая. Так словно это был какой-то яд.

И, возможно, так оно и было – ведь не единожды я наблюдал, как какой-то покрытых с головы до ног кровью солдат начинал вести себя точно, как Слава – пытался содрать с себя не только доспехи, но и кожу. Разве что – крепостью духа они обычно ему уступали и начинали орать значительно раньше. Для моих же товарищей по оружию, крик был своеобразным сигналом – этого человека пора добивать.

Всё это казалось мне очень странным, ведь я не испытывал от крови монстров на коже никакого дискомфорта. Множество порезов, которые я делал, сами собой подразумевали большое количество крови врага. И к данному моменту, я уже был едва ли не с головы до ног ею перепачкан, но чувствовал себя нормально.

Более того, я чувствовал себя прекрасно! Кровь, казалось, уменьшала боль, восстанавливала силы и согревала одновременно. Если ещё недавно, я с трудом мог удерживать древко копья в руках, то сейчас сила переполняла меня. Разум думал быстрее, реакция заострялась, а страх уступал место желанию убивать. Наверное, впервые за свою жизнь, я почувствовал в себе настоящую силу!

Мне кажется, подобное изменение поведения не осталось незамеченным и для моего безымянного напарника – всё чаще и чаще, я ловил в его взгляде нервозность и даже…неприязнь? Какого?

После того как всё закончится, мне будет о чём подумать.

Если я выживу.

А шансы на это внезапно резко снизились: усиленный магией голос на всю крепость провозгласил:

– Северная стена… Тиран!

В ранее расчётливом и без эмоционального голоса мага, на сей раз чувствовал кое-что другое. Что-то мгновенно передавшееся всем остальным защитникам крепости, кроме разве что той пятёрке трудящейся над магической руной.

На всю крепость словно упала пелена СТРАХА.

И как будто этого было мало, в десятке метров от нас, внизу, раздался страшный треск, а за ним и крики людей:

Бараны пробили ворота и ворвались во внутренний двор крепости, а следом за ними хлынули и бесчисленные монстры.

– Это… Это КОНЕЦ! – даже жалобно охнул мой напарник.

Такое внезапное падение боевого духа настолько удивило меня, что я уже было думать сказать что-нибудь подбадривающее. Как бы это глупо сейчас не выглядело – зелёный юнец подбадривает солдата-ветерана, но я искренне ещё не понимал масштабов катастрофы.

Но долго пребывать в блаженном неведении мне было не суждено: на границе тумана, как раз с нашей стороны, на высоте превышающей высоту стены, показалась чья-то гигантская голова. А следом за ней ещё одна, и ещё, и ещё…

Гигантская тварь, размером с крепостную башню, медленно выползала из тумана. Из её огромного тела вылезали пять длинных шей, каждая из которых заканчивалась огромной зубастой головой. Что же, если у предыдущих монстров зубы были размером с ладонь, иногда с предплечье, то в отношении этого монстра: не будет сильным преувеличением сказать, что его клыки были размером с человека. Например: с меня.

Чудовищная гидра приближалась к крепости, а её головы внимательно вглядывались в защитников, кроме самой большой – центральной. Её взгляд был направлен строго в сторону центра крепости, прямо туда, где стояли пятеро магов во главе с Кровавым Рассветом. Пятеро магов, что сейчас были нашим единственным шансом на спасение. Так, словно эта голова прекрасно понимала, от кого исходит главная опасность.

Голова смотрела сквозь нас, а её глаза буквально светились огнём:

Правый фиолетовым, а левый белым пламенем.