Читать книгу Дом номер 8 - - Страница 27

У Геннадия нечасто бывало, что он шёл, сам не зная, куда идёт и зачем. На часах была только половина 11-ого утра, до начала востриковской «экскурсии» оставалось ещё 4,5 часа, и учитель математики не придумал ничего лучше, чем купить холодного кваса и пойти в парк Победы, находившейся неподалёку. Что он и сделал, пройдя сначала до ближайшего супермаркета, а затем через подземный переход до входа в парк.

Светило солнце, и хотя Геннадий волновался за Катерину и ту девочку, мама которой сообщила о пропаже, он твёрдо намеривался хоть немного отдохнуть душой от всего фантастического безумия, свалившегося него в последнее время – просто посидеть в тени парковых деревьев, выпить холодного кваса, понаблюдать за прохожими и голубями, и помечтать о чём-нибудь приятном. Например, о том, как они с Катериной будут сегодня вечером, уютно обнявшись, продолжать смотреть его любимого «Шерлока» … Однако планам про «помечтать» не суждено было сбыться.

На третьей скамейке от входа сидел очень странный пенсионер: несмотря на довольно жаркую погоду, он сидел в драповом бежевом пальто ещё советского кроя, дополненном старомодной коричневой шляпой, и смотрел в одну точку.

«В такую жару – и при полном осеннем параде? – поразился Геннадий, – ну, шляпу я ещё понять могу – от солнца… Но драповое пальто?!! Тут от жары в холодильник залезть хочется, а этому чудаку хоть бы что! Очень странный дед…»

Тут только школьный учитель заметил, что всё ещё стоит посередине широкой парковой аллеи, пялясь, как дурак, на странного деда, да ещё и с банкой кваса в руке. Он оглянулся. По счастью, на другой стороне аллеи, немного наискосок от пенсионера, одна лавочка оказалась совершенно свободной, чем Геннадий и не преминул воспользоваться. Сев на лавочку, он хлопнул открывашкой на банке, и с наслаждением отхлебнул немного вкусного кисло-сладкого напитка, с бьющими в нос бодрящими пузырьками. Наслаждаясь прохладным напитком и с любопытством посматривая по сторонам, учитель математики тем не менее старался не упускать из вида странного старика в пальто и шляпе.

Однако, довольно быстро Геннадий устал держать пенсионера в зоне своего внимания, так как кроме сидения в одной позе (чуть расставив ноги и согнув по-стариковски спину) объект наблюдения не делал ровным счётом ничего. Разве что моргал периодически. Поэтому школьный учитель сначала отвлёкся на необычного бело-коричневого голубя, напрасно выплясывающего перед обычной серой голубицей; затем – на группу подростков на самокатах, и наконец, погрузился в смартфон.

Но вдруг со стороны лавочки странного деда, о котором Геннадий уже почти забыл, показалось какое-то движение и зазвучал чей-то голос. Учитель математики поднял голову и увидел, что к пенсионеру подошёл другой дед, в очках и с аккуратной седой бородкой, делающей его похожим на доктора Айболита. Впрочем, вместо белого халата он был одет в голубую рубашку-поло и светло-бежевые льняные брюки. «Айболит», стоял, опираясь на свою трость и что-то говорил в ухо деду-чудаку в шляпе. Тот не двигался и ничего не отвечал, продолжая безучастно смотреть прямо перед собой. Тогда «Айболит» наклонился к нему ещё ближе и сказал уже, видимо, максимально громко:

– Толик, Толик Громов я! Василич, ты что, совсем глухой стал? И слепой… Или тебя инсульт разбил? Хоть посмотри на меня!

На это дед в пальто наконец поднял голову и несколько секунд смотрел на собеседника. Затем в нём произошли изменения – он вдруг ожил, заулыбался и протянул руку для приветствия:

– Толик, ну конечно… Тебя я помню! Прости, не сразу память погрузилась.

– Что говоришь? – переспросил Толик «Айболит» Громов.

– Да, говорю, память уже подводит, старый стал. А тебя, смотрю, ноги подводят – с палкой ходишь…

– Вообще-то я уже 2 года с ней, как бедро сломал, так и хожу – немного отстранясь, удивился собеседник и покачал головой, – да, видать, память тебя и правда здорово подводит!

– Ну да, ну да… – рассеянно закивал странный пенсионер в шляпе, – а ты садись рядом, в ногах правды нет.

И дед-чудак как будто вновь завис, уставившись прямо перед собой в одну точку.

– Согласен, – кивнул пенсионер с бородкой, и аккуратно присел на скамью рядом со своим старым приятелем, – слушай, Толик, а тебе разве ни жарко? Сидишь тут, как пижон – в пальто и в шляпе, на самом солнцепёке… Не боишься, что тебе в голову напечёт? Опять, как в 76-ом… Забыл уже, как солнечный удар поймал, когда мы в Минводы ездили? Половину путёвки тогда с температурой провалялся! Ещё хорошо, что в санатории врачи толковые были, а то бы страдал ещё дольше…

Его странный собеседник снова ожил:

– Не удаётся найти в памяти… А, вроде вот! Ты про санаторий «Минводы», который недалеко от Южно-Сахалинска, его ещё в 1964-ом построили?

– Не знаю я, когда его построили… – снова удивился «Айболит» Громов и внимательно посмотрел на приятеля поверх очков, – ты будто газету читаешь, Василич. Ты себя хорошо чувствуешь? Или тебе в голову уже напекло, вот ты и чудишь?

– Да нет, не напекло, вроде, – как-то неуверенно ответил дед в пальто, – хотя точно я сказать не могу…

«Айболит» крякнул и всем корпусом повернулся к чудящему приятелю.

– Слушай, Василич, а у моей сестры Тони в те годы какая причёска была? Или этого ты тоже не помнишь?

В этот самый момент в парк вошли двое мужчин. Оба они были одеты в белые медицинские халаты, и приближались довольно быстро и решительно.

«За мной, что ли?! – с ужасом подумал Геннадий и похолодел, уже мысленно прикидывая, в какую сторону бежать, – может быть, это то, что имел в виду наладчик Фёдор? Или запрут в психушке будущего, или поймают и отправят на опыты! Или и того хуже – на органы…». Но опасения школьного учителя оказалось напрасными, так как медики явно взяли курс на лавочку с пожилыми приятелями.

Дед-чудак же снова завис, но через несколько секунд всё-таки ответил приятелю на вопрос про причёски:

– Ну, в 70-ые в моде были причёски «паж», «аврора» … И химка ещё.

Медики в белых халатах стремительно приближались, и Геннадию удалось рассмотреть их получше. Один был совсем молодой брюнет, похожий на грузина, другой – лысый и лет 40-ка. Оба были в очках, причём, очки лысого казались какими-то подозрительно знакомыми… Как, впрочем, и он сам. Словно учитель математики уже видел его раньше.

– Да «улей» она носила, «улей»! – почему-то вдруг вспылил пенсионер с бородкой, – над ней ещё смеялись все, потому что причёска тогда уже вышла из моды, а ей она нравилась! Дети во дворе дразнили её «Винни-пухом» … Я ещё за неё заступался, ругался с соседями, чтобы детей своих лучше воспитывали, хотя доля правды была – поесть она всегда любила, а уж за хороший мёд душу бы продала! Царство ей небесное… И ты тоже за неё заступался. Неужели не помнишь?!..

«Айболит» от эмоций даже поднялся со скамейки, причём на удивление резво.

– Память – это способность мозга получать, обрабатывать, хранить и извлекать информацию, – вдруг выдал дед в пальто и шляпе, не отлипая взглядом от пространства прямо перед собой, затем вдруг ожил, схватил старого приятеля за руку и заговорил страстной скороговоркой, – слушай, Толик, я тут одну вещь понял, и тебе скажу: нельзя нам, старикам, жить своей жизнью, какие-то там увлечения иметь, и хобби разные… Мы должны детей и внуков учить, опыт им свой передавать! Они – это вся наша жизнь, наша работа, и наше хобби. Поэтому – звони им каждый день, лучше – по нескольку раз в день, звони каждый час! И не бойся давать советы в любых вопросах и по любому поводу: ты старше – а значит, лучше знаешь, как им жить надо. Что они, зелёные, вообще понимать в жизни могут?! А лучше всего – переезжай к ним жить…

– Слушай, Василич… я наверное, лучше пойду, – сказал после небольшой паузы «Айболит» Громов, безуспешно пытаясь выдернуть руку из необычайно крепких пальцев своего чудаковатого приятеля.

Мужчины в белых халатах стояли недалеко от лавочки с пенсионерами и тихонько переговаривались, не сводя глаз со стариков. Во время сцены с безуспешным выдёргиванием уже побелевшей руки медики наконец подошли к ним и обратились к пенсионеру с бородкой.

– Добрый день! Мы очень сожалеем, но нам придётся забрать вашего друга. Дело в том, что Сергей Васильевич проходит лечение в нашей клинике… В специализированной клинике, – сказал лысый доктор, и многозначительно переглянулся с молодым коллегой, – простите нам нашу оплошность, мы разрешили ему сходить до пекарни за пирожками, которые он так любит. А он, видимо, по старой памяти, взял да и забрёл в парк! Еле нашли его…

После этого лысый доктор посмотрел на деда в пальто, и мягко сказал:

– Сергей Васильевич, отпустите, пожалуйста, рукав вашего товарища.

Странный пенсионер послушно отпустил рукав старого знакомого и снова задумчиво уставился в пространство.

– Ах, вон оно что… – понимающе протянул «Айболит», сочувственно глядя на приятеля, и потрясая освобождённой рукой, – то-то я и думаю, какой-то странный! Говорит невпопад, шляпа и драповое пальто на нём, в такую-то жару… Как жаль, хороший ведь мужик. Всю жизнь дружили: и учились, и работали вместе! Очень жаль, очень жаль… Ну, вы уж там постарайтесь, подлечите его, хорошо? А я его через недельку-другую навещу. Слышь, Василич? Пряников твоих любимых принесу, с орехами!

– Обязательно подлечим, Анатолий Савельевич, не волнуйтесь! – клятвенно заверил «Айболита» лысый доктор.

– А в какую больницу вы его? Постойте… а откуда вы знаете, как меня зовут? – поднял седые брови «Айболит» Громов.

Доктора отчего-то забегали глазами и переглянулись.

– А мы слышали, как он к вам обращался. По имени-отчеству, – наконец ответил лысый доктор.

– Разве обращался? – удивился пенсионер с бородкой, но затем махнул рукой, – значит, я просто не обратил внимания… Что ж, ладно, Василич, бывай! До свидания, товарищи доктора! Уж полечите его хорошо, хороший ведь мужик…

«Айболит» на прощание пожал руку врачам, похлопал по плечу деда-чудака и не спеша удалился, опираясь на свою трость.

Доктора наклонились к старику в шляпе, и что-то сказали ему на ухо. После чего тот послушно поднялся с лавочки, позволил взять себя под руки и в таком виде вывести из парка. Проходя через парковые ворота, лысый доктор почему-то оглянулся на Геннадия так, словно узнал его. При этом душки его очков блеснули под солнечным лучом, и в этот момент учитель математики вспомнил, где видел недавно точно такие же очки – на носу у Макситрия. Да и самого лысого видел там же, только ни в белом халате, а брючном костюме, увенчанным галстуком-бабочкой.

Взгляд лысого был мимолётным, и уже через мгновение вся троица скрылась из вида.

***

Только досмотрев сцену с докторами и пенсионерами до конца, Геннадий почувствовал, что, несмотря на жару, его бьёт лёгкая дрожь, а сердце колотится в темпе «полёта шмеля». Попытка успокоиться с помощью глубокого медленного дыхания не принесла результата, и тогда школьный учитель дрожащими пальцами набрал номер Катерины:

– Ты уже освободилась?

– Да, Гень, вот только что вызвала такси… А что? У тебя что-то случилось?

– Можно и так сказать…

– Что-то с Тамарой Константиновной?!

– Слава богу, нет. Я ни у мамы сейчас. Но мне страшно, Кать! Кажется, сейчас на моих глазах произошло что-то ужасное… Я не понимаю, что именно, и от этого мне ещё страшнее.

– Драматизируешь?

– Хм, – задумался Геннадий, – возможно, но не уверен. Слушай, а ты можешь изменить конечный адрес и приехать ко мне?

– Конечно, а ты где находишься?

– Парк Победы. Центральный вход.

– О, машина уже подъехала! Ладно, держись, я скоро буду…