Читать книгу Феникс. Код ошибки - - Страница 3

Дорога до проходной Центра занимала семь минут неспешным шагом через заповедник. Пение птиц, шелест листьев. Идиллия. Проходная была стилизована под старинную караульку, но за дубовыми дверями скрывался сканер сетчатки и суровый охранник в форме частной службы безопасности.

«Доброе утро, Ликатерина Сергеевна. Дежурная смена уже на месте».

Она кивнула. Лифт, плавное, почти неслышное движение вниз. Минус пять этажей. Тихий щелчок. Двери разъехались, открыв длинный, ярко освещенный белый коридор. Воздух здесь пахл иначе: стерильной чистотой, озоном и едва уловимым запахом… тревоги? Нет, ей показалось. Это пахла ее память. Память о ночах над микроскопом, о пробирках с мутноватой жидкостью под грифом «Феникс».

«Феникс». Проект возрождения иммунитета. Теоретически – прорыв. Вирус на основе модифицированного вектора, способный доставлять в клетки «инструкции» по борьбе с любыми известными патогенами. Практически – игра с огнем в пороховом погребе. Лика всегда это чувствовала. Вирус был слишком умен, слишком изменчив в лабораторных условиях. Но заказы и финансирование шли от структур, близких к Министерству обороны. Вопросы «а что если» здесь не приветствовались. Главное был результат.

В основной лаборатории четвертого уровня биологической безопасности (ББ4) царила тишина, нарушаемая лишь гулом систем вентиляции и тихим писком приборов. За пуленепробиваемым стеклом изоляторов, в сизватом свете ламп, копошились подопытные приматы. Сегодня они были странно апатичны.

«Ликатерина Сергеевна, доброе! – Молодой ассистент, Игорь, с лицом, не знавшим бритвы, поднялся от монитора. – Культура „Феникса-7“ в инкубаторе. Показатели стабильны. Но есть кое-что по приматам… Температура, вялость».

Лика нахмурилась, подойдя к терминалу. Данные потоком бежали по экрану. Все в пределах нормы. Слишком в пределах. Как застывшая картинка.

«Берем повторные анализы. Полный спектр. И… – она колебалась секунду, – запускаем протокол „Тишина“. Полную изоляцию модуля. На всякий случай».

Игорь удивленно поднял брови. «Протокол „Тишина“? Это же…»

«Я знаю, что это. Выполняйте».

«Тишина» означала герметизацию всего исследовательского модуля на 72 часа, отмену всех контактов, внешних и внутренних. Паника. Проверки. Но что-то щелкнуло внутри нее, тот самый звериный инстинкт, который она годами подавляла ученым рационализмом.

Они работали молча, слаженно. Лика в скафандре позитивного давления («скафандр химзащиты, но все называли его «космическим») вошла в шлюз модуля. Гул системы, шипение воздуха. Внутри было тихо. Слишком тихо. Обезьяны не реагировали на ее появление. Одна, самка макаки, лежала на боку, уставившись стеклянными глазами в потолок. Из ноздрей – тонкая струйка сукровицы.

Адреналин ударил в виски. Она быстро взяла мазки, пробы крови автоматическим пробоотборником. Руки действовали сами, годами наработанные движения. Но внутри все кричало. Когда она повернулась, чтобы выйти, ее взгляд упал на Игоря, стоявшего за стеклом. Он что-то говорил в трубку внутренней связи, его лицо было бледным. Он показывал на свой локоть. На рукаве халата, прямо над перчаткой, темнело маленькое, почти незаметное пятнышко. И порез на резине перчатки. Крошечный, но…

Лика замерла. Ее мозг, запрограммированный на оценку рисков, выдал мгновенный расчет: Игорь сегодня утром менял подстилку у приматов. До введения протокола «Тишина». Перчатка могла порваться… Контакт с биоматериалом возможен.

«Игорь, – ее голос, искаженный микрофоном в шлеме, прозвучал хрипло. – Твой локоть. Пятно. И порез. Выходи немедленно. Проходи в дезкамеру А-3. Полный санитарный цикл. Сейчас же».

Он кивнул, но в его глазах читался не страх, а скорее раздражение. «Да ладно, Ликатерина Сергеевна, царапина. Я уже обработал…»

«НЕМЕДЛЕННО, ИГОРЬ!» – крикнула она так, что он вздрогнул. Через стекло было видно, как по коридору прошел другой сотрудник, техник Саша, пошатываясь, будто пьяный.

Игорь, бормоча что-то под нос, направился к дезкамерам. Лика вышла из шлюза, сердце колотилось. Она сбросила скафандр по ускоренному протоколу, руки дрожали. Нужно было связаться с начальством, с санитарным врачом…

Громкий, резкий звук сирены, прерывистый, тревожный, разрезал тишину. Красный свет замигал по всему периметру. Голос из динамиков, металлический, бесстрастный: «Аварийная ситуация в модуле Б-2. Протокол „Караван“. Автоматическая герметизация».

«Караван». Полный карантин. Никто не входит, никто не выходит. Предаварийный режим.

Лика бросилась к монитору наблюдения за модулем Б-2. Это был соседний блок, где хранились архивные образцы. На экране было видно, как внутри, в полумраке аварийного освещения, двигались фигуры. Они набрасывались друг на друга. Молча, без криков, с неестественной, дерганой силой. Одна фигура, в разорванном халате, – это был Саша-техник, – уткнулся лицом в шею другой… и дергал головой.

Лику вырвало. Судорожно, прямо на белый кафель пола. Диабет, нервы, адреналин – уровень сахара в крови пополз вниз. Трясущимися руками она достала сок, отхлебнула. Сладость обожгла горло, но мысли прояснились на секунду.

Игорь. Где Игорь?

Она побежала к дезкамерам. Дверь в А-3 была закрыта. Сквозь круглое глазок она увидела его. Он сидел на скамье, скрючившись, и трясся. Конвульсивно, всем телом. Изо рта текла пена, розоватая от крови. Он поднял голову. Его глаза… Белки были залиты темно-красными лопнувшими сосудами, зрачки неестественно расширены. Он уставился на глазок. И встал. Не как человек, а как марионетка, которой дергают за невидимые нити. Он пошел к двери. Медленно. И начал биться в нее головой. Тупо, ритмично. Тук. Тук. Тук.

Отступая от двери, Лика наткнулась на терминал. На экране мелькали сообщения из других модулей, с верхних этажей. «Неизвестная агрессия…», «Персонал атакует…», «Охранники… не реагируют на команды…». И последнее, что заставило кровь застыть в жилах – сообщение с КПП: «Нарушение периметра. Массовое проникновение. Они… они везде. Стреляют… О, Боже…» – обрыв.