Читать книгу Трель лотоса и льда - - Страница 4

Дорога из заиндевелых звёзд

Три недели прошли как одно мгновение.

Сюэ перестал спускаться в мир людей. Обычно однообразный пейзаж Нетленного моря навевал на него скуку, поэтому, если он не изучал свитки в Башне желтых фонарей, медитировал или создавал статуи из льда, то покидал Небеса и бродил среди высоких горных пиков Шанлу или тенистых лесов Ринко. Эльхээр и Худжан он навещал редко – первый пролегал на степях и пустынях, а второй не нравился ему из-за жаркого климата.

Но сейчас что-то останавливало Сюэ от прогулок по земле. Каждый раз, когда он выходил за пределы владений отца, он вспоминал о несчастье, произошедшем с Хоши, и понимал, что теперь никто не ждет его там, внизу.

Девочка была его единственным другом, но он осознал это слишком поздно.

Вместо того, чтобы отвлечься и развеяться, юноша почти всё время проводил в своем саду на берегу озера Ханьлэн. Холодный и влажный воздух, который ещё не успели согреть лучи весеннего солнца, затвердевал под его пальцами и постепенно принимал форму невысокой человеческой фигуры. Круглые щеки, веселая улыбка, волосы, собранные в косы…

Сад ледяных скульптур был не только мастерской, но и местом, в котором Сюэ хранил свои воспоминания. Людей, которые встречались ему на пути, сцены из жизни смертных и богов юноша воссоздавал из снега и льда, чтобы, сколько бы лет не прошло, он мог вновь насладиться этими мимолетными мгновениями.

Кого здесь только не было: хозяйка чайного дома, ребенок, играющий с собакой, капитан корабля из Худжана… В разных позах и одеяниях, статуи пропускали сквозь себя лучи закатного солнца и отбрасывали хрустальные блики на волны небесного тумана.

Печально оглядев статую Хоши, чьи руки были сложены в молитвенном жесте, Сюэ взглянул на вечернее небо и заметил мерцающую золотую точку, приближающуюся в его сторону. Юноша приподнялся и, когда смог поближе разглядеть птицу, встал под сенью заиндевелых деревьев. Вместо листьев с их ветвей свисали ледяные гирлянды.

Няожэнь, спикировав вниз, приветственно крикнул и захлопал крыльями перед лицом юноши. Когда вспышка озарила приближающиеся сумерки, перед Сюэ уже стоял склонившийся в поклоне Цзинь.

– Господин Сюэ! Рад встрече. Этот слуга прибыл, чтобы сообщить о готовности моей госпожи принять вас в Павильоне созерцания. Праздник Чуньфэнь начнется совсем скоро, поэтому прошу вас поспешить!

– Она позволит мне забрать флейту? – в лоб спросил юноша.

Цзинь, растерявшись, сказал:

– Госпожа Сюин… Она очень благодарна за спасение этого презренного раба! Поэтому она хочет поговорить с вами и обсудить ваше вознаграждение.

– Значит, она хочет узнать цель, для которой мне нужна Луньхуэй? – догадался Сюэ. Все-таки флейта была ценным музыкальным инструментом. Сюин не намеривалась отдавать её без весомой причины, какую бы услугу не оказал юноша, вырвав из когтей смерти её фаворита.

Цзинь склонил голову, собираясь что-то сказать, но Сюэ жестом остановил его.

– Я всё понял.

Не теряя времени, небожитель оттолкнулся от земли, взмыл в воздух и стрелой полетел в направлении владений богини музыки. Бледно-голубые полы его ханьфу развевались на ветру. Няожэнь, оглянувшись и поежившись от вида похожих на призраков статуй, обернулся в птицу и последовал за Сюэ.

***

В Павильоне созерцания было некуда деться от вездесущих птиц. Они вились в кронах цветущих деревьев, гнездились под крышами, залетали в дверные проемы и круглые окна. Их щебетание вплеталось в мелодии музыкантов, играющих у входов в галереи. Облака пара, казалось, немного развеялись, а благоухание вишни, наоборот, усилилось.

В день весеннего равноденствия Сюин собирала у себя во дворце всех духов и божеств, заинтересованных в музыке. Среди толп няожэней, находящихся под прямым покровительством богини, Сюэ встретились девы в белых одеждах, крылатые дети с пухом вместо волос и даже восседающая на спине дракона незнакомая богиня в роскошном головном уборе.

Над крышей павильона парили воздушные змеи, по запуску которых смертные проводили традиционные весенние состязания. Сюин благосклонно относилась к потехам, которые придумывали люди, поэтому няожэни развлекались вовсю, пытаясь запустить свои поделки как можно выше.

Дожидаясь у входа отставшего Цзиня, Сюэ заметил в конце противоположной галереи парочку цзяожэней с цитрами за спинами. Они снова отлынивали от обязанностей и даже заявились на праздник, устроенный другим божеством. Цыкнув, юноша отвернулся и подумал, что во время следующей встречи с отцом стоит пожаловаться на нерадивых слуг.

Наконец запыхавшийся Цзинь кувыркнулся в воздухе и, приняв человеческий облик, спрыгнул перед юношей.

– Уже столько гостей собралось! – осмотрелся он и ссутулился, словно желая спрятаться от взглядов окружающих. – Этот слуга чувствует себя некомфортно в такой толпе. Здесь и божественные звери есть…– няожэнь разглядел за деревьями крупного белого журавля.

– Какая разница, кто на тебя смотрит и о чем думает? – хмыкнул Сюэ и вошел внутрь дворца. В просторном зале с резным деревянным потолком витал аромат цветов. – У тебя своя голова на плечах. Не будь зависим от чужого мнения.

– Ну как же… – пробормотал Цзинь. – Хочется влиться в общество и быть на одном уровне со всеми. Вы не представляете, господин Сюэ, как страшно упасть клювом в грязь!

– Ты фаворит богини. Это ты должен смотреть на всех свысока и решать, кто достоин находиться рядом с тобой, а кто нет, – нахмурился юноша, бросив на няожэня раздраженный взгляд. Он не знал, кому на самом деле пытается внушить эти слова: Цзиню или самому себе. – Почему ты так низко себя оцениваешь? То ничтожным себя называешь, то рабом. Если Сюин приблизила тебя к себе, значит ты чего-то да стоишь!

Цзинь потупил глаза и неразборчиво пробормотал слова признательности.

– К слову, ты хорошо играешь на музыкальных инструментах?

– Нет… Мои способности весьма заурядны. Но госпоже нравится мое пение!

– Поёшь, значит, – цыкнул Сюэ. Он надеялся привлечь Цзиня к исполнению Трели возрождения, но, похоже, придется учиться играть на флейте самому.

Со потолка главного зала свисали пологи в виде полупрозрачной розовой ткани. Они колыхались на ветру, свободно проникающем в распахнутые круглые окна. Между пурпурных колонн, которые обвивали цветочные лозы, стояли ряды деревянных кресел. Пол устилала дорожка из лепестков пионов, что вела к огромной сцене, освещенной желтыми шелковыми фонарями.

В зале никого не было, не считая пары служанок и хозяйки павильона, расположившейся на подушках рядом со сценой. Богиня перебирала струны пипы. Веселую музыку сопровождало пение вьющихся вокруг неё птиц, которые беззаботно играли с ее длинными черными волосами.

Когда Сюэ остановился, Цзинь вышел вперед и пал к ногам Сюин.

– Пресветлая госпожа, Сюэ-шэнь прибыл.

– Приветствую вас, Сюин, – поклонился Сюэ. – Ваш праздник, я вижу, удастся на славу.

Богиня, не открывая глаз, изящным жестом убрала руку от инструмента, и последние ноты утонули в порыве ветра. Отложив пипу, она приподняла струящиеся ткани ярко-сливового юбки и встала со своего ложа.

– Рада, если мое торжество тебе по вкусу, юный бог, – улыбнулась Сюин. Её голос был невероятно мелодичен, как самая совершенная музыка. – Не присядешь? Девочки, – обратилась она к служанкам. – Принесите фрукты и чай. Надо как следует встретить гостя.

Сюин отличалась хрупкостью и миловидностью, из-за чего смертные часто изображали её юной девушкой, а не взрослой женщиной. Её большие розовато-лиловые глаза томно взирали из-под пышных ресниц, волосы украшали цветы и драгоценные шпильки, а со лба свисала шелковая кисточка с аметистом. Божественная метка в виде серебристых линий, напоминающих струны, тянулась от её подбородка к ключицам.

Небожительница обратила на слугу ласковый и теплый, как лучи весеннего солнца, взор.

– Цзинь, можешь идти, – сказала она, невзначай коснувшись запястья няожэня. – На сегодня ты свободен, веселись вместе со всеми.

Цзинь, смущенно кивнув, поспешил покинуть зал, а Сюэ сел на край помоста.

– Если ваши слуги не умеют плавать, зачем Павильон созерцания находится рядом с горячими источниками? – откровенно поинтересовался юноша.

– Обычно няожэни прекрасно контролируют свое тело. Для того, чтобы сбить их в полете, требуется, разве что, в упор выстрелить в них из лука. Но мой дорогой Цзинь страдает от неуклюжести. Сотню лет назад его левому крылу нанесли серьезную травму, – вздохнув, пояснила Сюин. – Он с трудом мог летать, и я обратилась за помощью к Цзяннан, которая вправила крыло. Но даже она не смогла вылечить его полностью. Рана, что была нанесена Цзиню, слишком глубока и… чудовищна. Поэтому при полете он иногда заваливается на бок.

– Теперь мне понятно, – пробормотал Сюэ.

– Я очень благодарна тебе, – с неожиданной мягкостью произнесла Сюин. – Цзинь – мой самый близкий слуга. Пожалуй, я люблю его больше всех. Если бы ты не спас его, боюсь, он мог бы пострадать или… утонуть, – светлое лицо богини омрачилось глубокой печалью. – Птицы-перевертыши, как и другие существа, не достающие до уровня божественных зверей, бессмертны не в полном значении этого слова. Вода, огонь, буря или клинок могут убить их так же, как земных животных и людей.

– Удача благоволит вам, раз я посетил вашу обитель в ту минуту, – пожал плечами Сюэ.

– Удача? – удивилась женщина, с любопытством взглянув на юношу. – Для нас её не существует. Мы, боги, сами творцы удачи.

Сюэ тихо хмыкнул и отвернулся. На некоторое время зал погрузился в молчание, пока служанки не принесли вазы с мандаринами, персиками и личи. Фрукты были единственной пищей, которой не брезговали небожители – хотя среди них всё же находились те, кто упрямо считал, что еда оказывает на богов дурное влияние.

Наполнив пиалы ароматным жасминовым чаем, девушки поклонились и ушли, вновь оставив богов наедине.

– Как ты уже догадался, Цзинь – мой фаворит, – сказала Сюин. – Никогда не забуду нашу с ним встречу. Я пролетала мимо Леса мечей, когда услышала пение. Такое жалобное, что я замерла, не в силах двинуться с места. Казалось, тоска пронизывает всю мою сущность.

Богиня прижала ладонь к груди.

– Когда я спустилась, чтобы выяснить, откуда доносятся звуки, то у одной из пещер обнаружила няожэня. На его запястьях и щиколотках были кандалы, цепи которых уходили вглубь горы. Демон, пленивший его, держал у себя, будто певчую птицу в клетке. Пораженная таким коварством, я ступила в пещеру, уничтожила демона и освободила Цзиня. В течение тех лет, что провел в плену, он был вынужден терпеть унижения, и его достоинство сильно пострадало. За любую неучтивость демон наказывал его, поэтому Цзинь до сих пор не отучился склонять голову перед каждым, к кому обращается.

Сюэ, выслушав её, нахмурился и опустил глаза. Демоны не щадили светлых духов и даже другую нечисть, что говорить о людях.

– Сюэ, – позвала богиня. – Твоя мать – нечисть, верно?

Вопрос был неожиданным. Юноша напрягся и настороженно посмотрел на Сюин. Она всё с той же нежностью и спокойствием наблюдала за ним, и в выражении её лица Сюэ не обнаружил намека на насмешку или презрение.

– И что с того? – прищурился он.

– Извини, наверное, тебе неприятно говорить об этом. Я слышала об этой истории. Но, знаешь… – медленно произнесла Сюин. – Мои приближенные считают знакомство Ханхая со смертной танцовщицей весьма… романтичным.

Юноша поморщился, но не ответил. Он считал, что в романе родителей не было ничего сентиментального. Их страсть никому не принесла счастья. Юэхэ выгнали на улицу, где она замерзла и обратилась в снежную деву, Ханхай поставил себя в неловкое положение перед богами, а Сюэ стал объектом для насмешек и подозрений.

Небожитель потянулся к вазе с фруктами, чтобы заесть горечь спелым персиком.

– Я лишь хотела сказать, что у меня нет предубеждений по отношению к тебе. Да, твоя мать стала нечистью, но ведь она сама была жертвой обстоятельств. Невольницей.

Сюэ понимал, что хотела сказать Сюин, но от этого ему легче не стало. Заведение, которое когда-то посетил Ханхай, не было простым чайным домом. Мать Сюэ была вынуждена быть не только танцовщицей, но и куртизанкой. Юноша мало что знал про нее, но отец часто говорил ему, что, Юэхэ никогда бы не стала добровольно работать в таком месте: её туда продали. А хозяйка, выгнав ее, не только лишила мать Сюэ средств к существованию, но и оставила умирать.

– Жестоки бывают не только демоны, но и люди. Удивительно ли то, что те, кто страдал при жизни, становятся злыми духами после смерти? Как сохранить веру в добро и свет, когда в мире есть те, кто считает других не более, чем игрушками? – огорченно вопрошала богиня.

Сюэ горько усмехнулся.

– Вы меня удивляете.

Женщина слабо улыбнулась.

– Цзинь сказал мне, что тебе понадобилась Флейта возрождения. Я готова одолжить её… – Сюэ оживился, выпрямив спину, но Сюин помедлила закончить фразу. – На срок, не превышающий трех месяцев. С наступлением летнего солнцестояния Луньхуэй должна быть у меня. И не потеряй её.

– Благодарю вас, Сюин-шэнь, – улыбнувшись уголками губ, Сюэ поднялся со своего места и согнулся в глубоком поклоне.

– Ты спас Цзиня, поэтому оказать тебе ответную услугу – само собой разумеющееся. Но позволь поинтересоваться, зачем тебе флейта?

Сюин взмахнула рукой, и в воздухе материализовалась флейта длиной в один чи. Её гладкую белую поверхность покрывал узор из золотых лотосов.

– Не так давно я познакомился со смертной девочкой, но она… Пострадала от лап демона, который пришел из Запретных земель. Я чувствую себя виноватым перед ней и хочу исправить свою ошибку, очистив север от темной энергии. Луньхуэй не даром зовут Флейтой возрождения. С её помощью я истреблю всех демонов и освобожу неупокоенные души.

– Вот оно что, – коснулась губ Сюин. – Удивительно, я – создательница этой флейты, но не додумалась до того, чтобы использовать её в таких масштабах. Твое решение исполнено благородства.

Поведение богини всё больше удивляло Сюэ.

– А разве вы не считаете, что Запретные земли несут заслуженную кару? Когда я говорил с Чжэньсян-шэнем, он сказал мне забыть об этом и не совать нос в дела, которые произошли за сотни лет до моего рождения.

– С таким богохульством Заоблачное царство сталкивалось впервые за много веков, и те ритуалы, что проводили шаманы, не заслуживают прощения. Они приносили в жертву собственных жителей, чтобы существо из Бездны истязаний пролило над Вейжи хоть немного дождя. Но убивая одних, они не могли спасти остальных.

– Поэтому души шаманов и Старейшина Цзинвэй должны вечно бедствовать на прогнившей земле, умоляя об искуплении… Но ведь там есть те, кто пал жертвой своей же правительницы, – Сюэ непроизвольно сжал кулаки. – Разве над ними не стоит сжалиться?

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но более важно то, что из-за проклятия страдают жители Шанлу и Ринко, которые ничего плохого не сделали и добросовестно молятся нам. Ради них Вейжи нужно восстановить, – Сюин нахмурилась. – Но будь готов, что другие боги, особенно Чжэньсян, не поймут твоего поступка. У тебя могут возникнуть проблемы.

– Ну и что? – Сюэ сложил руки на груди. В глубине души он был рад, что Сюин поддержала его. Служило ли этому причиной спасение Цзиня или она всегда хорошо относилась к Сюэ? Ответить он не мог. – Если в Заоблачное царство мой путь будет закрыт, то, что ж, я всегда могу поселиться в прохладных реках и горных ущельях, в которых ничуть не хуже, чем здесь, на Небесах.

– Твоему спокойствию можно позавидовать, – засмеялась богиня. – И ещё… Главное – изгнать всю нечисть из Бинаня, главного источника скверны и проклятия Небес. Сделав это, ты значительно улучшишь положение в мире смертных.

Сюэ кивнул. Изучив древние свитки с описаниями случаев Небесной кары, он выяснил, что у них есть источник – цель проклятия, которая принимает на себя главный удар. Так, в Запретных землях источником являлся Бинань– город, в котором находился главный храм Вейжи и где шаманы пытались призвать дьявола. Уже после проклятие богов распространилось по всей территории северных земель, погубив тех жителей, которые не успели умереть от жажды и голода.

Сюин, взяв флейту в обе руки, подозвала юношу к себе. Тот, отставив пиалу с чаем, шагнул к ней и с поклоном принял инструмент.

– Береги её, – попросила Сюин и бросила взгляд в окно, за которым фиолетовое небо в обрамлении ветвей вишни нежно розовело на западе. – Не хочешь остаться на праздник? Послушаешь музыку. Сегодня в Павильоне созерцания собрались музыканты со всех концов света. Мои слуги замечательно танцуют, а как поют!

– Прошу меня извинить, Сюин-шэнь, но вынужден отказаться, – прикрыл глаза Сюэ. Он не любил шумные празднества, на которых собирались толпы, и все оценивающе смотрели друг на друга. В некотором смысле он хорошо понимал Цзиня. Во владениях богини музыки находиться было приятно, но не когда в них присутствовали духи, насмехающиеся над происхождением Сюэ. – Не хочу упустить время, которое мог бы потратить на восстановление Запретных земель. Я отправляюсь прямо сейчас.

Хозяйка Павильона созерцания понимающе кивнула. Вместе они дошли до входной двери, ведущей в приемный зал. В него уже набилась огромная толпа. Всем хотелось поскорее занять свои места и насладиться выступлениями.

Сюэ, не желая привлекать всеобщее внимание, выпрыгнул из окна и полетел к Дрейфующей резиденции.

Он не собирался путешествовать по Вейжи пешком, когда у озера Ханьлэн его дожидалась любимая лодка.

***

Ночное небо завораживало. Его глубина могла посоперничать с ущельями на дне Звёздного моря или с Бездной истязаний, которая представляла собой бесконечную пропасть.

Ледяная лодка медленно плыла по морю облаков, чьи волны стали крупнее с наступлением темного времени суток. Кое-где стелился туман, освещаемый ярким светом звёзд. Они сияли на небосводе, точно россыпь драгоценных камней.

Сюэ лежал, привалившись к корме, и прислушивался к царившему на Небесах безмолвию. В такие минуты, когда никто не мог потревожить его уединение и отвлечь от созерцания природы, он чувствовал себя умиротворенным.

В путешествие Сюэ не взял ничего, кроме двух артефактов: рога Шаньху и флейты Луньхуэй. Большего ему и не требовалось: оружие он мог сотворить изо льда, а в пище и сменной одежде не было необходимости. Юноша не чувствовал голода и не нуждался во сне, ему не требовалось мыть тело, потому что пыль и грязь испарялись сами собой, стоило им соприкоснуться с его кожей.

Он плыл, погруженный в свои мысли, пока лодка не достигла границы Нетленного моря. Сюэ направил лодку вниз, и та, круто перевалившись за край облаков, начала снижаться, оставляя позади звёзды.

Неожиданно на полпути к земле прогремели сначала далекие, а потом нарастающие раскаты грома.

Сюэ тут же вскочил и выглянул за борт. В нескольких ли внизу виднелась грозовая туча. Через хаотичные промежутки времени в ней полыхали отсветы молний, которые яростными зигзагами разрывали тьму ночи.

– Вот же… – цыкнул Сюэ и перешёл с кормы на нос лодки.

Нахмурившись, юноша приложил руку к бортику и крикнул:

– Меняй курс на северо-запад!

Лодка, чуть качнувшись, развернулась в указанную сторону и продолжила снижение. Сюэ оставалось только вглядываться в облака, надеясь на то, что молния не ударит в его единственное транспортное средство и ему не придется отбивать электрические кинжалы своим ледяным копьем.

По своему опыту он знал, что такие тяжелые, зловещие тучи не всегда имеют природное происхождение. Порой за этим явлением стоят шэдяни34 – существа, призывающие шторм. Пылающие, точно искры в раскаленной кузнице, девушки-молнии относились к тому же типу нечисти, что и снежные девы: на глаза людей попадались редко, а их пакости можно было списать на плохие природные условия или неудачливость жертв.

Сюин говорила, что удачи не существует, но с течением жизни Сюэ пришел к выводу, что она то приходит очень вовремя, то по неведомым причинам отворачивается от него – и порой в самый неподходящий момент.

Стоило лодке поравняться с черной тучей, как из нее выскочила женская фигура. Серебристо-голубая, словно сотканная из чистого электричества, она потрескивала так, что Сюэ услышал её на расстоянии десяти чжанов. Ноги девушки были непропорционально длинными, что никак не прибавляло ей изящества. В отличии от красавиц снежных дев, шэдяни издали напоминали лягушек, вставших на задние лапы.

Сюэ сталкивался с ними не впервые – эта нечисть вредила мореплавателям, в клочки разрывая паруса кораблей. Однако вступать в схватку с шэдянями юноше ещё не доводилось: с ними всегда расправлялся Ханхай.

Шэдянь внимательно осматривала окрестности и в скором времени заметила парящую в небе лодку. Её губы растянулись в кривой ухмылке и, резко выбросив вверх руку с острыми когтями, она призвала свои электрические клинки.

Сюэ едва успел сформировать из витающей в воздухе влаги копье, когда первый кинжал пронзил мглу. Юноша развернулся и в прыжке отбил оружие врага.

Но, пока он отвлекся на то, чтобы отразить атаку, еще два кинжала со звоном врезались в борт и дно лодки.

– Что ты делаешь, глупая тварь? – яростно вскричал Сюэ. – Ты хоть понимаешь, на кого напала?

Искры полетели во все стороны, и одна из них подожгла ханьфу юноши. Огонь не причинил бы богу вреда, но выбрасывать любимый наряд ему не хотелось, поэтому лишь после того, как Сюэ смахнул пламя и привел одежду в порядок, он бросился к метающему молнии клинку. От того места, куда вонзилось лезвие, ломаными линиями поползли трещины.

У юйши была одна особенность – под влиянием темной энергии он разбивался и терял свои летучие свойства.

Зарычав от досады, Сюэ глянул на вторую пробоину – в стенке задней части лодки зияла большая дыра. Её можно было временно залатать новым куском льда, но на это не хватало времени.

Юноша с трудом признал: что бы он не сделал, лодка всё равно придет в негодность. Если трещины в корпусе он исправить мог, то восстанавливать поврежденное основание из юйши, которое раскололось на три части и держалось благодаря скрепляющей всю конструкцию ци небожителя, было бесполезно.

Придется посетить рынок минералов в Долине Камней. Но для начала следовало убраться подальше от ненормальной шэдянь.

– Быстрее! Вниз! Не останавливайся! – приказал Сюэ лодке.

Та послушно, но гораздо медленнее опустилась на несколько десятков чжанов вниз, оставляя тучу позади себя. Сюэ выдохнул и обернулся, выискивая глазами шэдянь. Она то пропадала, то выпрыгивала из иссиня-чёрных облаков, злобно размахивая когтями. В полете её ноги сливались в длинный извилистый хвост, из-за которого она получила свое имя.

Внезапно лодка остановилась и сотряслась крупной дрожью. Сюэ напрягся и опасливо посмотрел на дно. Трещины расширились и паутиной расползлись по корме. Мгновение было слышно, как скрипит лед, пока разломы не засияли белым светом.

С хрустальным звоном лодка рассыпалась на осколки.

Пол ушёл из-под ног Сюэ и он устало застонал, с трудом сдерживая переполняющее его негодование. Поймав воздушный поток, он удержался в небе, но его творение – и по совместительству лучшее изобретение – кануло в пучину Звёздного моря. Куски льда ещё долго сверкали на фоне темных вод, пока с плеском не рухнули в волны.

Юноша позволил ветру унести себя вниз, на ходу осмысливая свое положение. На лодке он рассчитывал добраться до Запретных земель и сидя в ней же исполнить Трель возрождения. Но, сбившись с курса из-за грозовой тучи, он оказался в южных водах. Преодолевать расстояние от Звёздного моря, над которым простиралось Заоблачное царство, до далекого севера, постоянно контролируя потоки воздуха, утомительно, а до Долины Камней, богатой залежами юйши, добираться предстоит долго.

Проклиная шэдянь, Сюэ снизился к воде, позволяя ветру играть с длинными волосами и подолом одежды. Коснувшись ступнями воды, он поднял сотню брызг, которые шлейфом разлетелись в разные стороны. Сюэ проехался вдоль морской глади, спокойной и ровной, как зеркало без единого изъяна, затормозил и поспешно топнул ногой.

В считанную секунду море покрылось ледяной коркой, сквозь которую просвечивала черная пучина и сверкающие синие искры. Это светились морские водоросли, но смертные считали, что сверкающие точки – осколки звёзд. Именно поэтому море назвали Звёздным.

Полупрозрачные голубые прожилки льда на чёрной воде выглядели невероятно красиво –так, что Сюэ, с рождения привыкший к всяким чудесам, застыл, не в силах оторваться от безмятежного пейзажа, в котором магия природы переплеталась с божественной ци.

Тишину не нарушал ни один звук, и даже ветер затих и перестал трепать волосы юноши. В прохладном, ещё сохраняющем последнее дыхание зимы воздухе пахло солью и влагой.

Про себя юноша подумал, что, если бы слуги принесли сюда пару одеял и чайник со сливовым чаем, он бы навеки остался в этом царстве холода, воды и ночи. И почему люди решили, что именно Заоблачное царство – долгожданный рай, когда в их распоряжении целый мир?

Опустившись на колени, Сюэ попытался найти обломки лодки, затерявшиеся в море, и столкнулся взглядом со своим отражением. Его лицо с острыми чертами обрамляли прямые белые пряди, одна из которых постоянно падала ему на лицо. Узкие голубые глаза задумчиво щурились из-под тонких бровей.

Он не считал себя красивым, но Хоши однажды сказала ему, что он привлекательный. Сюэ вспомнил, как девочка смущенно потупилась, признавшись, что по сравнению со всеми людьми, которых она видела, Сюэ «изящный словно принц из легенд». Тогда юноша недоуменно приподнял бровь, а взволнованная девочка прикрыла лицо руками и отвернулась. Сюэ тогда так и не понял, почему она так отреагировала.

Тряхнув головой, юноша принялся всматриваться в морскую пучину. Если осколки юйши плавают поблизости, то он мог бы нырнуть и попробовать забрать их с собой: вдруг пригодятся.

Но обломков Сюэ так и не обнаружил. Поднявшись, юноша расправил полы ханьфу и огляделся. Единственный путь вёл на север, к южным берегам Империи Шанлу. На всякий случай Сюэ проверил на поясе рог Шаньху и флейту – Сюин не простит его, если артефакт потеряется или утонет. Но стоило Сюэ сделать пару шагов по льду и приготовиться к тому, чтобы взлететь, как внезапно поднялся сильный ветер.

Юноша встревожился. Минуту назад безмятежность моря ничего не нарушало: ни одна птица не пролетала над головой, а рыбы не показывались на поверхности.

Вода с плеском вздыбилась под ногами и начала закручиваться в большую воронку в двух чжанах от небожителя. Всё больше мрачнея, Сюэ отступил. Что происходит? Природная аномалия? Морской водоворот? Но он не мог образоваться так быстро.

Вероятно, это демон. Неужели приближающееся существо такое же глупое, как шэдянь? Оно не сможет поглотить даже каплю божественной энергии, ведь она сожжет его заживо. Размышляя о том, что демон сам идет навстречу своей смерти, юноша вытянул руку и призвал копье.

Волны поднимались с самого дна, закручиваясь все сильнее, а воронка расширялась всё больше и больше. Внутри нее мелькали бирюзовые отсветы, чарующие, и в то же время пугающие.

И вдруг Сюэ почувствовал.

Такая могущественная ци могла принадлежать только божественному зверю.

– Дракон, – прошептал юноша.

Воды с шумом разверзлись и обрушились на растерянного Сюэ. Волна окатила его с головы до ног, и его одеяния промокли насквозь. Поморщившись, он тряхнул головой и убрал мокрую челку с лица. Пряди покрылись инеем, коснувшись холодной кожи юноши.

А из водоворота с ревом вылетела огромная тень. Дракон кольцом обвился вокруг ледяного островка, и Сюэ приметил, что он не был крупным – около двадцати чжанов в длину. По рассказам отца он знал, что некоторые морские драконы достигали титанических размеров, а древнейшие из них превышали сотню чжанов.

Сюэ никогда не видел дракона так близко. Голубые глаза существа ярко горели на фоне ночного неба, а серебристо-белая чешуя блестела и переливалась в лунном свете. Вода вокруг продолжала шумно плескаться, но больше не касалась юноши и его ледяного оплота. Поглядывая на дракона, он растворил копье, которое рассыпалось на тысячи льдинок, и направил свой взор на ветвистые рога.

– Сегодня прекрасная ночь, луна омывает Звёздное море своим светом… – неуверенно поприветствовал он существо. – Я не ожидал, что мое появление в это время может кому-то помешать…

Дракон шевельнул длинными усами и качнулся из стороны в сторону. Не понимая, что это означает, Сюэ представился:

– Меня зовут Сюэ, я сын Ханхай-шэня. Вы знакомы с ним?

На этот раз дракон поднял и опустил морду, словно кивая в знак согласия. Вытянув змеиную шею, он двинулся вперед. Сюэ не успел и глазом моргнуть, как увидел перед собой его сияющие глаза с вертикальными зрачками. Они внимательно изучали юношу, и казалось, пылали ярче, чем все огни земного мира.

– Понимаю ваш интерес, – замялся юноша. – Я, божество холода и льда, редко навещаю эти края, предпочитая горы и реки.

Снова кивнув, существо неспешно вернулось на место. Некоторое время они пробыли без движения, рассматривая друг друга, пока дракон не согнул шею, чтобы с почтением поклониться.

Сюэ моргнул в замешательстве. Он сложил руки перед собой, поклонился в ответ и тихо произнес:

– Прошу прощения, что побеспокоил ваш сон.

Закрутившись вокруг ледяного островка, дракон приглушенно рыкнул и погрузился обратно в пучину, лишь чешуйчатый хвост с длинной шелковой гривой прощально махнул в воздухе. В ту же секунду гладь воды в последний раз всколыхнулась и успокоилась.

А Сюэ сделал шаг вперед, туда, где находились Туманные острова.