Читать книгу Инвестируй! 30 причин начать прямо сейчас - - Страница 8

Что ты оставишь после себя? Старый шкаф, пару кастрюль, «трёшку» в Митино и стопку пожелтевших фотографий? Или что-то большее? Мы живём в культуре, где наследство часто сводится к набору «выживших вещей»: квартира, купленная ещё в советские времена, дача с облупившейся беседкой, коллекция хрусталя, которая когда-то считалась показателем статуса. И это всё.

Звучит, конечно, мило, но миллионы людей именно так и определяют понятие «наследие». Как будто смысл твоей жизни – это переписанная на детей «двушка» и пачка долговых квитанций. Но если смотреть шире, наследство – это не про квадратные метры и не про мебель, которая через три года поедет на свалку, настоящее наследие – это сила. Фонд, который работает на следующие поколения. Бизнес, который кормит семью ещё десятилетиями. Знания и мышление, которые позволяют детям не просто выживать, а создавать.

Антуан де Сент-Экзюпери писал: «Мы не наследуем землю у предков, мы берём её взаймы у детей». И это куда более честная формула жизни. Вопрос лишь в том, оставишь ли ты своим детям ресурс или обременение. Давайте честно, передать детям квартиру – это хорошо. Но квартира, как я уже сказал выше, – это не наследие. Это инструмент, причём инструмент не универсальный. В Митино, Химках или любой другой точке планеты квадратные метры не решают судьбу. Они могут помочь, но не формируют силу.

Настоящее наследие работает по другим законам. Оно не просто сохраняет стоимость, а оно растёт, развивает, множит. Наследие – это фонд, который генерирует доходы. Это бизнес, который продолжает жить и после того, как его основатель ушёл. Это знания и инвестиционное мышление, которые передаются дальше, превращая детей не в потребителей, а в создателей.

Наследство – это не чемодан без ручки, который дети будут тащить и проклинать, а факел, который можно передать. Чемодан – это дача, которая требует ремонта, кредиты, которые нужно выплачивать, имущество, которое больше отнимает, чем даёт. Факел – это капитал, который освещает дорогу дальше.

Посмотрим на мир. В США и Европе наследственные трасты и семейные фонды – не прихоть богатых, а стандарт. Там не ждут, когда сын «как-нибудь справится». Там создают структуру, которая работает еще 50 лет после ухода основателя. Условный Джон Смит из Чикаго не передаёт сыну только дом. Он передаёт траст, который платит за обучение внуков, финансирует новые проекты семьи и обеспечивает пенсию детям.

В России и СНГ всё по-другому. У нас до сих пор спорят о том, кому достанется бабушкина квартира – внуку или тёте. В итоге всё наследие превращается в судебные тяжбы и семейные скандалы. И да, это тоже наследство. Только наследство проблем.

По данным Capgemini, около 45% мирового богатства передаётся через фонды и трасты. В США более половины крупных состояний управляются именно через семейные структуры. В странах СНГ этот показатель близок к нулю. И это прекрасно объясняет, почему у нас «богатые семьи» исчезают через одно поколение.

Саркастично, но правда, вместо того чтобы передавать детям возможность, многие передают им ипотеку. Вместо того чтобы оставить капитал, оставляют долговые ямы. Вместо фонда достаётся папка с судебными исками. И это ровно та точка, где определяется разница между «оставить имя» и «оставить силу».

Существует старое выражение: «Первое поколение строит, второе сохраняет, третье теряет». Суровая статистика подтверждает: около 70% крупных состояний исчезают к третьему поколению, а к четвёртому – 90%. Почему? Потому что деньги сами по себе не держатся. Их удерживает мышление.

Возьмём примеры. Ротшильды. Эту фамилию знает весь мир. Начав с маленькой лавки во Франкфурте, они построили финансовую империю, которая живёт уже более 200 лет. Почему? Потому что в каждом поколении детям прививалось одно: «деньги – это механизм, а не игрушка». У них была культура сохранения и приумножения, закреплённая трастами, фондами и внутренними правилами.

Рокфеллеры. Джон Д. Рокфеллер ещё в XIX веке понимал, что его дети и внуки должны получать не только активы, но и систему управления ими. Сегодня фонд Рокфеллеров работает по всему миру, финансируя образование, науку и экологию. И это, к слову, одна из причин, почему фамилия не обнулилась через два поколения, как у многих других миллиардеров.

А теперь антипод. Слышали про семью Вандербильтов? В конце XIX века они владели железными дорогами и огромным состоянием в США. Потомки за одно-два поколения растранжирили всё. От шикарных особняков остались лишь воспоминания и фотографии в учебниках. Потому что вместо инвестиционного мышления они унаследовали привычку тратить.

Давайте чуть ближе к нашему времени. В ОАЭ есть семьи, которые за последние 40 лет превратили пустыню в оазис небоскрёбов и инвестиций. Там династия – это не музей фамилии, а работающий бизнес-механизм, куда включены все: старшие управляют фондами, средние запускают новые проекты, младшие учатся в лучших университетах, чтобы продолжить дело.

У нас же чаще встречается другая картина. Богатый отец оставляет бизнес сыну, а сын через два года продаёт компанию, покупает себе Lamborghini и виллу в Испании. Через пять лет – банкротство. Через десять – фамилия снова там, где начинала.

Разница в подходе. Инвестиционное мышление – это как семейный иммунитет. Если его нет, любое наследство развалится. Если он есть, даже небольшой капитал может разрастись в династию.

И не нужно иллюзий, династия – это необязательно миллиарды. Это может быть семья среднего класса, которая создала небольшой фонд на 200 тысяч долларов для оплаты образования детей и внуков. Это тоже династия, потому что там работает принцип: «мы передаём дальше не деньги, а возможность».

Вопрос только в том, что именно вы собираетесь передать: привычку жить от зарплаты до зарплаты или привычку строить капитал? И именно здесь решается, будет ли ваша фамилия жить как сила или растворится в очередном «третьем поколении».

Есть старая истина: если ребёнку оставить только деньги – он их потратит. Если оставить мышление – он создаст новые деньги. Деньги без мышления – это бензин без двигателя: красиво горит, но никуда не едет.

Посмотрите вокруг. Сколько историй, когда дети богатых родителей за пару лет спускают состояние на тусовки, машины и яхты? Это не наследство, это лотерея: выиграл джекпот, потратил, остался ни с чем. Настоящее наследство – это способность думать категориями будущего, а не мгновенного удовольствия.

Возьмём бытовую ситуацию. Оставить ребёнку деньги и не научить управлять ими – это всё равно что подарить новый iPhone и не дать зарядку. Вроде бы радость есть, но быстро превращается в бесполезную игрушку.

Или наоборот: если ребёнок с детства понимает, что деньги должны работать, что инвестиции – это не казино, а стратегия, то даже скромные суммы он превратит в капитал. Один купит Ferrari и сгорит в долгах, другой откроет инвестиционный счёт и через десять лет купит компанию, которая выпускает Ferrari. Разница в мышлении.

Исследования подтверждают: по данным Национального бюро экономических исследований США, около 70% лотерейных миллионеров становятся банкротами в течение пяти лет. Почему? Потому что им достались деньги без навыков. А теперь сравните с семьями, где финансовая грамотность встроена в воспитание: такие семьи сохраняют и приумножают капитал поколениями.

Важный момент: мышление нельзя купить. Его нельзя передать по наследству как чемодан. Его можно только воспитать. И это работа родителя – учить детей обращаться с деньгами. Пусть это будет не лекция про Уоррена Баффетта, а простая привычка: дай ребёнку карманные деньги и покажи, как часть можно отложить, часть потратить, а часть – вложить.

Саркастично, но верно: «финансовое воспитание в наших семьях» часто сводится к одной фразе – «денег нет». А дальше удивляемся, что дети вырастают с мышлением бедности.

Наследство – это не только цифры в завещании. Это культура. Это то, что дети видят в вашей жизни: вы жалуетесь на зарплату или строите капитал? Вы прячете деньги под матрас или заставляете их работать? Вы живёте в долгах или показываете пример дисциплины? Именно это дети перенимают, а не ваши слова.

Цицерон говорил: «Не богатство делает людей счастливыми, а умение им пользоваться». И это, пожалуй, лучшее определение настоящего наследства.

Когда наши родители говорили «оставлю тебе квартиру», это звучало серьёзно. В их реальности квадратные метры были почти сакральной валютой. Но сегодня «передать квартиру» – уже не гарантия будущего. Мир изменился. Квартира – это, конечно, хорошо, но она не защищает от инфляции, кризисов и хаоса вокруг.

Инфляция делает своё дело. Деньги дешевеют быстрее, чем растёт зарплата. То, что когда-то считалось «солидным наследством», через двадцать лет превращается в стартовый капитал на подержанную машину. Вы думаете, что оставляете детям «подушку безопасности», а на деле клочок ткани, который не прикрывает и половины рисков.

Кризисы стали частью пейзажа. Санкции, торговые войны, пандемии, локальные конфликты – всё это рушит привычные схемы накоплений. Вчера вы копили на депозитах под проценты, сегодня банк заморозил счёт, а завтра деньги просто обесценились.

Жизнь стала дороже. Образование, жильё, медицина – всё растет в цене быстрее, чем доходы. Сегодня ребёнку, который выходит во взрослую жизнь, нужно в разы больше капитала, чем нужно было вам двадцать лет назад. Оставить «немного» – значит оставить «ничего».

В Европе и США родители давно поняли: наследие – это не про «один актив». Это про финансовую структуру. Семейные фонды, инвестиционные портфели, страховые решения – это инструменты, которые работают десятилетиями. Они защищают от кризисов, потому что диверсифицированы. Они устойчивы к инфляции, потому что вложены в реальные активы.

У нас же чаще картина другая. Дети наследуют не бизнес, а семейные конфликты вокруг бабушкиной дачи. Судебные разборки из-за сарая и участка на шесть соток – классика жанра. Наследие превращается в поле битвы, а не в опору. И это трагикомедия: поколение тратит силы не на то, чтобы приумножать, а на то, чтобы делить.

Современный вызов звучит жёстко: если вы оставите детям только то, что у вас есть, они рискуют получить не ресурс, а обременение. Долг вместо капитала. Бремя вместо свободы.

Именно поэтому наследие сегодня – это про «создать систему». Инвестиции, трасты, фонды, привычка думать стратегически. Потому что будущее будет жёстче, дороже и конкурентнее. И если вы не подготовите детей, мир их точно не пожалеет.