Читать книгу Хирург драконьих кланов - - Страница 4

Следующие несколько часов слились в одно мутное, изматывающее пятно. Гульнару не отпускали от раненого, которого, как она узнала, звали Гранит. Старуха-знахарка, представшая как Бабка Хрипла, теперь смотрела на нее не с укором, а со сложной смесью страха, зависти и вынужденного почтения. Она приносила отвары из горьких трав, которые Гульнара, понюхав и вспомнив курс фармакологии, одни отвергала, а другие, пахнущие ромашкой и чем-то вяжущим, разрешала давать раненому для питья.

Сама Гульнара, промыв руки в последней чистой воде, сделала примитивную повязку из прокипяченных тряпок, стараясь изолировать рану от грязи пещеры. О перекиси больше не было и речи – флакончик она спрятала в глубокий карман своих порванных штанов, оставшихся под халатом, как величайшую драгоценность.

Она сидела на камне у входа в грот, завернувшись в грубый, но сухой плащ, который дал ей Грохот. Дрожь, наконец, начала отступать, сменяясь леденящей, всеобъемлющей усталостью. Руки пахли кровью и чужим потом. Мысли пытались ухватиться за реальность, но она уплывала, как дым.

«Меня зовут Гульнара Иванова. Я старшая медицинская сестра хирургического отделения городской больницы номер три. Я должна была дежурить в новогоднюю ночь. Я зашла в автоклав…» Дальше цепочка обрывалась. Логика не работала. Перед глазами стояли вертикальные зрачки, чешуя на скулах, рана, пузырившаяся пеной от перекиси.

Шаги заставили ее вздрогнуть. Из темноты тоннеля вышел не Грохот и не Зубарь. Это был другой стражник, старше, с мощными, неповрежденными рогами, закрученными, как у горного барана. Его доспехи были не из грубой кожи, а из темных, отполированных пластин, напоминавших черный сланец. За ним шли еще двое. Их осанка, взгляд – все говорило о статусе.

– Белый Лекарь, – произнес старший. Его голос был низким, как перекатывание камней в глубине ущелья. – Вождь Каменной Чешуи желает тебя видеть.

Не «просит», а «желает». Гульнара медленно поднялась, чувствуя, как каждая мышца ноет. Она кивнула, не находя слов. Что она могла сказать? Отказаться? Она была в их власти, в их каменном чреве.

Ее провели через лабиринт пещер в более просторную, даже обжитое помещение. Это была не просто пещера, а нечто вроде зала. Стены здесь были частично обработаны, сколоты, чтобы сделать их ровнее. В нишах горели не факелы, а чаши с тем же светящимся мхом, дававшие мягкий, холодноватый свет. В центре на массивном, грубо отесанном троне из цельного куска черного камня сидел тот, кого назвали Вождем.

Он был стар. Чешуя на его лице и руках поблекла, стала почти прозрачной, как пергамент, прочерченный сетью глубоких морщин. Но глаза, такие же желтые с вертикальными зрачками, горели острым, нестареющим умом. Его рога, огромные и ветвистые, как корни древнего дуба, были покрыты тонкой паутиной серебряных насечек – знаков, которые, как позже узнала Гульнара, означали годы правления и великие битвы. На нем не было доспехов, только тяжелый плащ из шкуры какого-то исполинского зверя.

Рядом с троном стояли несколько существ, похожих на него возрастом и серьезностью выражения. Советники. Один, сухопарый, с почти безволосой головой, уставленной мелкими рожками, как у ящерицы, смотрел на Гульнару с неприкрытым любопытством. Другой, массивный, с лицом, изуродованным старым шрамом, – с подозрением.

– Подойди, дитя чужих земель, – сказал Вождь. Его русская речь была безупречной, лишь слегка отягощенной тем же гортанным акцентом. Удивительно, но Гульнара уже почти перестала обращать на это внимание. Языковой барьер, казалось, здесь почти отсутствовал, будто ее сознание само подстраивалось, или этот мир обладал магией понимания.

Она сделала несколько неуверенных шагов вперед и остановилась, не зная, нужно ли кланяться.

– Меня зовут Григор, – представился Вождь. – Мой сын рассказывал о твоем… искусстве. Ты остановил Каменное Дыхание на ране воина Гранита. Исцелил то, что наши знахари считали смертным приговором.

– Я не исцелила, – тихо, но четко сказала Гульнара. Голос звучал хрипло от усталости. – Я только очистила рану и сняла острое воспаление. Ему нужен покой, чистая вода и хорошее питание, чтобы организм… чтобы тело само справилось с остатками болезни.

– Скромность? Или хитрость? – прорычал массивный советник со шрамом. – Никто не очищал Каменное Дыхание за всю историю кланов. Оно не поддается скальпелю и травам. Ты использовала магию. Сильную и незнакомую.

– У меня нет магии, – настаивала Гульнара, чувствуя, как нарастает раздражение. Она устала, она испугана, она хочет домой, а ее допрашивают о каких-то магиях. – У меня есть знания. Знания о том, как устроено тело, как оно борется с заражением, как чистота помогает заживлению. Я медсестра. Сестра милосердия. Я лечу людей.

– Здесь нет людей, Белый Лекарь, – мягко, но внушительно произнес советник с рожками. – Здесь есть народ Дракона. Дети Камня, Огня и Неба. Наше тело крепче, наша кровь горячей, а раны часто несут в себе не просто сталь, но и волю врага. То, что ты сделала… Это был акт воли. Сильной, целенаправленной. Ты сразилась с чужой магией и победила ее простой водой и куском ткани.

Гульнара хотела возразить, что это была не «простая вода», а перекись водорода, но поняла, что объяснение химических процессов здесь будет звучать еще более безумно, чем признание в магии. Она замолчала.

– Откуда ты пришла, дитя? – спросил Вождь Григор. – Твоя одежда, твоя речь… ты не из клана Огненных Крыльев, не из Скальных Грив, и уж тем более не из выродившихся Небесных Глаголов. Ты… чужая этому миру. В этом сходятся все.

«Мир». Это слово прозвучало как приговор. Значит, они понимали, что она не просто заблудившаяся путница.

– Я… не знаю, как сюда попала, – честно сказала она, и голос ее дрогнул. – Я была на своем посту. В больнице. И… появилась дверь. Из пара и света. Я шагнула и упала сюда. В вашу пещеру.

В зале воцарилась тишина. Советники переглянулись.

– Врата, – наконец произнес советник с рожками. – Древние, почти мифические врата между мирами. Они открываются в моменты мощных энергетических всплесков. Новогоднее Полнолуние… оно создает напряженность в тканях реальности.

– Значит, она не шпион, – процедил советник со шрамом, явно разочарованный. – Просто… случайный дар небес. Или испытание.

– Дар, – твердо сказал Вождь Григор. Его старые глаза изучали Гульнару. – Мы воюем с кланом Огненных Крыльев. Их магия огня прожигает наши доспехи, их ярость не знает границ. Раненых много. Наши знахари умеют лечить переломы, останавливать кровь, но против магических ран они почти бессильны. Ты, Белый Лекарь, показала, что можешь им противостоять. Ты нужна Каменной Чешуе.

В его словах не было просьбы. Была констатация факта.

– А я? – вырвалось у Гульнары. – Мне нужно домой! У меня там жизнь, работа… там меня ждут! – Она понимала, что звучит как капризный ребенок, но не могла сдержаться.

– Врата, если это они, откроются вновь лишь при следующем совпадении сил, – сказал советник с рожками. – Следующее Новогоднее Полнолуние. Через год.

Год. Целый год в этой каменной темнице, среди существ, которые лишь отдаленно напоминали людей, на войне, о которой она ничего не знала. Отчаяние, черное и липкое, подкатило к горлу.

– До тех пор, – продолжал Вождь, – ты будешь под защитой Каменной Чешуи. Тебе дадут жилище, пищу, все необходимое для твоего… искусства. Твоя задача – помогать нашим раненым. В обмен на это, мы оберегаем тебя. Вне наших пещер тебя либо убьют, как чужеродное существо, либо захватят Огненные, чтобы выведать твои секреты или заставить работать на них. Выбора у тебя нет, дитя.

Он был прав. Ужасно, неоспоримо прав. Она была в ловушке. Но ловушка эта предлагала не цепь и темницу, а халат и пациентов. Ту же работу, но в тысячу раз более страшных условиях.

Она подняла голову, с трудом глотая комок в горле. Вождь и его советники смотрели на нее, ожидая ответа. Не смирения, а скорее, признания реальности.

– Мне нужны инструменты, – сказала она наконец, и в ее голосе вновь зазвучали знакомые, деловые нотки. – Острые. Чистые. Не эти тупые ножи. Мне нужно много чистой ткани, которую можно кипятить. Мне нужно отдельное место, где будет чисто, где я смогу работать. И… – она сделала паузу, – мне нужно, чтобы меня слушались. Без вопросов. Когда я говорю, что нужно сделать с раненым, это нужно сделать. Иначе все мои усилия бессмысленны.

Вождь Григор медленно кивнул, и в уголках его жесткого рта дрогнуло нечто, похожее на одобрение.

– Будет исполнено, Белый Лекарь. Грохот и Зубарь будут твоей охраной и помощниками. Бабка Хрипла и ее ученики передадут тебе свои запасы трав и будут помогать. С этого момента ты – Лекарь Каменной Чешуи. – Он поднял с подлокотника трона тяжелую руку, покрытую бледной чешуей. – Но помни. Твоя сила – теперь сила нашего клана. Измена или бегство будут расценены как объявление войны всему, что ты есть. Поняла?

Гульнара встретилась с ним взглядом. В его глазах не было злобы. Была суровая, каменная правда правителя, отвечающего за жизни своих детей. Она кивнула.

– Поняла.

Ее отвели в небольшую, но отдельную пещеру-нишу. Там уже лежали грубые, но новые шкуры для постели, глиняный кувшин с водой, чаша со странными, но съедобными на вид кореньями и куском вяленого мяса. У входа, как немые стражи, встали Грохот и Зубарь.

Гульнара осталась одна. Она села на шкуры, обхватила колени руками и уставилась в стену, на которой прыгали отблески светящегося мха. Она не плакала. Слез больше не было. Было только оцепенение и осознание факта: Гульнара Иванова, старшая медсестра, исчезла. Осталась только Белый Лекарь. И у нее была работа на целый год. В мире драконов, войны и магии, где ее самым мощным оружием был флакончик перекиси и умение не отступать перед лицом ужаса.