Читать книгу Феникс. Код ошибки - - Страница 8

Дорога назад сквозь пелену

Обратный путь слился в один сплошной кошмарный коридор. Лес, прежде скрывавший ее, теперь казался враждебным лабиринтом. Каждый шорох ветки принимался за приближающийся шаркающий шаг, каждый крик вороны – за человеческий стон. Но хуже всего были звуки внутри. В ушах по-прежнему стоял влажный хруст от удара монтировкой, и перед глазами плясало лицо Игоря в последний миг – не злобное, а потерянное.

Она бежала, спотыкаясь о корни, чувствуя, как слабость от гипогликемии и дикого стресса начинает подкашивать ноги. Где-то на полпути она рухнула на колени у старого пня, срывающимся дыханием выглотнула очередной гель и, трясущимися руками, наконец, сделала себе укол инсулина из нового флакона. Уколола чуть больше нормы – на перестраховку. Тело дрожало, но постепенно внутренний тремор начал стихать, уступая место ледяной, пугающей ясности.

Жуков. Он должен быть на опушке.

Она нашла его там, где и договаривались. Он сидел, прислонившись к сосне, автомат на коленях. Увидев ее, испуганную, перепачканную грязью и темными пятнами (не ее ли это кровь? Нет, не ее), он вскочил.

«Жива! Слава Богу. Получилось?»

Она лишь кивнула, похлопав по рюкзаку. Говорить не было сил.

«Пошли быстрее. У вас тут… неспокойно. Пару раз они близко подходили. Чуяли, что ли».

Они почти бежали последний километр. Лика молилась, чтобы дверь убежища открылась и она увидела лицо Андрея, услышала голоса детей. Эта картина, яркая и болезненная, гнала ее вперед сильнее любого страха.

И вот, знакомый заросший холм. Стальные двери. Жуков подал условный сигнал – три коротких свистка. Они с Ликой замерли в ожидании ответного звука, щелчка замка, голоса Стрельцова из переговорного устройства.

В ответ – тишина. Глухая, всепоглощающая.

«Стрельцов! Открывайте! Это Жуков и Орлова!» – лейтенант постучал прикладом по металлу. Звук был глухим и одиноким.

Сердце Лики упало в ледяную бездну.

«Может, не слышат?» – выдохнула она, но в голосе уже звучала паника.

Жуков нахмурился, его молодое лицо стало жестким. Он обошел двери, проверяя скрытые датчики. Один из них, тот, что был замаскирован под камень, был разбит. Лейтенант замер, поднял палец к губам. Он приложил ухо к холодной стали двери. Лика, затаив дыхание, последовала его примеру.

Из-за двери не доносилось привычного гула генератора. Не слышно было ни голосов, ни шагов. Только тишина. И еще… едва уловимый, сладковато-медный запах. Запах, который она теперь знала слишком хорошо. Запах свежей крови.

«Что-то случилось, – тихо сказал Жуков. – Держись. Сейчас войдем. У меня есть дубликат кода на крайний случай».

Он ввел длинную комбинацию цифр на клавиатуре, скрытой под слоем грязи. Раздался сухой щелчок. Гидравлика, обычно шумная, прошипела еле слышно и натужно – видимо, аварийный ручной привод. Дверь отъехала на считанные сантиметры, и запах ударил в полную силу – кровь, порох, разлитые химикаты.

Картина ада

Жуков первым проскользнул внутрь, автомат наготове. Лика, забыв про осторожность, рванула за ним.

Шлюз был пуст. Свет аварийных ламп горел тускло и неровно, отбрасывая прыгающие тени. На полу – длинный, широкий мазок крови, как будто кто-то что-то (или кого-то) волок вглубь.

«Не кричи. Иди за мной», – прошептал Жуков, но она уже не слушала.

«Андрей! Даша! Тема!» – ее крик, громкий и отчаянный, отозвался эхом в металлических коридорах. В ответ – тишина.

Они двинулись дальше. Картина разрушения нарастала с каждым шагом. Опрокинутые тумбы в коридоре. Стреляные гильзы, валяющиеся на полу (откуда они? У них почти не было патронов!). Стена возле дизельной в черных подпалинах и запекшейся крови.

Комната фильтров. Здесь было хуже всего. Оборудование было исковеркано, как будто в него врезался грузовик. На полу, в луже масла и темной жидкости, лежало тело майора Стрельцова. Вернее, то, что от него осталось. Его крепкая, солдатская шея была разорвана. В мертвой руке он все еще сжимал обрезок трубы. Рядом валялись два тела в гражданском, незнакомых Лике, с огнестрельными ранами в голове. Кто они? Откуда?

«Господи…», – прошептал Жуков, бледнея. Он наклонился к Стрельцову, попытался нащупать пульс, но сразу отдернул руку. Все было очевидно.

Лика не видела ничего, кроме этого хаоса. Ее разум отказывался складывать кусочки в целое. Она побежала в главный зал, к койкам.

«Андрей! Ребята! Отзовись!»

Зал был пуст. Признаков борьбы здесь почти не было. Койки, на которых они спали, были перевернуты. Рюкзак Даши валялся на полу, его содержимое – одежда, блокнот – рассыпано. А рядом… маленький, малиновый кроссовок Артема. Всего один. Он лежал у ножки койки, как зловещая улика.

Она подняла его, прижала к груди. Он был теплым. Или это ей казалось?

«Нет, нет, нет…» – забормотала она, вращаясь на месте, как раненое животное. Ее взгляд упал на стол, где они ели. На нем лежала записка. Та самая, которую она оставила Андрею: «Не волнуйся. Вернусь к вечеру. Береги детей. Люблю».

Кто-то написал на обороте, дрожащей рукой, уже другим карандашом, почти царапая бумагу: «ЛИКА, НЕ ЗАХОДИ. ОНИ С НАМИ. УХОДИ. ЛЮБЛЮ. А.»

Последнее «Люблю» было написано так небрежно, будто его дописывали на ходу, под чью-то тяжелую руку.

Они с нами.

Что это значило? Захватили? Уводят? Кто такие «они»? Те двое незнакомцев? Или… или уже они..? Но тогда почему их здесь нет? Почему нет тел?

Жуков подошел к ней, положил руку на плечо. «Ликатерина… Их тут нет. Ни живых, ни… других. Только Стрельцов и те двое. Похоже, была перестрелка. Кто-то вломился сюда. Наши или…» Он не договорил.

«Где они?!» – крикнула она ему в лицо, срываясь на истерику. «Куда их увели?! Кто?!»

«Я не знаю, – честно ответил лейтенант. Его глаза бегали по помещению, оценивая. – Но они не могли просто испариться. Если их увели силой… то должны быть следы. Выходы».

Они обыскали убежище вдоль и поперек. Склад – нет. Санузел – нет. Командный пункт… Мониторы разбиты. И тут Жуков заметил. Одна из панелей в полу, обычно плотно пригнанная, была слегка сдвинута. Под ней – люк. Технический колодец, о котором, видимо, знал только Стрельцов. И, судя по свежим царапинам на краях, им недавно пользовались.

Жуков откинул люк. Вниз вела узкая, почти вертикальная лестница в абсолютную темноту. И снова этот запах – крови и страха, уходящий вниз.

«Вентиляционная шахта старого образца, – пробормотал Жуков. – Должна вести к запасному выходу, возможно, за пределы объекта».

Лика уже не думала. Инстинкт матери, заглушивший все остальное, кричал одно: «Вниз!»

«Подожди! – схватил ее за рукав Жуков. – Там может быть засада. Или… они могли просто сбежать этим путем. Но если сбежали, почему не закрыли люк? Почему не оставили знака?»

Он был прав. Это могла быть ловушка. Но для Лики это был единственный след. Она вырвала руку.

«Я иду. Можешь остаться. Или стреляй мне в спину. Но я иду за ними».

Не дожидаясь ответа, она, прижимая к груди кроссовок сына и сжимая в другой руке монтировку, начала спускаться в черную пасть тоннеля. Теперь ей предстояло спуститься в самую тьму, чтобы найти ответ на единственный вопрос: что она сделает, когда найдет тех, кто забрал ее семью.