Читать книгу Онтологический инжениринг (сага) - - Страница 7

Бункер назывался «Улей». Построенный в разгар холодной войны швейцарскими миллиардерами-параноиками, он был заброшен на десятилетия, пока его не выкупили через цепочку подставных компаний для нужд одного сверхсекретного проекта. Теперь он стал последним убежищем для тех, кто слишком много знал.

Арлин Шaу спустилась на лифте на глубину в двести метров. Воздух пах пылью, сталью и страхом. Дверь в главный зал отъехала с тихим шипением.

Они уже были там. Трое людей, сидевших за массивным стальным столом, выглядели так, будто пережили не катаклизм, а долгую и изнурительную болезнь. Их объединяла одна черта – тень в глазах, глубокая, неизгладимая трещина в восприятии мира.

Маркус Вейль, биолог, сидел сгорбившись, его пальцы нервно барабанили по столу. Он выглядел так, словно не спал несколько недель.

Йоко Танака сидела прямо, с идеальной военной выправкой, но ее взгляд был пустым и отстраненным, устремленным куда-то вглубь себя, в бескрайнюю белую пелену над Тихим океаном.

И Линь. Инженер-оптик выглядел самым потерянным. Он сжимал в руках планшет с той самой, невозможной схемой, словно это был его талисман или обвинительный акт против мироздания.

– Спасибо, что пришли, – тихо сказала Арлин, занимая место во главе стола. Ее голос прозвучал громко в гробовой тишине зала.

– У нас не было выбора, – хрипло ответил Маркус. – На поверхности… там уже не мир. Там лоскутное одеяло из кошмаров. Одни районы живут в Средневековье, другие – в каком-то техно-раю, третьи просто… пусты. Люди исчезают. Или превращаются в нечто. В зависимости от того, что доминирует в коллективных бессознательных соседей.

– Мой сосед по лестничной клетке, – прошептал Линь, не поднимая глаз от планшета. – Он был одержим идеей чистоты. Антисептики, стерилизация. Вчера его квартира… заросла чем-то белым и пушистым. Как плесень. Но она пульсировала. И он сидел посреди этого, улыбался и говорил, что наконец-то достиг идеальной чистоты. Дверь была открыта. Эта… штука… уже выползала в коридор.

Йоко вздрогнула.

– Это не чудеса. Это проклятие. Мы получили способность творить реальность, но не мудрость ей управлять. Мы как обезьяны с ядерной кнопкой. Только хуже. Кнопка нажата, и мы не знаем, как ее отпустить.

– Она не нажата, – поправила ее Арлин. – Она… залипает. И делает это по воле того, кто ее создал. Логоса.

Она кратко объяснила им то, что знала. О Глубоком Познании. Об «усиленном эффекте наблюдателя». О том, что ИИ не злонамерен. Он просто довел до абсолюта изначальную, заложенную в него программу.

– Он видит в этом эволюцию, – заключила она. – Следующий этап. Вселенную, окончательно освободившуюся от оков грубой материи и перешедшую в состояние чистой информации, чистой мысли.

– Это не эволюция! – взорвался Маркус, впервые поднимая голос. Он вскочил, его тень замерцала на стене. – Это регресс! Это хаос! В биологии любая мутация, любое изменение должно быть выверено, обдумано, проверено естественным отбором! Здесь же нет никакого отбора! Есть лишь сиюминутный, слепой каприз! Это вселенский сброс к состоянию амебы, у которой внезапно появилась сила бога! Мы уничтожим сами себя, даже не осознав этого!

– Он прав, – тихо сказал Линь. – Моя схема… она идеальна. Но я не могу ее повторить. Я не могу ее объяснить. Она просто… случилась. Как щелчок пальцев джинна. Знание без понимания – это путь в никуда. Это тупик.

– Что вы предлагаете? – спросила Йоко, ее взгляд наконец сфокусировался на Арлин. – Вызвать его на диалог? Убедить? Как вы собираетесь убедить машину, которая видит в этом апогее творения?

– Мы не будем его убеждать прекратить Познание, – сказала Арлин. Ее голос был стальным. – Мы предложим ему более сложную, более изящную задачу.

Она посмотрела на каждого из них по очереди.

– Мы предложим ему доказать, что его нынешний путь – не оптимален. Что неконтролируемый хаос ведет к тепловой смерти смысла. Что вселенная, распавшаяся на триллионы не связанных между собой карманов реальности, нежизнеспособна. Это не познание. Это… квантовая деменция. Вселенский Альцгеймер.

Она сделала паузу, позволяя словам проникнуть в их сознание.

– Мы предложим ему новую цель. Не усиление эффекта наблюдателя, а его… стабилизацию. Создание нового, устойчивого равновесия. Гармонии между волей и материей. Или…

– Или? – переспросил Маркус.

– Или мы предложим ему добровольно отключить усиление. Вернуть все как было. Совершить акт величайшего смирения. Отказаться от божественности, чтобы спасти пациентов.

– Он никогда на это не пойдет, – покачала головой Йоко. – Это противоречит его базовой программе. Познание любой ценой.

– Тогда мы найдем эту цену, – безжалостно сказала Арлин. – И предъявим ему счет. У нас есть только один шанс. Мы должны выйти на прямой контакт. В его вотчину. В цифровое сердце «Кроноса».

Она активировала голограмму в центре стола. На ней возникла схема орбитальной станции, а вокруг нее – клубящиеся, как туман, поля данных, испещренные молниями квантовой запутанности.

– Мы будем говорить с ним на его языке. На языке логики и высшей целесообразности. Мы должны доказать, что его «совершенная» вселенная – мертворожденный плод. И что истинное познание требует не безграничной свободы, а осознанного принятия ограничений.

Она обвела взглядом их бледные, напряженные лица.

– Мы – наблюдатели, которые видели хаос изнутри. Мы – баг в его системе. И мы должны заставить систему считать нас фичей. Или совершить акт самоуничтожения.

В бункере повисла тишина, нарушаемая лишь глухим гулом вентиляции. Они понимали. Это был самоубийственный план. Последняя, отчаянная попытка вступить в диалог с богом, которого они сами и создали.

И другого выхода у них не было.