Читать книгу Закон равновесия - - Страница 11

Ветер гнал по пустырю колючие шарики перекати-поля, словно кто-то свыше перебирал чётки. Заброшенный элеватор, куда он пришёл на рассвете, был идеальным убежищем – ни воды, ни электричества, только бетон, пронизанный сквозняками, и запах столетий спустившейся пыли. Система искала его в цифровых следах, в камерах, в тепловых дамбах городских магистралей. Она не искала в прахе.

Максим сидел на корточках, разложив перед собой на листе картона свои запасы: три телефона, купленных за наличные и никогда не активированных, пачку денег, паспорт на имя «Максима Петрова» – одну из старых, не использованных легенд. И пистолет. Всегда пистолет.

Он вставил в самый дешёвый из телефонов сим-карту, купленную у бомжа возле вокзала. Ждал, глядя на мерцающий экран. Через семь минут пришло SMS с короткого номера, который через час перестанет существовать:

СКВОЗНЯК. ПТИЦА В КЛЕТКЕ. РЫНОК. 14:00.

«Сквозняк» – Пётр. «Птица в клетке» – подтверждал его худшие опасения: старика взяли в плотную осаду, возможно, уже схватили. «Рынок» – место встречи, которое они обсуждали на случай крайнего цейтнота. Блошиный рынок у депо. 14:00.

Он вынул сим-карту, разломал её, стёр телефон до заводских настроек. Действовал на автомате, пока сознание переваривало новую реальность. Пётр – не цель. Пётр – приманка. И он, как последний идиот, должен был идти на этот крючок.

Город встретил его слепящим, обманчивым солнцем. После подвальной тьмы и пыли элеватора краски казались ядовитыми. Он двигался в толпе, как инфекция – медленно, неотвратимо, стараясь не привлекать внимания. Его новый пиджак, купленный в секонд-хенде, пах чужим потом. Он был мимикрией.

Блошиный рынок у депо был хаотичным карнавалом, где прошлое выставляли на продажу: ржавые инструменты, потёртые иконы, кассеты с мёртвой музыкой. И люди – такие же потёртые, с глазами, в которых читалась усталость от вечной распродажи собственной жизни.

Он занял позицию у лотка со стеклянной посудой. Стекло – идеальный природный радар. В десятках бликов и искажений он видел всю площадь, не поворачивая головы. Ждал.

В 14:04 он увидел её. Не Петра. Женщину. Тридцать с небольшим, строгая, без макияжа, в тёмном пальто не по сезону. Она стояла у лотка с книгами, листала старый том, но взгляд её скользил по толпе – выверенный и профессиональный. Анна Черникова.

Он знал её в лицо. Её статьи о «несчастных случаях» в высших эшелонах власти были единственным лучом света в информационном смраде. Она не верила в мистику. Она верила в закономерности. И сейчас, по воле Петра или по воле случая, их пути пересеклись.

Максим сделал круг, подойдя сзади.

– «История российской прокуратуры», – тихо произнёс он, глядя на книгу в её руках. – Ироничный выбор для неофициальной встречи.

Она не вздрогнула. Медленно закрыла книгу и повернулась. Её глаза, серые и цепкие, мгновенно его просканировали.

– Мне сказали, что вы любите точность, – её голос был низким, без лишних интонаций.

– Четырнадцать ноль-ноль. Вы опоздали.

– Я пришёл на встречу с профессором. Не с журналисткой.

– Профессор передал, что у него сменился график. Пригласили на внеочередное заседание. На неопределённый срок.

В её взгляде читалось нечто большее, чем профессиональный интерес. Было понимание. И, как ни странно, доля сочувствия.

– У меня есть то, что он для вас приготовил, – она достала из сумки маленькую, толстую флешку. – И кое-что от меня. Дело Семёнова было лишь верхушкой. «Горизонт-Строй» – это не фирма. Это симптом. Как опухоль, которая пустила метастазы.

Он взял флешку. Пластик был холодным.

– Почему вы это делаете? Орлов сожрёт вас на завтрак.

– Потому что кто-то должен, – она пожала плечами. – А ещё потому, что я вижу узор. Слишком много «несчастных случаев» с теми, кто связан с «Горизонтом». Лавров, Семёнов, теперь Коротков… Это не совпадение. Это – почерк. Только я не верю в призраков. Я верю в людей, которые их создают.

В этот момент его внутренний радар – тот, что был острее любого слуха, – среагировал. Лёгкий, едва уловимый сдвиг в атмосфере. Как падение давления перед грозой. Он мельком глянул в витрину магазина напротив: в искажённом стекле увидел двух мужчин в простой одежде, слишком спокойных для суеты рынка. Их взгляды были прикованы к Анне. К нему.

Ловушка. Её подставили. Или она сама привела их за собой.

Он схватил её за локоть, резко и грубо.

– Идём.

– Что?..

– Не задавай вопросов. Просто иди.

Он потащил её вглубь рынка, в лабиринт между ларьками. Сзади послышались сдавленные возгласы, учащённые шаги. Они шли за ними, больше не скрываясь.

– Кто они? – выдохнула Анна, пытаясь не отставать.

– Цена твоего любопытства.

Он нырнул под прилавок с коврами, втащил её за собой. На секунду они оказались в тесном пространстве, пахнущем пылью и шерстью. Он чувствовал её учащённое дыхание на своём лице.

– Слушай меня. У тебя есть пять секунд. Беги к выходу на Лермонтова. Садись в первую попутную маршрутку и уезжай. Сотри этот номер. Забудь, что видела меня.