Читать книгу Трель лотоса и льда - - Страница 2

Голод эгуя не сравнится с муками вины

Дрейфующую резиденцию захватила тишина.

Коридоры, покрытые лакированными деревянными панелями, тонули во полумраке. Тому, кто впервые посещал владения бога моря, могло показаться, что они находятся глубоко под водой: голубые отсветы плясали по инкрустированной перламутром мебели и бумажным ширмам, на которых пенистые волны сливались воедино с туманной дымкой облаков.

Сюэ лежал у бассейна и отрешенно наблюдал за плавающими в воде полупрозрачными хрустальными медузами. Стены дворца мерно покачивались вместе с водяными бликами, успокаивая и погружая в сон. Из щели между занавесками пробивался луч света, однако юноша не поднимался, чтобы открыть окно и впустить в свои покои сияние Небес.

Сюэ не помнил, сколько дней прошло с тех пор, как он покинул окраины Ринко и вернулся в Заоблачное царство. Для богов время было сущим пустяком, не достойным внимания – невелика разница, какой сейчас месяц или год, когда твое существование не имеет конца.

Юноше казалось, что он ничего не чувствует – в том месте, где у смертных находилось сердце, он ощущал бездонную пропасть, но в глубине души его мучили вина и безысходность. Эти эмоции, слишком человеческие для божества, не позволяли ему выйти за пределы комнаты и вести привычную жизнь.

В отличии от небожителей, люди не отличаются постоянством – у каждого из них свой путь, который они могут пройти только за ограниченный период времени, потому что рано или поздно покинут свой мир и забудут всех, кого знали и любили. Но одно – позволить человеку уйти, а другое – быть причастным к его гибели.

Сам того не ведая, Сюэ допустил ту же ошибку, что совершил его отец много лет назад.

Если бы он знал, что произнесенные вскользь слова о пещере приведут Хоши прямо в лапы демона, в их первую встречу он бы не стал разговаривать с ней, а сразу бы уплыл, как только она его заметила. Сюэ не хотел навредить девочке, но сделал это – неосознанно, по глупости.

Отношения богов и людей порой приводили к трагичному финалу, но юноша не мог смириться с этим и заставить себя хотя бы проверить, выздоровела ли Хоши или её душа попала в Долину Блаженных сновидений: он боялся, что не выдержит, увидев её могилу и скорбящих родителей.

Он должен был её защитить! Зачем только она пошла искать его? Из-за глупых, неосторожных слов он погубил совсем юную девушку.

Хоши считала его своим другом и не обижалась, когда он ворчал или насмехался над ней. Ей хотелось общения и внимания так же, как Сюэ много лет назад, когда Ханхай отправлялся в плавание по необъятному Звёздному морю и оставлял его одного в молчаливом дрейфующем дворце. Рядом с девочкой он ощущал себя беззаботным человеческим подростком.

Но теперь некому было скрасить его одинокие прогулки в мире людей.

Даже если Хоши жива, родители больше ни на шаг не отпустят её из дома или, что более вероятно, отправят в находящуюся под защитой сторожевой башни деревню Дзинмо, где жила тетя девочки – хозяйка чайной.

Он пытался утешить себя тем, что несчастный случай произошел из-за демона, но каждый раз напоминал себе, что ему следовало проверить ту пещеру – если бы он изначально уничтожил чудовище, девочке ничего бы не угрожало. Стоило помнить, что за склоном гор, что видны из окна дома Хоши, находятся Запретные земли.

Но предугадать, куда направится очередное порождение проклятых земель, было невозможно – оставалось истребить их всех.

Сюэ дернулся и, нахмурившись, облокотился на нефритовый бортик бассейна. На Хоши напал демон, который пришёл из Вейжи, а в том, что он появился там, отчасти были виноваты… боги. Они покарали Запретные земли, уничтожив всех их обитателей – воистину, боги милосердны к верующим и безжалостны к отступникам. Темная энергия Инь, порожденная погибшими от жажды и голода жителями и ступившими на кровавый путь шаманами, а также усыхающая от недостатка ци природа нарушила гармонию в этих землях, превратив их в гнездилище гуев12 и демонов.

Спустя пять сотен лет тысячи крестьян, императорских стражей и экзорцистов пострадали от последствий проклятия Небес, но все в Заоблачном царстве делали вид, что проблема их не касается. Что бог торговли Мао или богиня очага Нуань могут сделать против нашествия демонов? Ничего.

Но был среди них тот, кого праведность или, наоборот, грешность смертных интересовала больше других. К нему, немного поразмыслив, и решил направиться Сюэ.

Вспугнув медуз, юноша прошёл мимо бассейна к дальней стороне комнаты. Круглые бирюзовые фонари, подвешенные к потолку, выхватывали в полумраке кушетку с множеством подушек, низкий столик с воткнутыми в курильницу палочками лотосовых благовоний, мягкие белые ковры и шелковые занавески.

Распахнув двери, Сюэ направился вперед по широкому коридору, чьи стены покрывала роспись в виде рыб, черепах и морских драконов. Синяя глазурь на потолке напоминала звездное небо, а в отполированном до зеркального блеска полу отражались разноцветные ветви кораллов и белое лицо юноши. Его шаги не нарушали безмолвие дворца, лишь снаружи шумели волны и с первого этажа доносилась мелодия цитры.

Спустившись по лестнице, юноша обнаружил, что слуги Дрейфующей резиденции вовсю развлекаются – рыбы жаньи13 шустро наматывали круги между зелеными яшмовыми колоннами, шлёпая по полу тремя парами когтистых лап, а белокожие цзяожэни14 собрались за столом, подливая рисовое вино в свои пиалы.

Вскинув брови, Сюэ неторопливо направился к слугам.

– Я вижу, пока хозяина нет дома, вы тут веселитесь? – поинтересовался он и хмыкнул, когда застигнутые врасплох его появлением жаньи подпрыгнули и, резво перебирая лапами, скрылись по углам.

Цзяожэнь, играющий на цитре, приоткрыл глаза. Помедлив, он отложил инструмент. Остальные слуги последовали его примеру, со стуком поставили пиалы на стол, поднялись и неохотно согнулись в поклоне. Их высокие хвосты качались на макушках, как развевающиеся под водой водоросли.

– Откуда вы взяли вино? И кто позволил вам его открывать? – продолжил возмущаться Сюэ, подтолкнув мыском ноги откупоренные кувшины на полу. Должно быть, подумал юноша, кто-то из обитателей Небес принес алкоголь из земного мира, а слуги резиденции не удержались от того, чтобы его не попробовать.

Цзяожэни рассеянно взглянули на него, но ничего не ответили. Хоть они и выглядели похожими на людей, но не изменяли своей рыбьей сущности, всегда оставаясь немыми и невозмутимыми.

– Приди кто в Дрейфующую резиденцию, что он увидит? Вы вообще помните, что вы слуги Ханхай-шэня и должны держать лицо?

Все одновременно кивнули и опустили водянистые глаза, старательно делая вид, что они внимательны и серьезны, но юноша давно заметил румянец на их щеках с блестящей в свете лазурных фонариков чешуей.

– Лучше бы делом занялись! Порядок навели, главный зал убрали, раз вам скучно. Нечего тут попойки устраивать, – скривился Сюэ и, напоследок свирепо глянув на слуг, отправился к выходу.

Ханхай редко бывал дома, предпочитая путешествовать по просторам Звёздного моря на своем корабле, помогая матросам преодолевать трудные места с рифами и штормовыми воронками. Море было его стихией – но не облачное, в котором парили обители богов, а солёное и бурное. Ему, в отличие от других небожителей, не нравилось контролировать происходящее в мире смертных на расстоянии, в залах своих владений. Он предпочитал предупреждать людей напрямую, чем порой вызывал недовольство других жителей Заоблачного царства.

Сюэ не раз отправлялся в плавания вместе с отцом, но со временем ему надоело наблюдать за однообразными морскими пейзажами, и он начал спускаться к смертным самостоятельно – чтобы полетать между окутанными дымкой горными пиками или позволить рекам нести его туда, куда глаза глядят.

И несмотря на то, что слуги у Ханхая имелись, поручения им выдавали редко – оттого они совсем обленились и заскучали, проводя десятилетия за игрой в го.15

Настроение у юного бога испортилось ещё сильнее, и он быстрым шагом покинул дворец, досадуя, что глупые прислужники, которые знали о его дурном расположении духа и затворничестве в личных покоях, не догадались позвать его провести время с ними. Даже они, знающие Сюэ с того времени, когда он был ребенком, казалось, избегали его.

Толкнув створки высоких дверей, юноша вышел в наружную галерею, которая огибала плавучую пагоду по периметру. Гирлянды из хрустальных шариков свисали с коньков крыш и мелодично позвякивали, как капель в начале весны. Скрипя зубами от раздражения, Сюэ дошёл до поворота, за которым перила галереи обрывались и выводили к крохотному причалу с одинокой лодкой.

Дрейфующая резиденция постоянно перемещалась в водах озера Ханьлэн16. Голубую гладь, отражающую плывущие в вышине облака, с восточной стороны покрывал лед – результат влияния Сюэ, который целиком и полностью завладел прибрежным садом, устроив там свое царство снега.

До обителей друг друга боги добирались по воздуху, на быстрых ветряных потоках, которые позволяли перемещаться от одного дворца к другому в течение времени, за которое сгорает палочка благовоний17. Но Сюэ пришёл к выводу, что, если под рукой есть плавучий или летающий предмет, напрягаться и преодолевать изменчивые воздушные дороги пешком вовсе не обязательно.

Прыгнув в лодку, которую Сюэ сделал из облачного камня юйши и льда, юноша отвязал её от деревянного столба и коснулся ладонью сверкающего в солнечном свете корпуса.

– Во Дворец Пяти добродетелей18.

Лодка качнулась и медленно поплыла вперед, а юноша небрежно привалился к бортику и обвел владения отца скучающим взглядом. Длинная пагода из тёмного дерева издалека напоминала боевые корабли, какие порой встречались в бухтах Худжана, и чёрным пятном выделялась на фоне умиротворяющего пейзажа. Воды озера круто обрывались в десятке ли от самого глубокого места и водопадом стекали с островка небесной тверди. На этой эфемерной земле, выглядящей как обычная почва и камни, божества строили свои обители.

Владения богов находились на третьем уровне Небес – в Нетленном море, в котором среди облаков и солнечных лучей парили нефритовые дворцы небожителей. Над ними, на втором уровне, пролегал Край безмятежности, где обитали божественные звери: птицы, тигры, олени, рыбы, цилини19, фениксы и драконы. Ещё выше, на верхнем уровне, располагалась Долина Блаженных сновидений – рай для праведных человеческих душ. Все вместе три уровня представляли собой Заоблачное царство.

Обители богов находились на нижних Небесах, но никто не жаловался на такое распределение. Ведь чем ниже находились дворцы небожителей, тем удобней им было присматривать за миром смертных.

Сюэ единожды бывал в Краю безмятежности, но быстро покинул его, придя к заключению, что он мало чем отличается от привычных рек, лесов и горных пиков, возвышающихся над пеленой облаков. В нем было слишком спокойно и тихо, поэтому юношу не удивляли истории о легендарном Белоснежном карпе, первом императоре Шанлу, который после смерти решил стать духом столичного озера. В мире людей всегда что-то происходило, в отличии от Заоблачного царства, в котором даже рождение новых богов не меняло сложившийся уклад жизни.

Размышляя об этом, юноша старался прогнать терзающие его тревогу и сожаление, и, подперев ладонью подбородок, провожал пролетающие мимо клочки тумана. Когда Сюэ надоело сидеть неподвижно, он прошел на корму и, перевалившись за борт, сунул руку в гущу облаков. Юноша почувствовал прохладу и влагу, оседающую на пальцах. На вид лёгкие и мягкие, облака весили миллионы цзиней20, а небесная твердь, на которой высились обители небожителей, не уступала в прочности суше.

Сюэ выпрямился и повернул голову. Впереди, из клубящихся облачных волн, возник Дворец Пяти добродетелей – обитель бога правосудия и справедливости Чжэньсяна. Ранее юноша не бывал у него в гостях, и потому разглядывал трехъярусное здание с алыми колоннами, узорчатыми карнизами и огромными балконами. Золотая черепица, устилающая изогнутые крыши, сверкала так, что могла посоперничать с солнцем.

Когда лодка причалила к островку, Сюэ привязал веревку к торчащему на краю земли деревцу, чтобы ветер не угнал лодку на другой конец Заоблачного царства. Собравшись с мыслями, он взлетел вверх по каменным ступеням лестницы.

Вскоре Сюэ предстал перед высокими дверями. Они были неплотно закрыты, поэтому юноша, недолго думая, просунул голову в проем. В коридоре пахло сандаловыми благовониями, и дым серыми струйками поднимался к потолку. Поморщившись от пряного древесного аромата, юноша скользнул взглядом по стенам цвета киновари и свиткам с изображениями сцен суда. Для юного бога они не представляли интереса, поэтому он прошёл мимо бесконечной вереницы колонн и постучал в дверь, ведущую в покои Чжэньсяна.

– Можете войти, – низкий мужской голос, казалось, прозвучал возле самого уха.

Створки со скрипом отворились, впустив Сюэ в просторный и величественный зал, стены которого были обиты панелями из красного дерева с позолоченной резьбой. В дальнем его конце находилось возвышение, где под расшитым драгоценными нитями гобеленом стоял низкий лакированный стол. За ним восседал крупный мужчина – хозяин дворца. Позади него дремало существо с зелёной шерстью и длинным рогом. Сечжи21, божественный зверь с невероятным умением отличать правду от лжи и добро от зла, всегда находился подле своего хозяина и помогал ему принимать решения в трудных вопросах.

Пепельные кудри Чжэньсяна венчал обруч, плотно обхватывающий широкий лоб, а плечи укрывал алый плащ. С задумчивым, серьезным видом он наблюдал за изменениями в положении чаш десятков весов. Среди них были как тонкие и изящные, так и громоздкие, созданные тысячелетия назад. Они были лишь копиями тех, что в данную минуту находились в залах суда мира смертных, и взвешивали долю истины в словах провинившихся.

Люди поклонялись Чжэньсян-шэню с тех времен, когда только появились понятия о «честности» и «справедливости». Он следил, чтобы все отступники отвечали за свои прегрешения, а те, кого незаслуженно осквернили, избегали наказания и возмездия. Смертные почитали его и возводили в его честь сотни богатых храмов, искренне веря в рассудительность и благосклонность божества, которое никого не оставит в обиде. Именно таких небожителей, как Чжэньсян, мысленно представляли себе жители Шанлу и других государств, когда кто-то упоминал богов.

Ступая босыми ногами по нефритовому полу, Сюэ молча прошествовал к возвышению и, глянув на статуи золотых львов, уважительно поклонился, обхватив левой ладонью правый кулак.

– А, это ты, Сюэ, – пробормотал Чжэньсян, даже не поднимая глаз. Под его нижними веками темнели закругленные книзу божественные метки, похожие на чаши весов. – Не помню, чтобы ты когда-либо меня навещал. Что-то произошло у Ханхая?

– Нет. Я пришёл к вам, чтобы задать один вопрос.

– Пришёл ко мне? – промычал мужчина, двумя пальцами подзывая к себе следующие весы. – Юнец, ты ошибся. Я судья, а не ученый. Тебе стоит навестить Ши-шэня, – отмахнулся он.

– Достопочтенный Ши-шэнь мудр, но вопрос, который я хочу задать, больше относится к вашей компетенции.

– О чем ты хочешь спросить? Ты провинился в чем-то или, наоборот, хочешь, чтобы твой обидчик понес наказание?

Мотнув головой, юноша сделал ещё один неуверенный шаг вперед. Говорить с богом, который сидел выше него, было унизительно, и про себя юноша скривился, подумав о том, что на самом деле, равенства нет даже на Небесах.

– Чжэньсян-шэнь, вы, конечно, помните о том, что произошло пятьсот лет назад. Вейжийцы отвернулись от Заоблачного царства и навлекли на себя гнев богов. С тех пор жизнь покинула эти земли. В них не осталось ничего, кроме сухой почвы, иссушенных солнцем деревьев и полчищ гуев.

– Можешь не продолжать, я всё помню, – жестом остановил Сюэ Чжэньсян. – Почему ты заговорил об этом? Когда мы прокляли Вейжи, ты ещё не появился на свет.

– Верно, я не застал ту эпоху. Но демоны, которые рождаются в гиблых землях, приносят ущерб жителям соседних государств. Я не могу так просто это оставить. Поэтому, хочу снять проклятие и очистить Вейжи от скверны.

В наступившей тишине, прерываемой хриплым сопением Сечжи да металлическим звоном весов, Чжэньсян наконец отвлекся от правосудия и смерил юношу взглядом.

– До тебя никто даже не заикался об этом, Сюэ. К чему такие заявления? Страна понесла заслуженную кару.

Заметив, как юноша недовольно прищурил глаза, мужчина повысил голос и напомнил ему:

– Они отвергли нас, юнец. Нас, высших существ!

– То произошло столетия назад, а недавно моя подруга пострадала из-за демона, который пришёл из Запретных земель! – Сюэ сердито глянул на бога. – И это не в первый раз. Сколько жителей Шанлу мучается из-за нечисти, которая устраивает хаос на севере? Сколько экзорцистов, воинов и монахов пало? Вспомните хотя бы Шелкопряда! Он погубил десятки детей, пока его не запечатал один из бессмертных. Почему никто из нас не смотрит на это? – не выдержав, возмутился юноша. – В том, что страдают смертные, виноваты мы!

Дрожа от напряжения, юноша продолжил, не обращая внимания на поднявшегося со своего места помрачневшего бога справедливости.

– Вы – тот, кто решил обрушить гнев Небес на Вейжи. Вы – судья всего сущего. Вы наслали молнию на столицу Запретных земель и уничтожили всех, кто там оставался. Чжэньсян-шэнь, так скажите мне, как снять проклятие и вернуть угасшую ци?

Не отрывая от гостя сурового взгляда, Чжэньсян неторопливо спустился с возвышения. Его плащ стелился по ступеням позади него, а босые щиколотки украшали бронзовые браслеты.

– Сюэ, судя по твоим речам, ты не до конца понимаешь события пятисотлетней давности. Ты смеешь обвинять меня? – бог усмехнулся, а Сюэ упрямо сжал губы. – Наказать Вейжи было общим желанием богов. Я лишь собрал энергию, вызванную обидой и яростью, и преобразовал её в молнию, которая остановила темный ритуал шаманов. Если бы я этого не сделал, то Старейшина Цзинвэй22 призвала бы в мир людей существо из Бездны истязаний.

Ступив на пол рядом с юношей, бог всё равно возвышался над ним на целый чи23. На лице Чжэньсяна не отражалась ни одна эмоция, но его голос был ледянее зимнего ветра.

– То, что Вейжи захватили гуи и демоны, не столь худший исход, каким он мог быть, если бы мы не вмешались. Цзинвэй пыталась призвать дьявола. Стоило ли это того, чтобы ее подданые получили столь желанную воду? Она настроила людей против богов, а они начали рушить наши храмы. Мы не можем простить это оскорбление.

– Но ведь все жители Вейжи, включая шаманов и Старейшину, погибли пятьсот лет назад. В проклятии больше нет смысла. Разве нельзя его отменить?

– Проклятие – это не заклинание, не бумажный талисман, который можно снять со стены, – заметил Чжэньсян, медленно вышагивая за спиной у юноши. – Вейжи будет бесплодной до конца существования мира. Мы больше никогда не сможем получать силу из этих земель. Их жители умерли уже тогда, когда отступились от нас. Они – предатели, которые не заслуживают прощения.

– А если бы потом они передумали и восстановили святилища? – выпалил Сюэ. – Или если бы Цзинвэй не завершила ритуал? Что, если боги поторопились с карой?

– Сюэ, – Чжэньсян остановился и посмотрел на юношу тяжелым взглядом. – Скверна захватила души жителей Запретных земель ещё до того, как мы наслали на них проклятие. Они все сошли с ума, поклоняясь дьяволу. Как бы ты поступил на моем месте? Представь, что талантливый художник нарисовал фрески с твоим изображением, а потом какие-то невежды обозлились на то, что ты не сходишь к ним с этих фресок, изуродовали их и закрасили черной краской. Как бы ты отреагировал? Или если бы заклятый враг отнял у тебя всю славу и занял твое место на пьедестале? Если бы последователи отвернулись от тебя, праведного и честного, и вместо этого начали почитать того, кто прикрывается маской спасителя и на самом деле хочет их погубить?

На несколько мгновений в зале вновь повисла тишина.

– Я бы… разозлился, – чуть растерявшись, произнес Сюэ. – Я ведь божество.

– Верно. Боги рождены для того, чтобы их почитали. Когда смертные поклоняются нам, мы им помогаем – каждый в меру своих способностей. Твой отец предупреждает моряков об опасностях на море, Цзяннан создает новые виды лекарственных снадобий, Мао благословляет удачные сделки и следит за торговыми путями. Мы – высшие силы, рожденные для поддерживания равновесия. Обвинять нас в своих бедах значит порочить само существование мира. Немногие из нас могут управлять элементами природы, но даже те, кто способен на это – к примеру, твой отец – не властны над погодой. Ханхай может контролировать воды Звёздного моря, но не может призвать сезон дождей.

– Но если бы мы понемногу доставляли им воду…

– На это ушли бы годы.

– Но мы же боги!

– У каждого бога есть свои ограничения. Ты можешь управлять снегом и замораживать воду, но скажи, способен ли ты наслать метель, которая пронесется по всей стране? Поменять местами времена года и призвать зиму летом?

– Нет, – мотнул головой Сюэ. – Я… Не уверен, что моей ци на это хватит.

– Элементы природы существуют вне зависимости от нас. Создание воды, огня, земли, дерева и металла нам не принадлежит, мы лишь можем их контролировать. Поэтому очень трудно сотворить воду из ничего. Ты сам это знаешь, иначе не носил бы на поясе рог Шаньху24.

Услышав это замечание, Сюэ пристыженно взглянул на алую ветвь, привязанную шнуром к его поясу. Для того, чтобы создать лед, нужна была вода. В местах, где не протекали реки, а воздух не отличался влажностью, юноше приходилось использовать редкий и ценный артефакт, несколько десятилетий назад добытый его отцом – рог морского змея Шаньху, который в течение жизни впитал в себя соленые воды Звёздного моря.

– Природа бывает неподвластна даже нам, Сюэ, – продолжил Чжэньсян. – Мы не можем предотвратить наводнение или засуху, но знаем, как помочь людям облегчить муки – всё остальное в их руках.

– Почему тогда мы не помогли Вейжи?

– Мы пытались. Засуха не длилась бы до скончания веков. Но они сами сделали свой выбор и отреклись от нас. Поэтому наш гнев – гнев Небес – привел в действие проклятие-молнию, а я направил её на столицу, откуда начались все беды.

Заметив, что в течение разговора Сюэ мрачнеет всё больше, Чжэньсян добавил чуть снисходительнее:

– Забудь о них. Ты появился на свет не так давно и многого не понимаешь. Твоя подруга была духом или смертной?

– Девочкой из Ринко.

– Смертная, значит… Ну, что поделать. Люди смертны и это в порядке вещей, – усмехнулся мужчина. – Через полвека она бы все равно умерла.

Сюэ вскинул голову и, сверля Чжэньсяна злым взглядом, спросил:

– Что вы такое говорите, Чжэньсян-шэнь? Неужели у вас нет чувств?

– Я судья, – приподнял тот бровь. – Судьи слушают только свой разум, иначе в том, чтобы вершить закон, отсутствовал бы смысл.

– Она ребёнок, который толком не увидел этот мир! И вы спокойно принимаете это? – выкрикнул Сюэ. Сечжи, услышав громкую речь, дернул головой и приоткрыл сияющие глаза с вертикальными зрачками. – Если бы не демоны, которых с каждым десятилетием становится всё больше, она была бы жива!

– Юнец, – процедил Чжэньсян. – Ты весь в отца: оба слишком привязываетесь к смертным. Из-за таких, как вы, небожителям не полагается часто посещать землю, чтобы ни люди, ни вы не испытывали душевной боли, которую божества ощущать не должны. Ты, Сюэ… слишком человечен. И многое перенял от своей матери.

Последние слова Чжэньсяна ударили Сюэ по больному месту. Юноша покачнулся и посмотрел богу в лицо. Оно было спокойным и непроницаемым, но в глазах читались презрение и насмешка.

Сюэ отступил назад, сжимая и разжимая кулаки.

В воспоминаниях жителей Заоблачного царства история о его рождении была свежа, как выпавший поутру снег.

Во время одного из плаваний Ханхай-шэнь посетил южный портовый город Дэнлун. Матросы и странствующие торговцы, с которыми он водил знакомства, были охочими до выпивки и женщин, и, хотя сам Ханхай вел себя благопристойно, всё же не устоял перед рассказами о танцовщице, которая выступала в одном из чайных домов, полном прекрасных женщин.

Её звали Юэхэ. Гордая и отстраненная, как луна, но грациозная и красивая, как цветок лилии, она очаровывала всех посетителей чайной. Юэхэ тоже заметила Ханхая, который, как и все божества, отличался невероятной красотой даже в обличье капитана джонки. Они воспылали друг к другу страстью, но провели наедине лишь одну ночь.

Год спустя, когда Ханхай волей судьбы вновь оказался вблизи Дэнлуна, морозной ночью на палубе возникла женская фигура. Снежная дева, с серебристыми волосами и кожей, подобной белому нефриту, держала на руках ребенка. Юэхэ рассказала Ханхаю, что хозяйка чайного дома выгнала её, когда женщина больше не смогла скрывать свою беременность. Танцовщице было некуда идти. Стояла зима, и она начала замерзать, пока перед смертью не превратилась в сюэнюй.

Юэхэ отдала Ханхаю своего ребенка – новорожденное божество, а сама растаяла в вихре метели и больше никогда не появлялась. Сюэ помнил только смутные очертания узкого бледного лица и волос, сотканных из лунного света. Эти воспоминания, будто призрак, выплывали из глубин его памяти, когда он спал или медитировал.

На Небесах про Сюэ говорили, как о «плоде любви небожителя и нечисти». И как бы Ханхай не защищал сына и не объяснял, что Юэхэ никому не вредила, доказать он это не мог. Некоторые обитатели Заоблачного царства глубоко разочаровались в Ханхае, а на Сюэ смотрели с осуждением – словно он сам был злым духом.

Но в мире, в котором они жили, не существовало полукровок. Ребенок рождался, перенимая сущность только одного из родителей – того, чья энергия была сильнее. Поэтому дети бессмертных рождались бессмертными, а дети богов – богами.

Наблюдая за тем, как юноша хмурится и в его глазах вспыхивают раздражение и досада, Чжэньсян покачал головой.

– То, что произошло с твоей подругой, могло произойти с кем угодно. Ей досталась несчастливая судьба, и в этом нет ничьей вины. И знай, Сюэ: для того, чтобы в мире была гармония, в какой-то момент её нужно нарушить.

– Хоши я уже не верну! – возразил ему юноша.

– Ты переживешь её смерть, – махнул рукой мужчина. – А как очистить Вейжи от скверны, я не знаю. Не думал об этом и не собираюсь. Ступай, я и так отвлекся из-за тебя от дел. Надеюсь, пока я говорил с тобой, ни один преступник не избежал наказания.

С этими словами бог развернулся и направился к зависшим в воздухе весам. Сечжи, воспользовавшись тем, что хозяин занят разговором, касался длинным рогом чаш весов, склоняя их в одну или другую сторону.

– Премного благодарен тебе, мой друг, – Чжэньсян потрепал существо по шерсти и опустился на пол. – Продолжим работу.

Цыкнув языком, Сюэ быстрым шагом покинул зал. Он надеялся, что бог прислушается к нему и поможет восстановить мертвые земли, но тот даже не понимал, какой вред несет другим государствам соседство с территорией, кишащей нечистью. Юноша предполагал, что Чжэньсян многое знает, но не говорит из упрямства.

Он мог бы обратиться к богу мудрости и знаний, покровителю ученых Ши, но ему не хотелось в ответ на единственный вопрос выслушивать лекцию старика о том, как возник мир людей и столетиями развивалась их цивилизация. В те разы, когда он по воле случая навещал Ши-шэня, тот мучил его разговорами, которые длились не меньше недели.

Сюэ вновь пришел к выводу, что какие бы великие и могущественные существа тебя не окружали, найти нужную информацию легче всего самому. Юноша привык к одиночеству и редко обращался за советами даже к отцу, поэтому, в задумчивости спускаясь по ступеням дворца, решил посетить самый большой кладезь знаний во всех трех мирах – знаменитую библиотеку богини литературы.