Читать книгу Хирург драконьих кланов - - Страница 5

Первые дни в Каменной Чешуе были похожи на попытку наладить работу полевого госпиталя в каменном веке, если бы пациенты были вдвое сильнее, упрямее и покрыты чешуей. У Гульнары не было выбора, кроме как погрузиться в работу с головой. Это был единственный способ не сойти с ума от тоски по дому и страха.

Пещеру, которую ей выделили, она назвала про себя «процедурной». С помощью недовольных, но послушных Грохота и Зубаря (они, как выяснилось, были братьями) она добилась того, чтобы пол вымели дочиста, а затем застелили большим количеством свежих, сухих шкур. В углу сложили груду относительно чистых тряпок, принесенных женщинами клана. Рядом поставили большой, всегда наполненный водой каменный чан и сложили охапку дров для поддержания под ним углей – стерилизация стала постоянным процессом.

Самым большим достижением стали инструменты. Местный кузнец, угрюмый детина с чешуей цвета вулканического камня, по ее настойчивым требованиям и грубым рисункам углем на стене выковал несколько предметов: острые, как бритва, скальпели из темного металла, похожие на хирургические лопаточки, прочные пинцеты и даже подобие зажимов с простым механизмом. Они были грубыми, тяжелыми, но невероятно острыми. Гульнара, получив их, чуть не заплакала от облегчения – теперь у нее были руки.

Но главной проблемой стали не инструменты и не условия. Ими стали люди. Вернее, драконы в человеческом облике.

Первым делом она навела порядок среди «пациентов». Раненых, которые валялись где попало, свели в два смежных грота, которые стали палатами. Она ввела сортировку: тяжелые – ближе к выходу из ее процедурной, те, что полегче – дальше. Это вызвало бурю негодования. Воины Каменной Чешуи, оказывается, имели четкую иерархию, основанную на боевых заслугах и силе. Старый ветеран с отрубленными пальцами возмущался, что его положили рядом с молодым, только что получившим первое ранение юнцом. Гульнара, выслушав поток гортанной брани, просто поставила руки в боки.

– Здесь нет старших и младших! – заявила она так громко, что эхо пошло по пещерам. – Здесь есть только «тяжелый» и «легкий»! Ты тяжелый, ты и лежишь тут! Не нравится – вставай и уходи воевать! Но если останешься – будешь слушаться меня!

Ветеран, по имени Утес, буравил ее взглядом своих желтых, раскосых глаз. Потом неожиданно фыркнул, лег на шкуры и отвернулся к стене, но больше не спорил. Слух о том, что Белый Лекарь не боится даже седых ветеранов, пошел по пещерам, прибавив ей как страха, так и уважения.

Следующей проблемой стали местные знахари во главе с Бабкой Хриплой. Они не желали отдавать свою власть над здоровьем клана какой-то пришелице в белом, которая лечила «простой горячей водой». Они продолжали приносить свои отвары, свои припарки из гнилых кореньев и плесени, которые, по мнению Гульнары, только усугубляли инфекцию.

Конфликт разразился из-за молодого воина по имени Щебень. У него была глубокая колотая рана на бедре, уже начавшая гноиться. Бабка Хрипла наложила на нее свою «вытягивающую» пасту из какой-то липкой глины и измельченных червей. Когда Гульнара пришла делать перевязку, она едва не потеряла сознание от запаха. Рана под пастой была в ужасном состоянии, края почернели.

– Снять это немедленно! – приказала она помощникам Бабки, двум тощим подросткам с едва прорезавшимися рожками.

– Не смей! – заскрипела Хрипла, загораживая собой пациента. – Это древнее знание! Паста вытянет дурную кровь!

– Она вытянет его жизнь! – закричала Гульнара, теряя последние остатки терпения. – Это рассадник заразы! Видишь? Чернота! Гангрена! Если сейчас не очистить рану, он потеряет ногу или умрет от заражения крови!

Между ними вспыхнула перепалка. Гульнара, не зная местных терминов, сыпала своими: «некротическая ткань», «сепсис», «ампутация». Бабка в ответ шипела о «духах болезни», «ядре раны» и «гневе земли». Воин Щебень смотрел на них испуганно, не зная, кого слушать.

В конце концов Гульнара, не в силах убедить, решила действовать. Она повернулась к Грохоту, который наблюдал за сценой, скрестив руки на груди.

– Грохот! Прикажи своим воинам удержать Бабку и ее учеников! Это приказ Белого Лекаря для спасения жизни воина Каменной Чешуи!

Грохот, после секундного замешательства, кивнул. Он был солдатом, и приказ был отдан четко, со ссылкой на благо клана. Два других стража мягко, но твердо увели ворчащую Бабку и ее помощников из грота.

Работа была долгой и тяжелой. Пришлось срезать почерневшие, мертвые края раны, вычищать густой, зловонный гной. Гульнара использовала последние капли перекиси, которую развела в кипяченой воде, создав слабый антисептический раствор. После очистки она наложила повязку из прокипяченных тряпок, смоченных в простом отваре ромашки, который сама же и приготовила, найдя похожие цветы среди запасов Хриплы.

На следующий день у Щебня спала температура. Через два дня воспаление начало отступать. Через пять он уже пытался вставать, опираясь на палку. Он смотрел на Гульнару не просто с благодарностью, а с благоговением, как на существо высшего порядка.

Этот случай стал переломным. Вождь Григор, узнав о конфликте, вызвал к себе и Гульнару, и Бабку Хриплу. Он выслушал обе стороны, а затем взглянул на выздоравливающего Щебня, которого принесли на носилках.

– Белый Лекарь доказала силу своего метода, – произнес Вождь. – Хрипла, твои знания ценны для клана, но в вопросах гнойных ран и магических поражений отныне главной будет Белый Лекарь. Вы будете работать вместе. Ты и твои ученики – будете собирать для нее травы, готовить отвары по ее рецептам, помогать в уходе. Понятно?

В голосе старика звучала непреклонность. Бабка Хрипла, потупив взгляд, кивнула, но в ее старческих глазах Гульнара увидела не смирение, а затаенную, жгучую обиду. Война за авторитет была выиграна, но мир так и не наступил.

Помимо борьбы с инфекциями, Гульнара столкнулась с совершенно новыми для нее случаями. Однажды принесли воина, который после схватки с магом Огненных Крыльев страдал от чего-то вроде внутренних ожогов. Его кожа была не обугленной, а покрытой странными, сухими, горячими на ощупь пятнами, из-под которых сочилась прозрачная жидкость. Никакие мази из запасов Хриплы не помогали, они лишь вызывали дикую боль. Гульнара, вспомнив лечение ожогов, приказала принести чистый животный жир (нашелся медвежий), растопила его и смешала с отваром коры дуба (аналог, найденный по описанию вяжущих свойств). Получившуюся мазь наносили тонким слоем. Боль стихла почти мгновенно, а через сутки пятна начали бледнеть. Для клана это стало еще одним чудом.

Другой случай был более жутким. Воин вернулся из разведки со странным предметом, вонзившимся ему в предплечье. Это был не наконечник стрелы, а кристалл цвета темной крови, теплый на ощупь и… пульсирующий. Рана вокруг него не кровоточила, а будто «цвела» – из нее прорастали тонкие, алые ниточки, похожие на сосуды, которые медленно расползались по руке. Воин жаловался на жар и странные видения – ему мерещились крики и вспышки огня. Знахари в ужасе развели руками – это была чистая, концентрированная магия Огня, внедрившаяся в плоть.

Гульнара изучала пульсирующий кристалл, чувствуя, как от него исходит почти осязаемая угроза. Вытащить его обычным способом было нельзя – нити уже срослись с тканями. Но она заметила одну деталь: там, где ее металлический пинцет (неиспользованный и холодный) касался алых нитей, они слегка съеживались. У нее возникла безумная идея.

Она приказала принести с поверхности, с ночного мороза, глыбу чистого, не тронутого землей льда. Обернув лед в прокипяченную кожу, она начала аккуратно, миллиметр за миллиметром, прикладывать его к расползающимся алым нитям. Эффект был поразительным. Нити, как живые, стали сжиматься, темнеть, терять упругость. Кристалл перестал пульсировать, его свечение померкло. Когда весь пораженный участок был обработан холодом, Гульнара, действуя быстро, с помощью своих острых инструментов иссекла мертвые, почерневшие нити и, ухватив пинцетом кристалл, одним резким движением вытащила его. Раздался тихий, словно стеклянный, хруст. Кристалл рассыпался в руках в мелкую алую пыль, которая тут же угасла. Рана, наконец, начала кровоточить обычной, темной кровью. Ее обработали и перевязали.

Это «исцеление» произвело эффект разорвавшейся бомбы. Способность Белого Лекаря противостоять не просто последствиям, а самой живой, враждебной магии, заставила смотреть на нее уже не как на искусную знахарку, а как на силу, сравнимую с могущественными магами древности.

Гульнара же, сидя вечером в своей нише и пытаясь есть безвкусную похлебку, думала не о славе. Она думала о том, что лечила «внутренние ожоги» смесью, напоминавшей народные средства, а «магический кристалл» поборола с помощью криотерапии – направленного холодового воздействия. Ее методы работали. Но работали они здесь, в этом мире, как магия. И этот факт все больше отделял ее от Гульнары-медсестры и укреплял в образе Белого Лекаря, существа, чья сила была необъяснима, а значит – пугающей и желанной одновременно.

Она засыпала, прислушиваясь к гулу пещеры, к далеким голосам драконьего клана, к скрипу крыльев летучих мышей где-то в верхних ярусах. Она начинала понимать распорядок их жизни, их грубый юмор, их суеверия. Она даже выучила несколько самых ходовых слов на их наречии. Мир больницы отдалялся, становясь сном. А этот мир, холодный, каменный и опасный, с каждым днем становился все более… реальным.