Читать книгу Трель лотоса и льда - - Страница 3

Флейта возрождения

С приближением вечера Небеса окутала густая пелена облаков, напоминающая клубы благовоний. На западе горизонт озаряли золотистые лучи солнца, а с востока приближалась лиловая дымка ночи.

Лодка, расцвеченная гаммой закатных красок, медленно плыла по направлению к высившейся впереди Башне жёлтых фонарей. Полы ханьфу Сюэ развевались на ветру, который мог бы заморозить человека до мозга костей, но не причинял ни капли неудобства стоявшему на корме юноше. От него всегда веяло холодом, а его пальцами, как шутила Хоши, можно было бы вылечить избыток энергии Ян25.

Хоши… Выжила ли она? Или в её теле давно угасла последняя капля ци, а душа Хунь26 достигла Долины Блаженных сновидений? Будь у Сюэ хоть какая-то надежда, он бы спустился в земной мир, к дому у берега Такекавы, но по своему опыту и чужим рассказам знал, как хрупки люди, а особенно – дети. Любая болезнь или травма могла поставить под угрозу их жизнь.

Лодка остановилась у высокой башни в несколько десятков этажей. Её белокаменные стены покрывала изящная резьба в виде переплетений цветочных узоров, а прямоугольные фонари, которые в хаотичном порядке свисали с коньков крыш, сияли в сгущающихся сумерках.

По привычке привязав лодку к колонне, поддерживающей крыльцо, Сюэ приоткрыл створку двери и вошел внутрь.

Раньше он часто посещал библиотеку, и спустя годы она почти не изменилась: разве что, количество этажей увеличилось. Круглые стены башни занимали деревянные шкафы с тысячами книг, свитков и бамбуковых дощечек. Бесконечные стеллажи уходили вверх так, что не было видно потолка. Там, где оставалось свободное место, на коврах ютились низкие столики. Всё вокруг заливал тёплый свет бумажных фонарей, которые стояли на полках и парили в воздухе, напоминая Сюэ о том, как в прошлом месяце смертные отмечали Праздник весны.

Прислушавшись, Сюэ различил доносившийся слева от входа шорох перелистываемых страниц. Осторожно обогнув стопку фолиантов в кожаных переплетах и переступив через раскиданные по полу свитки, юноша наткнулся на зависшую в воздухе женщину.

Её жёлтое, как старый пергамент, платье было практически неразличимо в свете фонарей. Вэнь-шэнь, обняв колени, задумчиво водила пальцем по странице огромной книги. Покачиваясь в воздухе, она щурила глаза, один из которых скрывался за моноклем, и то и дело заваливалась вперед, разглядывая изображения и текст увесистого на вид тома. Сюэ присмотрелся к нему и сразу же догадался, чем занимается богиня. На страницах Книги одаренных отображались рабочие столы и сидящие за ними ученые и писатели, которые усердно сочиняли свои труды. Сбоку от каждой картинки бежали исчезающие и появляющиеся надписи. Они фиксировали то, что писали авторы в текущем времени.

Вэнь внимательно следила за каждым из подопечных. Время от времени взмахом тонких пальцев, покрытых переплетением иероглифов божественной метки, она посылала им искры вдохновения. В её обязанности входило отвечать на молитвы верующих, которым требовалась её поддержка на писательском поприще. Обратив внимание на возвышающиеся вокруг книжные крепости, Сюэ размышлял, к созданию скольких из них богиня приложила свою руку.

Хозяйка небесной библиотеки была одной из тех, кто не имел в отношении Сюэ особых предрассудков, за что он был ей благодарен. Когда очередной сочинитель обрадованно поднял палец вверх, юноша шагнул вперед и поклонился.

– Добрый вечер, Вэнь-шэнь.

Женщина вздрогнула, а сообразив, в каком положении видит её внезапный гость, быстро выпрямилась и опустилась на пол. Неловко поправив сползший на нос монокль, Вэнь повернула к нему голову и, часто моргая, спросила:

– Кто это? Сюэ? Здравствуй, мальчик. Пришёл за книгой?

– Да, мне нужно кое-что найти.

Сюэ был не единственным, кто пользовался библиотекой. Когда у богов возникала необходимость получить новые сведения или просмотреть свитки и трактаты тысячелетней давности, они обращались к Вэнь и её необъятной коллекции.

– Я сейчас немного… – снова отвлекшись на книгу, женщина окинула одного из писателей заинтересованным взглядом. – Мм… занята, поэтому если понадобится помощь, зови моих слуг. И, Эр, Сань, Сы27!

На зов хозяйки с верхних этажей поспешило четверо духов, которые резво спрыгнули с приставных лестниц и выстроились в ряд перед юношей. Все они были одеты в одинаковые черные халаты, так плотно исписанные иероглифами, что различить их можно было с большим трудом. По круглым глазам, заостренным ушам и чуть наклоненной вперед шее Сюэ узнал в них шулинхуней28, книжных духов, которые помогали Вэнь присматривать за библиотекой не одну тысячу лет. Их покровительница часто забывала об окружающем мире, с головой погружаясь в чтение, поэтому шулинхуни вместо неё наводили порядок на полках, меняли свечи в фонарях, подавали чай и подсказывали посетителям, где найти ту или иную книгу.

– Мы к вашим услугам, Сюэ-шэнь, – поприветствовал юношу первый дух по имени И.

– Вы пришли за конкретной книгой или что-то ищете? – полюбопытствовал третий дух Сань.

– Достаньте мне информацию о… – Сюэ задумался и потер подбородок. – Артефактах, способных уничтожать большое количество нечисти и темной энергии Инь за один раз.

– Будьте уверены, что-нибудь да найдется, – поклонился И.

Жестом он приказал шулинхуням разойтись в разные стороны, а сам продолжил, уводя Сюэ в дальний угол зала:

– Экзорцисты вели записи и составляли трактаты по изгнанию тёмных сил с древних времён. С тех пор, как в северных землях поселились демоны, подобные книги стали пользоваться спросом на рынках в мире людей, – И поправил очки на носу. – Хорошо, что последние поколения смертных уделяют внимание очищению мира от скверны. Недавно к просветленной госпоже Вэнь приходил Даогао-шэнь, и я краем уха услышал, что молодежь на севере Шанлу стремится попасть на обучение в храмы, чтобы постигать искусство экзорцизма и защищать родину. Разве это не замечательно?

Выслушав духа, Сюэ вскинул брови в замешательстве. Он не знал, что Даогао, божество традиций и ритуалов, тоже посещает библиотеку.

– Им просто некуда деваться, – фыркнул юноша. Книжный дух, не смутившийся его холодного тона, осторожно кивнул. – Когда каждый день существует угроза, что в лесу ты встретишь гуя или другую тварь, даже дети начнут рисовать талисманы.

Про себя он подумал, что, если бы экзорцист, которого он видел в доме Хоши, не бродил неизвестно где, жизнь девочки могла быть спасена.

Шулинхунь кашлянул, неловко пригладил складки халата и спросил:

– Могу я, пока мои братья ищут книги, предложить вам чай?

Чай был одним из немногих напитков, которые боги пили наравне со смертными. Он считался священным даром богини Цзяннан, необходимым для поддержания физического и духовного здоровья. Чай был мировой реликвией, и во всех странах, даже в Эльхээре, юг и запад которого покрывали пески, имелись свои плантации. В Шанлу чайные листья высушивали вместе с лепестками цветов, в Ринко их перемалывали в мелкий порошок, а в Эльхээре в напиток добавляли молоко и масло.

– Есть со сливой? – поинтересовался Сюэ, усаживаясь за низкий стол. Дух поспешил освободить на нем место, убрав разбросанные листы бумаги и кисти с остатками туши.

Сколько Сюэ себя помнил, чай из сливы мэйхуа поднимал ему настроение. Мэйхуа цвела зимой, поэтому смертные часто украшали её цветами немногочисленные святилища Сюэ и готовили из плодов угощения, которые оставляли у алтарей в качестве подношений.

– Да, сейчас самый сезон.

– Тогда неси, – махнул слуге Сюэ.

Дух поклонился и исчез среди стеллажей. Скоро он вернулся с подносом, на котором стоял фарфоровый чайник. Поставив его на стол вместе с пиалой, И налил в неё душистую жидкость карамельного цвета. Мысленно Сюэ порадовался, что хозяйка Башни жёлтых фонарей такая же любительница чая, как и он. Пригубив напиток, юноша ощутил разливающуюся на языке сладость.

Не успел Сюэ сделать ещё один глоток, как перед ним возникли трое шулинхуней с кипами книг и свитков в руках и положили их на стол.

– Благодарю за помощь, – Сюэ, отставив чашку, побарабанил пальцами по верхнему тому, на обложке которого было написано «История экзорцизма». – Ступайте.

Духи суетливо попятились и разошлись кто куда.

Оставшись в тишине и одиночестве, юноша разложил перед собой книги. «Магические артефакты», «Светлая и тёмная ци», «Истории о демонах», «Изгнание призраков», «Обряды экзорцизма горных святилищ Куангву»… Сюэ потер лоб, но понадеялся, что среди них найдется что-нибудь полезное. Книжные духи принесли ему около дюжины книг и несколько десятков свитков. Если здесь, в самой большой и древней библиотеке мира, нет ничего, стоящего его внимания, то о восстановлении Запретных земель можно забыть.

После разговора с богом справедливости у Сюэ напрочь пропало желание идти за советом к Ши или Даогао. Сам разберется.

В литературе, принесенной шулинхунями, рассказывалось об обрядах и техниках экзорцизма, амулетах и оружии, но Сюэ так и не смог найти ничего подходящего к ситуации в Вейжи. Талисманы могли очистить только небольшие участки земли, не превышающие десятка чжанов. Мечи и копья хранились в храмах смертных или в крепости бога войны Чжиюаня, куда он никого не пускал. А пилюли целителей, увеличивающие физическую силу и запас ци, не оказывали на Сюэ никакого эффекта.

С наступлением утра юноша ощутил, что теряет настрой, и даже седьмая по счету пиала сливового чая не могла улучшить его настроение.

По второму кругу просматривая книгу о магических артефактах, Сюэ неожиданно обнаружил, что пропустил одну страницу. На развороте была изображена красивая флейта из белого дерева с узорами в виде лотосов и мистическим узлом29. Подпись гласила, что это «Флейта Луньхуэй30» богини Сюин:

«Сюин-шэнь, богиня музыки, сотворила пять музыкальных инструментов, чье могущество превосходит любые фантазии. Священные колокольчики, гонг, пипа31, цитра и флейта творят чудеса, великие даже по представлениям Заоблачного царства.

Флейте Луньхуэй дана сила искоренять зло из нашего мира. Её музыка мучительна для демонов, и, погибая, они рассыпаются белоснежными лепестками лотосов. Трель возрождения очищает землю от скверны и вдыхает жизнь в то, что давно мертво».

– Это то, что я искал! – воскликнул Сюэ и хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули чайник и пиала.

Флейта имела свойства, которые были необходимы для очищения Запретных земель. Сюэ глубоко задумался.

Такой ценный артефакт может храниться только в одном месте – Павильоне созерцания, обители богини музыки. Сюэ мог попросить у Сюин разрешения позаимствовать Луньхуэй, но, к сожалению, он виделся с ней всего несколько раз на редких собраниях богов. Да и то, покровительница музыкантов не обращала на него внимания, так как никакими выдающимися музыкальными способностями юноша не обладал. То, что Сюин согласится передать ему флейту, было маловероятно, но попробовать стоило.

Допив остатки чая, Сюэ поднялся из-за стола и, вновь преодолев завалы из свитков, покинул библиотеку Вэнь.

Небо всё ещё было сумеречным, но фонари на башне почти погасли. Звезды, подобно хрустальным слезам на лице ночи, слабо мерцали, уступая разливающемуся на востоке свету восходящего солнца. В царившей вокруг тишине было слышно, как свистит ветер.

В воздухе уже пахло весной, что заставило Сюэ скривить губы – его всегда огорчало, когда зима подходила к концу.

***

Павильон созерцания излучал красоту и безмятежность. Пагода с изящной плоской крышей пурпурного цвета и красными перилами дремала в окружении вечноцветущей вишни и клубов пара, витающих над поверхностью горячих источников.

Сюэ шёл по боковой галерее и прислушивался к доносящейся издалека музыке. Нежно переливалась мелодия цитры, звенели колокольчики, а жизнерадостному женскому пению вторила трель птиц. В обители Сюин-шэнь всё переполняла гармония.

Тем страннее было услышать чье-то испуганное кудахтанье и плеск воды.

Сюэ замер, а затем сделал шаг к перилам. Шум стал громче, а птичьи крики – отчаяннее. Должно быть, кто-то из подопечных богини музыки упал в воду и не мог выбраться.

Не теряя времени на размышления, юноша взмыл в воздух. Пар от источников мешал увидеть гладь воды, но покрутив головой, Сюэ заметил мельтешение в двух чжанах от себя. Желтое пятно неопределенной формы истошно кудахтало, но никто не приходил к нему на помощь – жильцов павильона целиком и полностью занимала музыка.

Сюэ рванулся вперед и, отмахиваясь от навязчивого тумана, обнаружил, что в бирюзовой воде барахтается птица, чье оперение подобно мерцающему пламени, а хвост – отрезам золотого шёлка. Понимая, что может утонуть, она испуганно смотрела на юношу. Сюэ наклонился и вытянул руки, чтобы обхватить птицу за туловище, и она, обрадованная своевременной помощью, перестала биться и позволила вытащить себя из воды.

Юноша вернулся в галерею и, хмурясь, опустил пернатое создание на дощатый пол. Оно дрожало и ежилось, капли воды струями стекали с мокрых перьев. Убедившись, что питомец богини в порядке, Сюэ собрался продолжить свой путь, как птица порывисто расправила крылья и, протяжно крикнув, вспыхнула ярким светом. Когда сияние померкло, ушей Сюэ достигло лихорадочное дыхание.

Сюэ обернулся и увидел, что на полу сидит не птица, а юноша в легких красно-желтых шелковых одеждах. Золотистые волосы волнами ниспадали ему на ключицы, а в ушах покачивались сверкающие рубиновые серьги.

– Ты… – склонил голову Сюэ. Среди десятков различных созданий, населяющих Небеса, немногие могли обращаться в птиц. – Няожэнь32?

Спасенный часто закивал и, метнувшись вперед, схватил бога за подол ханьфу.

– Господин! – голос няожэня был тягучим и сладким, как сироп, но на лице его всё ещё застыла маска испуга. – Спасибо вам, спасибо, великий благодетель! Я никогда не забуду вашей доброты! Без вас этот ничтожный бы погиб!

С этими словами он поцеловал зажатую в руках ткань. Сюэ, сбитый с толку столь горячим проявлением благодарности, отпрянул и выдернул свою одежду из рук няожэня. Тот отличался от помощников других божеств и то ли намеренно, то ли искренне принижал себя, всеми силами пытаясь расположить к себе юного бога.

– Ты отвлек меня от размышлений, – Сюэ сложил руки на груди. – Как так получилось, что ты начал тонуть? Няожэни не умеют плавать?

– Умеют, – кое-как успокоившись, отозвался незнакомец. – Но этот слуга… бывает неуклюж и панически боится воды. Если бы не вы, он бы утонул, – содрогнулся он, продолжая сидеть на полу.

– Ясно, – закатил глаза Сюэ. – Впредь будь внимательнее. Тебе повезло, что я проходил мимо.

– Этот слуга вечность будет обязан вам жизнью! – няожэнь поклонился так низко, что стукнулся лбом о доски. – Как он может отблагодарить вас?

Сюэ окинул его рассеянным взглядом. Он спас слугу не из корысти, а из чувства долга. Только эгоистичный человек мог оставить умирать утопающего. Но, поразмыслив, юноша решил воспользоваться предложением.

– Для начала скажи, как тебя зовут.

– Этого презренного зовут Цзинь, – ещё раз склонил голову няожэнь. – Может он узнать имя своего спасителя?

– Сюэ, бог холода и льда.

– Вы – сын Ханхай-шэня? – улыбнулся Цзинь.

Сюэ изумленно поднял брови. Он ожидал, что няожэнь, услышав его имя, поспешит откланяться, ссылаясь на какое-нибудь срочное дело, но Цзинь с искренним дружелюбием смотрел на небожителя. Похоже, он не так давно попал на Небеса, и слухи о матери Сюэ до него не дошли. Или Цзинь был из тех, кто разделяет личность и происхождение.

– Да. Раз хочешь отблагодарить меня, скажи, где сейчас находится твоя госпожа? Ты ведь слуга Сюин?

– Один из самых приближенных! Сюин-шэнь отправилась на гору Феникса в Шанлу и вернется только на Чуньфэнь33. Этот презренный занимается подготовкой к празднику весеннего равноденствия, пока другие няожэни создают новую песню для услады слуха нашей госпожи.

– Значит, я смогу поговорить с ней только через три недели? Чем именно она занимается на горе Феникса?

– Проводит осмотр храмов, построенных в её честь.

Сюэ хмыкнул. Отвлекать богиню от этого занятия не хотелось – если смертные ей не угодили, она будет не в себе и не согласится отдать флейту. Лучше подождать праздника, в течение которого она точно будет пребывать в хорошем настроении.

Цзинь, уловив нерешительность Сюэ, поинтересовался:

– Сюэ-шэнь прибыл сюда, чтобы встретиться с госпожой? Этот слуга может помочь своему спасителю?

Юноша глянул на няожэня и с удивлением заметил, что в его глазах, подведенных киноварью, не отражается свет. Пурпурно-алые, они напоминали пиалы с мутным вином. У Цзиня была живая мимика и разговаривал он, будто певчая птица, но в его зрачках кружились мрачные тени.

– Боюсь, что нет. Мне нужно лично обсудить свою просьбу с Сюин. Но ты можешь ответить на вопрос: позволит ли твоя госпожа позаимствовать у нее музыкальный инструмент?

Цзинь растерянно открыл рот, а затем сказал:

– Зависит от того, что это за инструмент и зачем он вам нужен. Творения госпожи священны, играть на них могут лишь те, кто чист душой, – нерешительно произнес он. – Обычно Сюин-шэнь дает свои инструменты только тем, чей музыкальный талант неоспорим.

Сюэ поджал губы. На музыкальном инструменте он играл лишь единожды, когда пробовал посвистеть в дудочку, выброшенную на берег Звёздного моря. Звук тогда получился странным и резким. Но в то же время, для бога научиться играть на флейте не должно составить большого труда.

– Мне очень нужна флейта Луньхуэй. Не для того, чтобы наслаждаться музыкой, а для изгнания демонов. Если то, что пишут в книгах, правда, то этому инструменту нет равных.

Глаза Цзиня расширились от удивления, и он привстал на одно колено. Помолчав немного, он пристально посмотрел на Сюэ и сказал:

– Вы правы, господин. Она необыкновенная.

– Ты был свидетелем её применения? – с сомнением спросил Сюэ.

– Однажды госпожа Сюин спасла жизнь этого ничтожного, сыграв на Луньхуэй, Флейте возрождения.

– Правда, что её мелодия обращает демонов в цветы?

– В кристально чистые, как утренняя роса, лотосы, – кивнул Цзинь. – Флейта Луньхуэй – особенная, но этот слуга может рассказать госпоже о том, как вы ему помогли. Сюин-шэнь милостива и добродетельна, в знак благодарности она позволит вам на время взять Луньхуэй.

Сюэ кивнул и улыбнулся уголками губ. Обстоятельства сами сложились в его пользу, и вероятность, что он получит флейту, значительно выросла. А стоило лишь вытащить няожэня из воды.

– Неужели Сюин так тебя ценит? – выражение лица юноши смягчилось. – Кстати, почему ты всё ещё сидишь? Вставай.

Когда Цзинь неловко поднялся, Сюэ обнаружил, что тот выше его на полголовы.

– Мы с госпожой весьма близки… – няожэнь замялся и, покраснев, принялся нервно жестикулировать. – Я думаю, что испытываю по отношению к ней то, что смертные зовут «любовью». И она, наверное… То есть, надеюсь… любит меня. Боги ведь могут любить?

– Возможно, – с равнодушным видом пожал плечами Сюэ и с болезненной горечью подумал о Хоши. Он не пытался обмануть себя и скрывать свою привязанность к ней, но был уверен, что любит её не в том значении, которое подразумевает Цзинь и которое часто вкладывают в это слово смертные. О романтических чувствах не могло быть и речи: Сюэ не понимал, как можно испытывать к кому-то такое неблагопристойное, исключительно человеческое чувство как страсть. Поэтому история знакомства его родителей каждый раз поднимала из глубин его души волну стыда.

– Другие няожэни зовут меня фаворитом госпожи Сюин, – Цзинь покраснел ещё сильнее, так, что его щеки стали пунцового цвета.

– О, – тихо произнес Сюэ. – Значит…

– Ничего такого это не значит, – няожэнь замахал руками, всем своим видом выражая смущение.

– Понятно, – Сюэ и так догадался по шелковой одежде и украшениям, которые мог себе позволить не каждый слуга, что Цзинь – любимец богини музыки. – Буду благодарен, если у тебя получится убедить Сюин. Я пойду.

– Этот слуга сделает для вас что угодно, господин Сюэ! – просиял Цзинь. – Он придет за вами в день весеннего равноденствия.

Махнув рукавом, Сюэ скрылся в облаке пара.