Читать книгу Дом номер 8 - - Страница 22

Учитель математики открыл дверь квартиры возлюбленной своим ключом, тихонько разулся и на цыпочках прошёл на кухню. Он пытался позвонить ей ещё стоя на остановке, пока ждал автобуса, но школьная психолог не отвечала и онлайн тоже не появлялась, что могло означать лишь одно – она кого-то консультировала по видеосвязи. Катерина не любила сидеть без дела даже в отпуске, и поэтому брала подработку в виде частной психологической практики, работая, в том числе, и со взрослыми, «чтобы не разучиться помогать и им тоже».

Стараясь действовать беззвучно, Геннадий открыл ящик подвесного кухонного шкафа, и извлёк из него чайный пакетик и сахарницу. Из комнаты звучал немного приглушённый видеосвязью расстроенный женский голос, который то тараторил, то принимался плакать, и спокойный и мягкий, но при этом уверенный голос Катерины.

– Людмила Николаевна, я очень сочувствую вашему несчастью и понимаю вашу тревогу за дочь, но вы обратились ко мне за помощью, а для этого я должна собрать максимум информации, – говорила школьная психолог в отпуске, пока Геннадий ставил на огонь ковшик с водой, чтобы не шуметь электрическим чайником, – расскажите мне, пожалуйста, ещё раз, чуть помедленнее и по порядку – что конкретно случилось с вашей дочерью?

– Она… Моя Леночка… Как рассталась со своим этим, как их правильно называют… на слово «арбуз» ещё похоже… с абьюзером! В общем, тогда она вроде поняла наконец, что нельзя жить с такими негодяями из-за денег. И не всё за их деньги им можно прощать. Он же бил её, в одном пеньюаре на лестничную клетку выставлял! Пеньюар ещё был от этих… Дольче с Габаной, дорогой, как 5 моих пенсий. А она в нём несколько часов в холодном подъезде провела, и это в новогоднюю ночь! Без телефона выгнал, она даже позвонить никому не могла. Цистит схватила, лечилась потом. А уж как он изменял ей, стульями бросался… В общем, в результате она одумалась и ушла от него. Вкус в одежде у неё всегда хороший был, ну и выложила она объявление, мол – стилист по подбору одежды, и фотографии прикрепила свои в этих Габанах. Дело пошло, стала она зарабатывать сама, безо всяких богатых упырей, прямо расцвела вся! И работать ей нравилось… Так прошло почти полгода. А потом на неё как будто нашло что-то, помутнение какое-то, она удалила объявление и в тот же вечер вернулась к своему абьюзеру. Мне сказала что-то странное – мама, говорит, так надо, так будет правильно, так должно быть… А он, сволочь такая, вчера опять напился и руку ей сломал! В «травму» с ней ездили… Боюсь я за неё, Катерина Алексеевна! Этот подлец ведь и убить её может… – в этот момент Геннадий, тихо пьющий на кухне чай и старающийся не шуршать фантиком от конфеты, услышал сдавленные рыдания. Секунд через 10 женщина взяла себя в руки и продолжила, – и главное, не понимаю, кто надоумил её на это – к извергу вернуться?! Может, она в секту попала, и там её накрутили? Или, может быть, кто-то порчу на неё навёл?.. Как вы думаете?

– Людмила Николаевна, не обижайтесь, пожалуйста, на мой вопрос, но… Почему вы считаете, что ваша взрослая, 32-летняя дочь не могла самостоятельно принять такое решение, оценив, как ей казалось, все риски? По своей практике могу сказать – большинство женщин, которые возвращаются в токсичные отношения, принимают это решение самостоятельно. Да, это странно и не логично для окружающих (они не понимают, для чего нужно самостоятельно тянуться к страданиям) – но для самих этих женщин спорное решение вернуться к тиранам, гулящим и пьяницам порой кажется самым разумным выбором… Возможно, всё дело в ваших отношениях с отцом Леночки?

Повисла пауза.

– Ну… Про отца Леночки вы, конечно, правы – он у меня алкоголик был запойный, хоть и должность хорошую имел. Тоже и пропадал, и дрался… Потом всегда извинялся и подарки дорогие делал – то колечко золотое мне купит, то билет в театр, на самые лучшие места. Хотя вздохнула спокойно я только тогда, когда его не стало… И про то, что женщины сами выбирают страдать, вы, наверное, тоже правы. Мне все подруги твердили, мол, разведись ты с ним и не мучайся! Плевать, мол, кто чего скажет, жить с ним тебе, а не обществу… И надо было их послушать, конечно… Может быть, и Леночка тогда бы кого-то нормального нашла себе, – с тоской вздохнула Людмила Николаевна, – кстати, больше всего меня удивило совсем не то, что она к нему вернулась. Меня очень смутили её слова по поводу того, что ей именно «надо» к нему вернуться. Как будто её заставляет кто, а сама она не особенно-то и хочет! А ведь они даже в браке не состоят, у него так-то жена официальная есть. И дети…

– Это действительно не совсем обычно, что именно «надо» – задумчиво согласилась Катерина, – а ваша дочь ни добавляла к этому что-то вроде «вернусь к нему, потому что надо идти за сердцем, а меня сердце именно к нему тянет, каким бы он ни был»? Вы могли себя убедить, что она этого не хочет… Как говорится, желаемое за действительное.

– Нет, не добавляла. Я бы запомнила, – немного помолчав, ответила клиентка Катерины, – но я правда не думаю, что она вернуться к нему сама хочет! Глаза у неё такие были… Испуганные, что ли. Любви в них точно не было.

– Интересно, – задумчиво произнесла Катерина, но тут же задала новый вопрос, – а может быть, он угрожал ей? Например, что убьёт, если она к нему не вернётся?

– Она клянётся, что нет. В этот раз не угрожал…

Что было дальше, Геннадий уже не слышал, так как в это самое начал принимать душ, заглушивший журчанием воды продолжение рассказа Людмилы Николаевны о проблемах её взрослой дочки Леночки и её абьюзера.

***

Вытираясь большим махровым полотенцем, Геннадий отметил про себя, что голосов больше не слышно, что означало, что консультация завершилась. Зато до его ушей отчётливо долетал другой звук, раздававшийся из кухни – позвякивание чайной ложечки о стенки керамической кружки. Он вышел из ванной, прошёл на кухню и тут же столкнулся взглядом с улыбающейся Катериной.

– А я слышала, как ты пришёл. И как фантиком шуршал, и как в душе мылся… Привет! – обняла учителя математики возлюбленная.

– Фантик всё-таки было слышно? Ну вот, я так старался развернуть его бесшумно… Привет, Кать! – крепко обнимая и целуя её в ответ, отвечал Геннадий.

Катерина немного отстранилась, чтобы рассмотреть его и выражение её лица изменилось.

– Как ты, Гень? – обеспокоенно спросила школьная психолог, – глаза у тебя какие-то грустные…

– Я всё тебе расскажу, но разговор будет долгим… Так что лучше давай сначала ты расскажи. Как прошла консультация?

Катя с тревогой поглядела на возлюбленного, покачала головой, но всё-таки опустилась на кухонный стул и потянулась за пачкой овсяного печенья.

– Ну, историю ты и сам слышал, – сказала она, откинувшись на железную спинку кухонного стула, – пока ты мылся, я ей предложила несколько вариантов того, как можно попробовать донести до её дочери опасность совместной жизни с этим буйным тираном-абьюзером. Ну, и дала установку каждый день повторять себе то, что дочь – отдельный взрослый человек, и конечное право выбора партнёра и стиля жизни в любом случае всегда остаётся за ней. Всегда – исключительно за самим взрослым человеком, а не за его мамой или родственниками…

– Ну, всё правильно, – оживился ответил Геннадий, – полностью согласен с этим тезисом!

– А как прошло у тебя? Там, куда ты ездил… Или мне спросить тебя позже?

– Да можно и сейчас… Только я вижу, что тебе и самой хочется немного отдохнуть и переключиться после консультации. Спокойно допить чай под забавные видео в интернете. Я ведь прав?

– Угу, – активно закивала Катерина, пережёвывая печенье.

– Поэтому спокойно допивай свой чай, и приходи в комнату. Я расскажу тебе всё – с самого начала и до конца! А пока и сам соберусь с мыслями…

Пока Катерина допивала чай, Геннадий курил на балконе и наблюдал за застывшей, словно декорация в кино, природой: небо было полностью затянуто облаками, при этом не было ни ветра, ни дождя.

Минут через 10, которые показались учителю математики вечностью, в комнату наконец вошла школьная психолог, и Геннадий начал подробный рассказ о всех странностях, случившийся с ним за последние дни…