Читать книгу Феникс. Код ошибки - - Страница 7

Тени леса

Рассвет застал их уже в глубине леса. Жуков двигался бесшумно, как тень, указывая Лике, где ступать, чтобы не хрустнула ветка. Его молодое лицо было серьезным и сосредоточенным. Он был солдатом, оказавшимся в войне без флага и родины.

«Вон там, за ручьем, начинается поселок, – прошептал он, приседая за стволом сосны. – Аптека на центральной, у старого ДК. Поликлиника в переулке, но там, скорее всего, уже все разнесли. В аптеке есть решетки, может, целее».

Лика кивнула, глотая комок в горле. Ее тело просило инсулина уже сейчас, как назойливый, предательский зов. Она чувствовала сухость во рту, легкую слабость в ногах – первые звоночки.

«Спасибо, лейтенант. Дальше я сама».

«Майор приказал прикрыть. Я буду здесь, на опушке, до 16:00. Увидишь скопление – не лезь. Вернешься. Понимаешь? Твои дети…» Он не договорил, но смысл был ясен: живая мать-инвалид лучше мертвой героини.

Она еще раз кивнула и, сгорбившись, побежала от дерева к дереву, к развалинам старого забора, обозначавшим границу поселка Солнечный.

Поселок был мертв. Но не тих. Тишину разрывали далекие крики (человеческие? уже нет?), вой сирен, доносившийся неизвестно откуда, и тот самый постоянный, низкий гул – звук множества ног, волочащихся по асфальту. Воздух пах гарью, разложением и странной, сладковатой химической отдушкой, которую Лика узнала бы из тысячи – дезинфектант. Его использовали тоннами в первые часы, пытаясь остановить неизвестное.

Она двигалась по задворкам, через огороды, заваленные хламом и игрушками. В одном дворе на качелях, медленно раскачиваясь от ветра, сидела маленькая фигурка в розовой куртке. Лика замерла, сердце упало. Но девочка не двигалась. Голова была неестественно запрокинута, а с качелей на землю капала темная жидкость. Лика отвернулась и побежала дальше, давясь рыданиями, которые не могла себе позволить.

Аптека «дар»

Аптека действительно была за решеткой. И витрины были целы. Но дверь была выбита. Из темного проема несло запахом лекарств, крови и чего-то гнилостного.

Лика прижалась к стене соседнего магазина «Продукты», который был разграблен вдребезги. Ее план был прост и безумен: проскользнуть внутрь, быстро найти нужное, уйти. Но план не учитывал, что внутри может быть кто-то еще. Живой или нет.

Из-за угла вышла фигура. Медленная, шаркающая. Мужчина в разорванном лабораторном халате, забрызганном темными пятнами. Лика чуть не вскрикнула, прижав ладонь ко рту. Она узнала его. Это был Сергей Петрович, фармацевт из этой самой аптеки. Спокойный, улыбчивый дядька, который всегда советовал, какой сироп от кашля лучше для Артема. Теперь нижняя часть его лица была разорвана, обнажая скулу и зубы в вечной, жуткой ухмылке. Он бродил перед входом, как страж.

Обходного пути нет, – пронеслось в голове Лики. Нужно было его отвлечь или… пройти сквозь него. Рука сжала монтировку. Она никогда никого не била, кроме как на тренировках по самообороне, которые казались ей ненужной игрой.

Она нагнулась, подняла с земли полкирпича и швырнула его в витрину «Продуктов» через дорогу. Грохот разбитого стекла прокатился эхом по улице. Сергей Петрович замер, затем его голова медленно повернулась в сторону звука. Он издал низкое рычание и поплелся через дорогу, наклоняясь, словно пытаясь понять источник шума.

Сейчас!

Лика рванула к темному проему двери аптеки. Запах ударил в нос – резкий, невыносимый. Внутри царил хаос. Стеллажи опрокинуты, лекарства рассыпаны по полу, смешаны с битым стеклом и бурыми подтеками. За прилавком валялось тело в форме охранника, вернее, то, что от него осталось.

Она включила фонарик, прикрыв ладонью, чтобы луч был уже. Ползала по полу, сметая в рюкзак все, что напоминало упаковки с инсулином, шприцы, глюкометры. Руки дрожали. Левемир, Хумулин, НовоРапид… Сроки, сроки! Большинство флаконов были разбиты или украдены. В морозильной камере для вакцин (к счастью, на резервном питании) она нашла три целых упаковки. Две – ее тип! Срок годности в порядке. Она чуть не закричала от облегчения. Набрала также тест-полосок, ланцетов, пару глюкометров про запас. Рюкзак тяжелел.

И тут она услышала стон. Не с улицы. Из-за прилавка, из служебной комнаты.

«Помогите… мы не укушены»

«Кто здесь?» – сорвавшимся шепотом спросила Лика, направляя луч света в полуоткрытую дверь.

В маленькой комнатке для персонала, среди разбросанных бумаг и пустых кружек, сидели двое. Молодой парень и девушка, прижавшиеся друг к другу. На вид – студенты. Девушка была бледна как смерть, ее нога, обернутая окровавленной тряпкой, была неестественно вывернута. Парень прикрывал ее собой. В его глазах читался животный ужас.

«Тихо! Ради Бога, тихо! – прошипел парень. – Они на улице!»

«Вы ранены?» – спросила Лика, делая шаг вперед. Инстинкт врача пересилил осторожность.

«Нога… я упала, сломала, наверное, – сквозь зубы сказала девушка. – Помоги нам. Уведи отсюда. Мы не укушены! Клянемся!»

Лика колебалась. Помочь? Как? Девушка не могла идти. А парень… он смотрел на рюкзак с лекарствами голодным взглядом.

«У вас есть обезболивающее? Антибиотики?» – спросил он.

«Есть, – осторожно ответила Лика. – Но мне нужно идти. У меня свои… свои люди ждут».

В этот момент луч ее фонаря скользнул по руке девушки, лежавшей на полу. Из-под манжеты растянутого свитера виднелся край раны. Но не ровный, как от падения или пореза. Рваный. С четкими, полукруглыми отметинами. Как от зубов. И ткань вокруг раны была пропитана не яркой кровью, а темной, почти черной субстанцией.

Ложь. Они лгали.

У Лики перехватило дыхание. Она отступила на шаг.

«Вы… вы укушены», – не произнесла, а выдохнула она.

Парень вскочил, его лицо исказила гримаса ярости и отчаяния. В руке у него блеснул нож, кухонный, с широким лезвием.

«Отдай рюкзак! Отдай лекарства! Она… ей просто плохо! Это не укус!»

«Это укус, – холодно, своим „лабораторным“ голосом сказала Лика. – Я знаю, как это выглядит. Она умрет. Или станет одной из них. Вам нужны не антибиотики, а…» Она не договорила. Пулю. Но у нее ее не было.

«Врешь!» – парень бросился на нее, нож нацелен в живот.

Лика инстинктивно отпрянула, зацепилась за опрокинутый стеллаж и упала. Рюкзак отлетел в сторону. Парень не стал добивать ее, он набросился на рюкзак, жадно расстегивая молнии. В этот момент девушка на полу застонала. Стон был уже другим – глубоким, хриплым, нечеловеческим. Ее тело задрожало в конвульсиях.

«Лена! Лена, держись!» – закричал парень, бросаясь к ней. Но было поздно. Глаза девушки открылись. Они были мутными, белесыми. Она смотрела на своего парня без тени узнавания. И медленно, с хрустом выправляя сломанную ногу, начала подниматься.

Парень замер в ужасе, роняя нож. «Лена… милая… нет…»

Лика вскочила, схватила рюкзак. Она должна была бежать. Сейчас. Но дверь в торговый зал была перекрыта. Сергей Петрович, фармацевт, привлеченный криком, стоял в проеме, загораживая выход. Он повернул голову в сторону звука драки, его жуткая ухмылка, казалось, стала еще шире.

Она оказалась в ловушке между двумя мертвецами – одним старым и одним рождающимся на ее глазах.

Лицо из прошлого

Адреналин – природный сахар. Он вбросил в ее кровь глюкозу, прояснил сознание. Она огляделась. Кроме двери в зал, была еще одна – с табличкой «Склад. Посторонним вход воспрещен». Лика рванула к ней. Заперта. Она изо всех сил ударила монтировкой по замку. Раз, другой. С треском он поддался.

Она ворвалась на склад, захлопнула дверь и прислонила к ней тяжелую коробку с пеленками. Дышала, как загнанный зверь. Здесь пахло пылью и химикатами. Стеллажи уходили в темноту. Она включила фонарь.

И увидела его.

В дальнем углу, заваленный пустыми коробками, сидел Игорь. Ее ассистент. Его халат был в страшных разводах, лицо – маска из засохшей крови и гноя. Но она узнала его. Узнала по торчащему вихру непослушных волос, по характерной родинке над бровью. Он сидел, склонив голову на грудь, и что-то перебирал в руках. Ее фонарь выхватил из мрака этот предмет. Пластиковая карточка-пропуск в «Вектор-М». Его пропуск. Он водил по нему пальцами, словно слепой, пытаясь прочитать рельефные буквы.

Он не заметил ее. Или пока не заметил. Он был поглощен этим последним, жалким сколком своей человеческой жизни.

Лика замерла. Все в ней онемело. Вина, холодная и тошнотворная, накрыла с головой. Это она взяла его в ассистенты. Она не проконтролировала, не проверила перчатки. Она отправила его в дезкамеру, но было уже поздно. Он стал первым звеном в цепочке, которая привела к концу света. И вот он здесь. Ее личный демон, ее живой (нет, мертвый) упрек.

Игорь поднял голову. Его мутные глаза медленно сфокусировались на свете. На ней. В них не вспыхнула ярость или голод. В них было пустое, бездумное любопытство. Он открыл рот, из которого капнула черная слюна, и издал тихий, вопросительный стон. Почти как раньше, когда он не понимал условие задачи.

За дверью послышались удары и рычание. «Лена» и фармацевт нашли друг друга? Или они пытаются пробиться сюда?

Игорь встал. Неуклюже, как кукла. Он сделал шаг к ней. Потом еще. Он шел медленно, все так же перебирая в пальцах пропуск.

Лика отступала, пока не уперлась спиной в стеллаж. Пути к отступлению не было. В одной руке – монтировка. В другой – стартовый пистолет. Она могла выстрелить ракетой, но в замкнутом пространстве это было самоубийством. Огонь, дым… они сгорят заживо.

Игорь был уже в двух шагах. Она видела каждую деталь его искаженного лица. Видела, как его рука с пропуском медленно поднялась, потянулась к ней. Не чтобы схватить. Словно чтобы отдать. Отдать этот символ их общей погибшей жизни.

«Прости, – прошептала Лика. – Прости, Игорь».

И со всей силы, зажмурившись, она ударила его монтировкой по голове. Удар был тупым, тяжелым. Раздался ужасный, влажный звук. Он рухнул на колени, потом на бок. Его тело дернулось раз, другой и затихло. Пропуск выпал из ослабевших пальцев и покатился по полу, остановившись у ее ног.

Лика стояла над ним, трясясь в немой истерике. Она только что убила человека. Точнее, то, во что он превратился. Но разница стиралась. За дверью бились и выли уже двое. Нужно было выбираться. Сейчас.

Она заметила на стене маленькое, грязное оконце под потолком, вероятно, для вентиляции. Оно вело в задний дворик. Подставив ящики, она с трудом влезла в него, царапая кожу о ржавую раму, и вывалилась в кусты разросшейся сирени.

Двор был пуст. Заглушая рыдания, она побежала, не разбирая дороги, назад к лесу, к опушке, где должен был ждать Жуков. Рюкзак с инсулином бил ее по спине, как метроном, отсчитывающий удары ее преступного, спасительного сердца. Она спасла себя и своих детей. Ценой жизни ассистента. Ценой кусочка своей души. Теперь она жила по новым правилам: выживает тот, кто способен сделать невозможный выбор. И она только что сделала его.