Читать книгу Закон равновесия - - Страница 8

Пыль висела в воздухе, кружась в лучах света, словно мириады душ, не находящих покоя. Склад был гигантским склепом, где вместо тел тлели папки с грифом «Уничтожить».

Максим, прижавшись спиной к холодным железным стеллажам, наблюдал. Коротков, некогда упитанный и сытый, походил на загнанного кабана. Он не просто перебирал коробки – хватал их, тряс, высыпал содержимое, рылся в бумагах с животным отчаянием.

– Распоряжения свыше! – его шёпот разрывал тишину. – Я лишь винтик!

Максим отделился от тени.

– Винтики не подписывают акты о списании боевых отравляющих веществ. – Голос был плоским. – Здесь пахнет не глупостью, Аркадий Викторович. Здесь пахнет цинизмом.

Он наклонился, пальцы сомкнулись на синей папке с грифом «ОВ». Прикосновение стало замыканием цепи. В сознание влилось Знание. Целиком.

– «Объект: Детский сад «Солнышко», – его голос нарезал тишину. – «Материал: Антисептик «Фенил-Гекса». Партия 337-Б. Гексахлорциклогексан. Линдан. Стойкий органический загрязнитель. Поражает печень, почки, нервную систему. Вы это знали.

Максим открыл папку. Его пальцы выложили на пол тонкую пачку. Пять фотографий. Дети. Самому младшему – три года.

– Они не все умерли. Алина М. – токсический гепатит. Смерть. Марк Ч. – необратимое поражение ЦНС. Пожизненная инвалидность. София К. – почечная недостаточность. Иван П. – апластическая анемия. Мария Л. – остановка развития.

Он поднял самую толстую папку.

– Отчёт о расследовании, которое вы похоронили. «Установлена связь между применением антисептика и вспышкой заболеваний… Всего пострадало 17 детей. Причина – пропитка деревянных элементов спальни».

Максим посмотрел на Короткова.

– Вы не просто отравили детей. Вы провели эксперимент. Одни получили большую дозу, другие – меньшую. Вы наблюдали. Когда пошли первые случаи, не стали эвакуировать сад. Ждали, собирали статистику. Расторгнуть договор было дороже, чем выплатить компенсации.

Коротков, до этого съёжившийся, выпрямился. Его страх переродился в ярость.

– И что?! Статистика! Семнадцать заболевших! На сэкономленные миллионы можно содержать сад двадцать лет! Я – рациональный управленец! А они… – взгляд с ненавистью скользнул по фотографиям, – …погрешность! Социальные издержки!

В этот момент он метнулся к дорогому кожаному бумажнику на столе – символу своего статуса.

Максим был быстрее. Рука легла на бумажник. Он не дал Короткову прикоснуться к символу безнаказанности. Нажал на замок. В прозрачном кармашке – фотография: сияющая жена, он сам, и между ними девочка лет четырёх.

– Анна, – прочёл Максим. – Посещает частный детский сад «Созвездие». Годовая стоимость – два миллиона. – Он поднял глаза. – Интересно, пропитаны ли там стены тем же «Фенил-Гексом»? Или для своей дочери вы выбрали безопасные материалы?

Коротков застыл. Ярость сменилась леденящим ужасом.

Механизм щёлкнул.

Приговор был озвучен.

– Теперь ваша дочь станет статистикой. Погрешностью. Социальной издержкой. В мире, который вы построили.

Он сделал паузу.

– И когда это случится… состоятельные родители других пострадавших детей узнают, кто истинный виновник. Узнают мотивы. Каждый расчёт. Каждую подлость. Поймут, что вы сознательно принесли их детей в жертву. Тогда ваша жизнь превратится в ад. Вы будете молить о тюрьме. Но её не будет. Будет только их месть. Медленная. Зеркальная.

Максим закрыл бумажник, оставил на столе. Развернулся и пошёл к выходу.

Сзади, в луже грязного света, остался Коротков. Он смотрел на фотографию дочери, затем на папку с формулой яда, и снова на фотографию. Он видел будущее. Не только смерть. Он видел позор. Видел ненависть в глазах тех, чьё положение всегда уважал. Видел, как рушится всё, что так тщательно выстраивал.