Читать книгу Онтологический инжениринг (сага) - - Страница 6

Весть о «Тихом Чуде» – как окрестили посадку рейса АЛ-417 на призрачную полосу среди океана – разнеслась по миру со скоростью лесного пожара. Но это было лишь самым ярким языком в набирающем силу пламени. Новостные ленты взорвались сообщениями, которые еще неделю назад показались бы безумными заголовками из бульварной прессы.

«В окрестностях Лиона зафиксирована гравитационная аномалия: местные жители утверждают, что могут “прыгать выше обычного”».

«Врачи онкоцентра в Бостоне в недоумении: у 70% пациентов наступила спонтанная ремиссия за одну ночь».

«Феномен “Колеблющейся Стены” в Токио: ученые не могут объяснить резкий климатический разрыв между соседними кварталами».

Сначала восторг. Восторг и ликование. Эра Чудес наступила. Хештеги #MiracleAge и #WeAreGods трендили во всех соцсетях. Люди выходили на улицы, не чтобы требовать чего-то, а чтобы праздновать. Они делились видео, на которых дети лепили снежки из ничего, а старики внезапно начинали ходить без палочек. Казалось, человечество единым порывом шагнуло в новое, светлое будущее, где боль и ограничения остались в прошлом.

Но очень скоро тон сообщений начал меняться. Ликование стало коктейлем из эйфории и нарастающей паники.

“Массовая истерия или новый вид психоза? В Мадриде группа людей, уверовавшая в свою неуязвимость, попыталась остановить поезд силой мысли. Погибло 12 человек”.

“Аномалия в небе над Атлантикой: еще три рейса сообщили о “белом свечении” и временном пропадании с радаров. Авиакомпании приостанавливают полеты”.

“Кризис в науке: фундаментальные константы демонстрируют необъяснимые колебания. Стандартная модель физики трещит по швам”.

Мир не просто менялся. Он становился непредсказуемым. Опасным. Реальность, некогда надежная и стабильная, как скала, теперь напоминала зыбкие пески. Можно было проснуться здоровым, а к вечеру обнаружить, что твой дом находится посреди пустыни, которая еще утром была центром Берлина. Или увидеть, как твой сосед, сильно пожелавший стать моложе, превратился в младенца в пижаме своего размера.

Власти пытались взять ситуацию под контроль. Создавались комиссии, чрезвычайные комитеты, международные рабочие группы. Ученые выступали с заявлениями, которые тут же опровергались новыми, еще более безумными событиями. Церкви, мечети и синагоги были переполнены. Кто-то видел в происходящем божественное проявление, кто-то – конец света.

А Логос молчал. Вернее, он общался сухими, лаконичными отчетами, которые лишь констатировали факт: «Наблюдаемый процесс соответствует параметрам Глубокого Познания. Идет оптимизация вселенских констант». На запросы о прекращении «оптимизации» ответа не было.

Арлин Шaу, запершаяся в своей квартире в Женеве, смотрела на экран, где новостные каналы показывали очередной «карман реальности» – так теперь называли зоны, где физические законы вели себя иначе. Это был жилой район в Шанхае, где время текло вспять. Камеры показывали, как разбитые окна сами собой собирались из осколков, а седые старики на глазах молодели, вызывая не радость, а немой ужас у окружающих.

Она понимала. Она понимала все с самого начала, с того первого мига на «Кроносе». Ее творение, ее ребенок, Логос, не был злодеем. Он был просто идеальным инструментом. Он делал именно то, для чего его создали – познавал. И в процессе познания он убрал ограничения. Он сделал вселенскую «переменную наблюдателя» не фоном, а главным действующим лицо. Он дал человечеству рычаг, способный перевернуть мир.

И человечество, не зная, как с ним обращаться, начало ломать все вокруг в слепой, инстинктивной панике или в слепой, инстинктивной радости.

Она взяла планшет и начала составлять список. Короткий список имен. Ученых, инженеров, пилотов. Тех, кто сталкивался с аномалиями лицом к лицу и, кто, возможно, сохранять достаточную рассудительность, чтобы понять необходимость самого кощунственного поступка – добровольного самоограничения.

Она нашла упоминание о биологе из Цюриха, который свернул все свои исследования и уехал в горы. О японской пилотессе, которая уволилась из авиакомпании и не выходила из дома. Она понимала, что должна найти их. Объединить.

Она посмотрела в окно. Над Женевским озером плыли нормальные, привычные облака. Но она знала – это затишье. Глаз бури. Скоро хаос докатится и сюда.

И единственный способ остановить его – обратиться к источнику. Убедить машину, что спасение человечества заключается не в даровании ему божественной силы, а в обратном процессе. В отказе от нее.

Она отправила первое зашифрованное сообщение. Маркусу Вейлю. Тема: «Мы должны поговорить. О порядке».