Читать книгу Феникс. Код ошибки - - Страница 6

Дорога в никуда

Бегство из дома было смутным, кровавым кошмаром. Они выскользнули через черный ход в гараже, пока «гости» у ворот с глухим стуком раскачивали калитку. Артем прижал к груди сумку с лекарствами и своими сокровищами – фотоальбомом и стареньким Nintendo Switch. Даша несла рюкзак с едой и водой, ее лицо было каменной маской. Андрей, вооружившись монтировкой и охотничьим ножом (легальным, для красоты, и теперь – для ужаса), шел первым, прокладывая путь через задний двор к глухому забору.

Лику била мелкая дрожь. Она не от страха – хотя его было с избытком. Уровень сахара вновь падал, предсказуемая реакция организма на адреналин и физическую нагрузку. Она жевала очередной энергетический гель, и сладковатая, приторная масса казалась ей пеплом.

Они перелезли через забор, упав в сырую канаву за ним. Лес здесь был дичее. Их машина, верный минивэн, стоял у гаража, но дорога к нему была отрезана. Пришлось идти пешком, держась опушки, прячась в кустах при каждом шорохе или отдаленном крике.

Они шли часа два, двигаясь на восток, как и решили. Поселок остался позади, сменившись дачными массивами, потом полями. Картина была везде одинаковой: тишина, нарушаемая взрывами пламени или автосигнализациями, застывшие в пробках машины, одинокие или группами бродящие фигуры. Один раз им пришлось спрятаться в полуразрушенном сарае, пока мимо, по проселочной дороге, прошагала целая процессия из десяти-пятнадцати… существ. Они шли, волоча ноги, с равнодушным упорством скотины, идущей на водопой.

«Куда мы идем, Лика?» – хрипло спросил Андрей, когда они снова двинулись в путь. Его рука, державшая монтировку, была в белых костяшках.

«Есть место, – выдохнула она. – Старый объект ГО. Заброшенный командный пункт РВСН еще с советских времен. Мы с коллегами как-то обсуждали его на случай… ну, на случай гражданской обороны. Координаты есть. Он в пяти километрах отсюда, в лесу за старым полигоном».

«Обсуждали? Значит, другие тоже могут там быть?» – в голосе Даши прозвучала надежда.

«Могут, – сказала Лика, не добавляя, что боится этой встречи больше, чем встречи с бродягами в поле. Кто выжил из «Вектора-М»? И что они принесли с собой?

Артем вдруг остановился и указал в небо. «Смотрите!»

Высоко, почти в зените, серебряной стрелой пронесся истребитель. Затем еще один. Их рев разорвал тишину. На миг в груди вспыхнул огонек – армия! Порядок! Но самолеты, не делая ни единого выстрела, скрылись за горизонтом, направляясь куда-то на восток. Этот безмолвный, стремительный пролет был красноречивее любых слов. Ситуация вышла из-под контроля. Шли бои за что-то важное, а их крошечная жизнь здесь, на земле, никого не интересовала.

Стальные двери

Объект нашли ближе к вечеру. Скрытый в глубине соснового бора, он представлял собой заросший холм с массивными, покрытыми ржавчиной и граффити стальными дверьми, уходящими в землю под углом. Рядом – развалины казармы, сожженный УАЗик. Но сами двери были целы. И, что важнее, на них висел современный кодовый замок, а рядом – глазок камеры.

Андрей осторожно подошел ближе. «Кто здесь? Мы мирные! Семья! У нас ребенок!»

Минуту ничего не происходило. Затем раздался скрежет железа, и одна из дверей с шипением гидравлики приоткрылась на несколько сантиметров. Из щели блеснул ствол автомата и пара настороженных глаз.

«Кто вы? Откуда? Болен кто? Укушен?» – голос был мужским, молодым, но измотанным.

«Мы из „Лесных Дач“! – крикнула Лика, выходя вперед. – Я сотрудник „Вектора-М“. Ликатерина Орлова. У меня двое детей, муж. Мы не укушены. Я… я диабетик. Мне нужна помощь».

За дверью послышался приглушенный разговор. Ствол дрогнул, но не опустился. «„Вектор-М“? Черт… Ладно. Быстро, по одному. Сначала дети».

Даша и Артем, пригнувшись, проскользнули внутрь. За ними – Андрей. Лика шла последней, чувствуя на себе пристальный взгляд из темноты. Дверь захлопнулась за ней с тяжелым, окончательным звуком. Их окутала прохлада, запах масла, пыли и… человеческого пота.

Они оказались в небольшом шлюзе. Перед ними стояли трое: молодой парень в камуфляже и с автоматом Калашникова (видимо, тот самый со стволом), женщина лет сорока в спортивном костюме с перекошенным от напряжения лицом и пожилой мужчина в форме старого образца, без погон, но с прямой выправкой.

«Майор в отставке Стрельцов, – отрывисто представился старший. – Это мой объект. Вернее, был. Теперь здесь мы. Лейтенант Жуков, – кивок на парня с автоматом, – и Ирина, медик из местной поликлиники». Медик бегло осмотрела их: «Раздеться по пояс. Осмотр на предмет укусов».

Осмотр был унизительным, но быстрым и профессиональным. Ирина кивнула Стрельцову. «Чистые. Девочка в шоке, мальчик держится. У женщины действительно диабет – следы инъекций, аппарат».

«Как вы здесь оказались?» – спросил Андрей, натягивая футболку.

Стрельцов тяжело вздохнул. «Я здесь сторожем был. От предприятие. Жуков – срочник, сбежал из части, когда там началось… это. Ирина – она сюда прибежала, когда в поселке поликлинику разгромили. Мы тут трое суток. Связи нет. Электрогенератор на солярке есть, воздух фильтруем. Запасы на месяц, если экономно».

Он провел их вглубь. Убежище, построенное на совесть, представляло собой лабиринт помещений: дизельная, комната фильтров, казарма на двадцать коек (пустых), склад с консервами и водой, санузел и даже небольшой командный пункт с вышедшей из строя аппаратурой. Это была железная womb, утроба, спрятавшая их от безумия снаружи.

Даша и Артем, увидев относительно чистые койки, рухнули на них почти без сил. Андрей сел рядом, обняв обоих. Лика же почувствовала не облегчение, а новую, острую тревогу. Она подошла к Ирине.

«У вас есть инсулин? Хотя бы короткого действия? У меня… осталось на два дня. Три, если растянуть».

Ирина отвела ее в импровизированный медпункт – стол, застеленный чистой простыней, с двумя аптечками. «Смотри сама».

Лика перерыла все. Антибиотики, бинты, обезболивающее, сердечные капли. Один-единственный флакон инсулина, уже начатый, почти пустой. Человеческий, короткого действия. Не ее тип. И срок годности истекал через неделю.

«Это все?»

«Это все, что я успела схватить с разгромленного склада. Диабетиков в поселке было двое, они… они не дошли сюда».

Легкая тошнота подкатила к горлу. Без инсулина ее ждала медленная, мучительная смерть. Кетоацидоз. Кома. В мире, где царил вирус, она была приговорена собственной поджелудочной железой.

Звонок в прошлую жизнь

Вечером, при тусклом свете аварийных ламп, они сидели за столом, деля тушенку и галеты. Жуков, лейтенант, оказался разговорчивым под воздействием общего стресса.

«У нас в части… это началось с собак. Псы на конуше сошли с ума, покусали двоих. Через час те встали и пошли кусать остальных. Командир приказал стрелять. Стреляли… но их было уже больше нас».

Он говорил, а Лика думала об инсулине. Ее глаза метались по карте местности, висевшей на стене КП. Ближайшая аптека – в поселке «Солнечный», в трех километрах. Там же была и маленькая поликлиника. Но поселок был крупнее их дачного, значит, и опаснее.

Андрей, наблюдавший за ней, тихо спросил: «О чем думаешь?»

«Мне нужны лекарства. В поселке».

«Ты с ума сошла? Там же…»

«Я знаю, что там. Но альтернатива – наблюдать, как я медленно угасаю здесь, в безопасности. Ты готов к этому?»

Он сжал кулаки, но не стал спорить. Он знал ее упрямство. И правду ее слов.

Вдруг Жуков оживился. «Эй, старичок! Кажется, ловит!»

Майор Стрельцов копался у старой, ламповой радиостанции. Из динамика на столе несся шипящий белый шум. И вдруг… сквозь него пробился сдавленный, прерывистый голос: «…всем… выжившим… Говорит пункт… в Домодедово… Оборудуется зона безопасности… Держитесь… избегайте скоплений…»

Голос пропал, снова заглушенный шумом. Но это было что-то. Армия пыталась что-то организовать. Значит, государство еще дышало. Эта крошечная искра надежды обожгла сильнее любого страха.

«Папа, мама, – тихо сказала Даша. – А бабушка с дедушкой? В Туле… Как они?»

Лика и Андрей переглянулись. Родители Андрея, милые, немолодые уже люди, жившие в старом доме на окраине Тулы. Связь молчала уже больше суток. Лика видела, как сжимается сердце мужа. Он был образцовым сыном, звонил им каждые два дня.

«Рация не телефон, дочка, – грубо сказал Стрельцов. – Голосовых сообщений не передашь».

Но Жуков вдруг оживился. Он полез в свой вещмешок и достал потрепанный, но современный спутниковый телефон. «Отобрал у одного „делового“ в первые часы. Батарея почти села, но… попробовать можно. Иногда ловит, если найти место повыше. На крышу выхода можно забраться».

Андрей схватил телефон, как утопающий соломинку. Его руки дрожали. Он ввел давно заученный номер. Все замерли, слушая длинные гудки, смешивающиеся с шипением эфира. Лика молилась про себя, не зная, кому. Пусть трубку не возьмет тот… низкий голос. Пусть возьмут они.

Гудки оборвались. В трубке послышался шум, скрежет, и затем – тонкий, испуганный, но такой живой и родной голос: «Алло? Алло? Андрюша, это ты?»

Андрей не мог вымолвить ни слова. Он только прижал телефон к уху и закрыл глаза, по лицу его потекли слезы.

«Мама… – наконец выдохнул он. – Вы… вы живы? Папа?»

«Живы, сынок, живы, – голос на другом конце прерывался от слез. – Сидим в подвале, забили все. На улице… ох, Господи… они ходят. Слышим их. Но к нам не лезут пока. Есть у нас немного, консервы, картошка из погреба… А вы? Дети? Лика?»

«Мы… мы вместе. Мы в безопасности. Пока. – Андрей посмотрел на Лику, и в его взгляде была вся боль мира. – Держитесь, мам. Держитесь, пожалуйста. Мы… мы как-нибудь доберемся. Или вас эвакуируют».

«Не беспокойся о нас, старики мы, – в голосе матери послышалась привычная, стоическая твердость. – Вы берегите детей и друг друга. Слышишь? Берегите Лику. Она у тебя… золото».

Разговор длился меньше минуты. Батарея телефона мигнула красным и погасла. Связь с прошлой жизнью, короткая и мучительно-сладкая, оборвалась. Но они были живы. Это знание было и благословением, и проклятием. Теперь у них была не абстрактная цель «выжить», а конкретная, невыносимо тяжелая – «добраться до Тулы».

Лика подошла к мужу, обняла его за плечи. Он был тверд, как скала, но дрожал мелкой дрожью.

«Спасибо, – прошептал он ей на ухо. – Спасибо, что мы с тобой. И с ними».

Решение

Ночью Лика не спала. Она сидела на своей койке, глядя на спящих детей, на мужа, который ворочался в кошмарах. Она держала в руках почти пустой шприц-ручку. Завтра – последняя полная доза. Потом – растягивание остатков, риск гипергликемии, срыв, кома. Она станет обузой. Слабым звеном. В этом новом мире слабых не жалеют – их бросают, чтобы спасти сильных.

Ирина, медик, спала неподалеку. Лика тихо подошла к ней и тронула за плечо. Та вздрогнула, села.

«Я пойду, – тихо сказала Лика. – В поселок. За лекарствами. Сегодня. Пока еще светло. Мне нужна твоя помощь – написать, что именно искать. Все, что связано с диабетом. И… научить меня основам, если найду не тот инсулин».

Ирина смотрела на нее с ужасом и уважением. «Ты не дойдешь одна. Их там… как тараканов».

«Я знаю. Но иного выхода нет. Не говори Андрею. Он пойдет за мной, или не даст мне уйти. А дети останутся одни».

Они просидели над блокнотом полчаса при свете фонарика. Ирина выписывала названия, рисовала упаковки. «Глюкометры, тест-полоски, ланцеты. Инсулин – любой, но смотри на тип и сроки. Шприцы. Сахароснижающие таблетки, если инсулина нет – глибенкламид, метформин. Антисептики. Шприцы, много шприцев».

Лика заучивала, как молитву. Потом она собрала свой рюкзак: остатки еды, вода, фонарь, нож, монтировка, которую незаметно взяла у спящего Андрея. Она надела темную, нешумную одежду. Написала на клочке бумаги: «Не волнуйся. Вернусь к вечеру. Береги детей. Люблю». И положила записку Андрею на подушку.

Перед самой дверью шлюза ее остановил майор Стрельцов. Он не спал, дежурил у мониторов (которые показывали лишь статику с наружных камер).

«Дурная затея, гражданка, – буркнул он, не глядя на нее. – Но я не вправе останавливать. Жуков!»

Лейтенант, дремавший в углу, вскочил.

«Сопроводить до окраины леса. Прикрыть, если что. И… дай ей „сигналку“. – Стрельцов протянул Лике стартовый пистолет с одной ракетницей. – Красная ракета – помощь не жди, беги. Зеленая – жди подмогу. Не геройствуй. Твоим детям отец нужнее, чем героическая мать».

Лика кивнула, сжав в руке холодный металл пистолета. Жуков молча проверил автомат, кивнул ей: «Пошли».

Дверь шлюза с шипением приоткрылась, впустив щель серого, предрассветного света. Запах леса, свободы и смерти ворвался внутрь. Лика сделала последний глубокий вдох воздуха убежища и шагнула наружу, в мир, который теперь принадлежал мертвецам. Ее путь лежал в аптеку, в самое сердце зараженного поселка. Чтобы выжить, ей предстояло пройти через ад.