Читать книгу Плохой. Хороший. Бывший - - Страница 11

– Привет! Не заметил меня, да? – Дима задвигает меня за спину и усмехается. – Куда Вася идет, туда и я.

Дима потешается над этой провальной театральной постановкой, но ему можно. Другой мужик пять раз бы подумал, прежде чем нарываться, потому что Тимур высоченный и завидно сложен. Но у Димы нет оснований для тревоги, не с его мышцами и спортивными регалиями.

– Василиса! – Тимур повышает голос. – Нам нужно поговорить. Наедине.

– Не-а, не могу наедине, только с Димой. Его лучше слушаться, он грозный каратист. Черный пояс, как-никак. – Посмеиваюсь, потому что если не смеяться, то остается только плакать, а это я предпочитаю делать наедине. Например, сегодня вечером.

Дима притягивает меня к своему боку и целует в висок.

– Черный пояс, говоришь? М-м-м… Это наводит на определенные мысли, – громко шепчет, играя на публику. – Как насчет того, чтобы вернуться домой и…

– Вы можете хотя бы дождаться, когда я отойду?! – перебивает его Тимур. Ноздри раздуваются, кулаки сжаты, того гляди… обнимет своих лучших друзей, то бишь нас с Димой. Потом, выдохнув, продолжает вполголоса. – Василиса, чего ты добиваешься?! Я просил тебя уехать и не вмешиваться в мою жизнь.

Значит, Амир и правда ничего ему не сказал. Не успел? Забыл? Неужели он не понимает, как сильно меня подставил?

У меня внезапно заканчиваются силы. Я сдуваюсь, как воздушный шарик в конце детского праздника. Не хочется больше играть и уж точно не хочется общаться ни с кем из здесь присутствующих.

– Спроси своего отца. Ты пытался от меня избавиться, а он, наоборот, решил показать всем и вся, что слухи лживы, и мы с тобой остались друзьями.

На его лице изумление и недоверие.

– И ты… согласилась?

– Как видишь.

– Почему?!

– У меня были на то причины.

Поджимает губы, хмыкает.

– Отец предложил тебе больше денег, чем я?

– Да.

Так и есть. Бессрочная пенсия – это дар судьбы.

Глянув на меня с презрением, Тимур удаляется.

– По-моему, хорошо поговорили, – усмехается Дима.

– Так мы ж друзья, – соглашаюсь, пряча в голосе грусть.

К нам то и дело подходят гости, мы обсуждаем еду, погоду, спорт. Со мной консультируются по поводу ухода за детьми, с Димой – по занятиям спортом. Мы знакомимся с родителями Жанны, вполне приятными людьми, да и сама Жанна ведет себя адекватно. Как увидела меня с Димой, так и расслабилась и перестала метить свою территорию. Она очень красивая женщина, ухоженная, стройная, да и неглупая. Круглосуточно жить под лупой прессы надо уметь.

Но какими бы приятными ни были окружающие, мне хочется бежать отсюда без оглядки. Этот банкет мог быть в мою честь, если бы мы с Тимуром отпраздновали свадьбу восемь лет назад. Если бы его не тащили к алтарю насильно, он бы улыбался мне, как сейчас Жанне, и обнимал меня с гордым видом собственника.

Мои чувства к Тимуру сгорели, но мне очень горько за влюбленную наивную девчонку, которой я была восемь лет назад. Это счастье могло быть моим.

Дима с пеной у рта спорит с друзьями Тимура о преимуществах разных видов единоборств, и я незаметно выскальзываю из зала и направляюсь в туалет. Вернее, я надеюсь, что выскользнула незаметно, но получаю опровержение этому факту. Меня подхватывают за талию и вталкивают в забитую инвентарем кладовку. Полутемную.

К счастью, я не успеваю испугаться, потому что Тимура опознать несложно, особенно когда он шипит мне в лицо.

– Притащила своего трахаря, да? – Придвигается, оттесняя меня к стене. – Думаешь я впечатлен? Надеешься, что я стану ревновать и жалеть, что упустил тебя? Знаю я, как ты мыслишь и в какие игры играешь. Но я больше не собираюсь с тобой играть, так и знай!

– Ты затащил меня в шкаф, чтобы сказать, что больше со мной не играешь? У моих детсадовцев воображение богаче твоего. Ладно, не пыхти, я все поняла: ты не ревнуешь, не жалеешь и не играешь. Можно мне выйти?

– Глумишься, да?

Подходит вплотную, но не касается меня. Ощущения… болезненные. Я ж его любила как-никак, жила его теплом, телом и душой. Помню все ощущения, будто это вчера было. И теперь снова их переживаю, как давно забытое нелегальное удовольствие.

– Злишься? – горько усмехаюсь. – Снова пошлешь меня на Мальдивы?

Тимур выдыхает, и у меня мурашки бегут по всему телу. Не забыла, как однажды им дышала.

– Я никуда не собираюсь тебя посылать.

– Передумал от меня избавляться? Неудивительно, ведь ты боялся не столько меня, сколько моего отца, который был свидетелем всего, что ты вытворял. А папа ничего не помнит, поэтому Амир нисколько не тревожится по этому поводу. И ты тоже, как только ты увидел, в каком папа состоянии, сразу успокоился. Обиженной бывшей жене мало кто поверит без других свидетелей.

Тимур скрипит зубами, шумно дышит, ему не нравится услышанное.

– Я не стану тебе доказывать, что это не так, – цедит сквозь зубы. – Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Идея отца сработала, и теперь все верят, что мы друзья. Только не принимай это всерьез и с завтрашнего дня держись от меня подальше. Все понятно?

Изгибаю бровь. И так очевидно, что я за ним не бегала. Это он запихнул меня в шкаф, а не я его.

Тимур поворачивается к двери, но задерживается. Стоит спиной ко мне, голова опущена, кулаки сжаты. Говорит низким, злым голосом.

– Скажи, Василиса, какой из себя твой трахарь? Он знает, как ты выглядишь, когда кончаешь? Или наглотался всяких добавок, и теперь его можно поднять только отсосом? Он о тебе заботится? Языком тебя ласкает, как я делал? Ты орешь с ним, как со мной, когда кончаешь?

Подхожу к нему со спины, почти касаюсь.

Тимур задерживает дыхание.

Протягиваю руку и, повернув ручку, распахиваю дверь.

– Для человека, который сказал, что вообще меня не помнит, у тебя на удивление хорошая память.

Оттолкнув Тимура, ухожу.