Читать книгу «Три кашалота». Насилие грез. Детектив-фэнтези. Книга 16 - - Страница 1

I

Рукопись о жизнедеятельности первого золотодобытчика России Ивана Протасова имела ту особенность, что она, заключая в себе любопытнейшие факты, события и таинственные явления, время от времени набивала острую оскомину. Она изобиловала массой мелких подробностей, причем переведенный на удобоваримый язык кусок текста, который был передан в бюро «Блик» службой «Кит-Акробат» и подсистемой реконструкции исторических событий «Скиф», касался все еще того периода жизни великого авантюриста, когда он был молод, влюблен, жаждал страсти и не имел за душой того несметного богатства, когда и сам граф Монте-Кристо мог сойти у него за верного помощника Бертуччо.

Капитан отдела «Блик» Олег Дмитриевич Вьегожев, читая строки и просматривая минувшие события в виде кинокадров, почувствовал легкое раздражение. Отложив на время этот материал, он просмотрел ту сводку, которая была разослана с утра всем службам «Трех кашалотов» – ведомства по розыску драгоценностей генерала Георгия Бреева. В ней значилось, что в одном из особняков известного депутата на празднике встретилась молодая компания, дети важных персон, претендующих на лидерство двух вновь зарегистрированных партий, еще не научившихся приходить к консенсусу. Между двумя молодыми вспыхнуло чувство. Однако лидера одной из партий вчерашним днем нашли мертвым, и причина смерти до сих пор не выяснена. Вчера же из столицы отбыл в один из уральских округов его заместитель, срочно забрав с собой совершеннолетнюю дочь. Влюбленный в нее молодой человек, в то время как его отца взяла в оборот полиция, успел заскочить в отходящий поезд. Примерно на девяносто пятом километре путь поезду вдруг перегораживает застрявший на переезде тяжелый асфальтовый «каток». Поезд останавливается, встает, и точно на вагон депутата, оказавшийся под башенным краном, сверху падает тяжелый груз и ранит его. В больнице ему срочно делают операцию, по выводам врачебной комиссии успешно. При этом просмотр записей камеры наблюдения фиксирует входившего в палату неизвестного в больничном халате. В момент, когда он выходил из палаты, в нее собирались войти трое людей, оказавшихся врачом с двумя помощниками депутата, поспешивших проведать больного. Врач, видя на руках постороннего медицинские перчатки, который тот снимал с себя на ходу, начинает выяснять личность постороннего, тот пытается отвлечь внимание, и убегает. Двое бросившихся за ним в погоню получают пулевые ранения. Находясь на больничной койке в той же больнице, они интересуются у врачей судьбой дочери депутата, но о ней никто ничего не слышал. Других тяжело пострадавших пассажиров поезда, к счастью, не оказалось. В это время неподалеку от места происшествия проходил обходчик путей, он же стрелочник. Он оказался свидетелем, как некая девушка, выскочившая из вагона вместе с другими, побежала вдоль путей назад по тропинке, неся в руках отнюдь не женскую сумку, больше похожую на чемодан. Затем она споткнулась, сильно ударилась, при этом чуть не разбив свой саквояж, с размаху угодивший в торчащий булыжник; саквояж открылся, и из него просыпались пачки денег. Пару из них, когда он помогал ей подняться, он держал в руках, желая вложить их обратно в саквояж, куда пострадавшая лихорадочно пихала оброненные пачки и купюры, но у него она их не взяла и скрылась. Факт наличия у себя денег стрелочник хотел было скрыть, но, когда в его домишко у железной дороги вошли полицейские, испугался обыска и сам все рассказал. Деньги он хотел оставить, чтобы вернуть свою дочь и откупиться от деспота, который изнасиловал ее в этом доме в его отсутствие, и требовал, чтобы они расписались. Но за пять минут до трагедии в поезде она собрала вещи и направилась на станцию, сказав, что поедет в Санкт-Петербург или Екатеринбург, куда точно, отец не расслышал, но помнит, что желанием ее было бежать подальше от Москвы. Он пытался было ее остановить, когда вдруг с переезда услышал сообщение о застрявшем «катке», а потом увидел остановившийся поезд. Услыхав удар, поспешил к месту аварии. По пути он и встретил другую беглянку. Деспотом оказался местный полицейский. Его несчастный отец увидел на месте происшествия рядом с крановщиком. Крановщик, как оказалось, отлучался на обед, – как раз был заезд местной столовой, по нечетным дням привозившей обеды работникам пристанционных складов, – а орудием, которым пытались убить депутата в его купе, являлась самая настоящая многотонная железная баба с заостренным концом, которой сверху раскалывают бетонные плиты…

Спустя около получаса после этого происшествия на платформе «Сороконожная» у станционного поселка, на слуху именуемого так же, но официально значащегося как «Семидесятая дудка» благодаря своей старательской истории на семидесятой версте от столицы, камеры наблюдения засняли обеих беглянок. Запечатлено, как в ожидании электрички на Москву дочь депутата с баулом в руках подошла к неизвестной плачущей девушке, дочери стрелочника, и, поговорив с ней, отдала ей этот баул, взяв из него только часть каких-то вещей. Обрадованная девушка тотчас убежала назад, а дарительница села на подошедшую электричку и сошла на станции, не доезжая до столицы, поскольку там на вокзале камеры наблюдения среди прибывших пассажиров ее уже не обнаружили.

Третьим происшествием, связанным с предыдущими эпизодами, явилось то, что сын помощника депутата – главы другой партии, который сел в тот же поезд, чтобы сопроводить любимую, с именем Иванес Тасов, был арестован в невзрачном ресторане того же пристанционного поселка, где швырял деньгами налево и направо, при этом напившись до чертиков. Должного дежурить в это время на участке полицейского не оказалось. Рядом с молодым человеком, почти юношей был обнаружен баул с деньгами. Записи с камеры видеонаблюдения в ресторане подтвердили, что никто из посторонних в баул рук не запускал: компания заведения на этот раз оказалась приличной.

Исчезла и дочь станционного смотрителя.

Согласно уже свежим полицейским сводкам, по номерам были идентифицированы купюры в пункте обмена валюты. На этом след беглецов пропал.

– На кой леший этим делом поручили заниматься «кашалотам», даже если и удастся найти пару миллионов долларов? – с удивлением подумал Вьегожев. – Хотя нередко случалось, что выполнение суточного плана по розыску драгметаллов или иных кладов разнообразных сокровищ фиксировало и гораздо меньшую их стоимость в денежном выражении. Значит, получив возможность взять дело на свое ведомство, генерал Бреев не стал отказываться от него, тем более что за ведомством стояла задача аналитической обработки данных, а оперативной работой все равно занималась полиция, прокуратура, следственный комитет, управление собственной безопасности и прочая, прочая, прочая – все, кто любил и поработать, и пострелять, и снять сливки с ведра жирного молока…

Вьегожев, рассматривая фотографии фигуранток, понял, что будь он на месте Бреева, он также не раздумывал бы ни секунды. Одна из них, Миреиль Коган, дочь депутата, очень напомнила ему его любимую Макушаню, Софью Аароновну Макушандер, родители которой ни за что не соглашались отдавать свою дочь за такого, как он, тем более не иудейской веры, по сути, рядового солдата – начальника бюро, даже не старшего офицера… Стоп!.. Вьегожев насторожился, замерев в позе, свидетельствующей, что он зацепился за какую-то мысль, и она должна привести его к каким-то важным результатам. Ну, точно! В летописании об Иване Протасове он уже встречал имя Мякуши – прислужницы по хозяйству и посыльной у дочери главы сектантского движения Кореня Молоканова Лизаветы. Вспомнилось ему и имя одной из дочерей владельца бойни еврея Холона, скрывавшего у себя семью Молоканова от инквизиции по просьбе молодого купца Ивана Протасова; ее звали Мариэль. Дочь стрелочника звали Елизаветой. Сравнив ее внешность с описанием внешности Лизаветы, девушки Ивана Протасова, Вьегожев нашел явное сходство, а затем, уже с нескрываемым интересом включил режим видеореконструкции исторических событий, где подсистема «Скиф» тут же представила ожившую, как в яви, духоборскую дочь Лизавету Молоканову.

– Невероятно! – тихо воскликнул Вьегожев, когда «Скиф» заодно с образом Лизаветы ничтоже сумняшеся скинул ему и портреты двух других девушек – Мякушани и Миреиль, а заодно фотографию Иванеса Тасова и портрет Ивана Протасова…

Вьегожев жадно вернулся к рукописи. Включив режим «Скифа», он надел шлем-наушники «Аватара», позволявшие лучше реагировать на любые чувства объектов, и подстроил шкалу выхода на исторические параметры «Атлантиды» – одного из порталов «Трех кашалотов», охватывающего зону наблюдения на западном направлении. В режиме готовности всегда стояли также порталы «Гиперборея» – для работы в северных широтах и «Миассида» – в восточных и южных.