Читать книгу Война на поражение - - Страница 2

Пять минут спустя с грохотом поставила перед лжегостем чашку с кофе с такой силой, что напиток выплеснулся на стол. Не обратив на это внимания, подобрала полы халата и, подогнув одну ногу под себя, уселась напротив оккупанта.

– Ну? Внимательно.

Его взгляд оторвался от салфетки, которой он промакивал лужу вокруг чашки, и пробежался по мне, притормозив в районе груди буквально на пару секунд. Я почувствовала, как краска смущения залила щёки.

Чёрт, от злости я совершенно забыла, в каком виде встречаю этого захватчика. Резко стянула полы халата и потуже завязала пояс.

– На утро после вашей эпичной вечеринки с Лехой три дня назад мы с неожиданно заявившейся хозяйкой обнаружили заблёванный туалет, две сожжённые кастрюли на кухне, сломанный диван в Лёхиной комнате и разбитое зеркало у шкафа-купе. Увидев этот разгром, Ольга Георгиевна выставила нас на улицу, заявив, что это была последняя капля её терпения.

Я смотрела на Илью не моргая, пытаясь сопоставить его слова с картинками, оставшимися в моей голове после нашей с одногруппниками новогодней вечеринки в их с Лёшей съёмном жилье. И пока ни одного совпадения я не находила.

– Ты уверен, что мы с тобой об одной и той же вечеринке говорим?

Дубровин лишь приподнял бровь и покачал головой. Типа всё с тобой ясно, алкашка.

– Огня добавила соседка, которая утверждала, что странный вой из нашей квартиры продолжался полночи. Видимо, она же и стукнула хозяйке. Иначе на черта той было являться к нам в такую рань на следующее утро.

Прикрыв на секунду глаза, ещё раз попыталась сконцентрироваться и вспомнить подробности воскресного вечера.

Я училась на втором курсе, когда в наш универ из какого-то регионального вуза перевелся Лёша Сомов. Попав в мою группу, улыбчивый и общительный парень моментально нашёл со всеми общий язык, и довольно разношёрстный до этого коллективчик вдруг стал единой дружной командой.

Жил Лёша на съёмной квартире недалеко от универа. Отсутствие родителей и близость к альма-матер сыграли свою роль – его жилье стало нашей конспиративной квартирой. Все положенные праздники и особо важные события студенческой жизни, даже если и начинались вне стен Лёшиной двушки, то заканчивались уж точно всегда в ней.

Единственный недостаток жилья Сомова – вредный сосед, обитавший во второй комнате, вход в которую нам всем был заказан. Илья Дубровин был на три года старше нас. Он уже отучился в каком-то медицинском вузе и работал интерном в одной из крупных городских больниц. По всей видимости, нормальных денег он пока не зарабатывал или только делал вид, что нищенствует, и поэтому продолжал жить с Лёшей, хотя по большому счёту давно уже должен был найти себе отдельное жильё. На комнату в квартире Сомова претендентов было хоть отбавляй. Но Дубровин вцепился в неё насмерть и не собирался уступать никому из студентов данную жилплощадь. Мы все подозревали, что он это делал нам назло. А чем ещё объяснить эту тупую упёртость? Неугомонный Сомов, постоянные шумные вечеринки, вечные проблемы с возмущённой нашим поведением хозяйкой… Всё это не добавляло данному жилью привлекательности. При этом сам Илья никогда не присоединялся к нашим посиделкам и появлялся лишь в самом конце, ближе к утру, чтобы разогнать порядком захмелевших студентов. И хотя я редко на этих сборищах позволяла себе больше двух бокалов полусладкого вина, а иногда ограничивалась лишь одним глотком, стараясь присматривать за основными дебоширами, не позволяя им прожечь бычками хозяйский диван и залить пивом ковёр, мои отношения с соседом друга не сложились практически с самого начала.

На втором курсе я, как и многие другие девчонки в нашей группе, влюбилась в симпатичного, уверенного в себе соседа нашего одногруппника. Его появление вызывало бурю эмоций, а обаяние и харизма очаровывали с первого взгляда. Чего только стоили голубые глаза в окаймлении пушистых тёмных ресниц и красивой формы губы, которые сжимались в тонкую линию, когда он, возвращаясь домой, видел творящуюся в комнате соседа вакханалию. Спустя пять минут под его чётким руководством еле стоящие на ногах, порыкивающие в ответ студенты собирали коробки из-под пиццы, пустые пластиковые бутылки и стаканчики в огромный мусорный мешок, а девчонки, виляя задами перед Лёшкиным соседом, наводили порядок на кухне.

Надо сказать, что я терпеть не могу, когда мною командуют, тем более со снисходительной улыбкой принуждают исправлять то, к чему я сама не имела никакого отношения. И так как к вертлявым помощницам я ни разу не присоединилась, избегая любых указаний этого деспота, в наших отношениях с Ильёй наметилась некоторая напряжённость.

Ещё два года назад, чтобы раз и навсегда отбить у него желание командовать мной, я под видом уборки пару раз заглянула в святая святых – логово Ильи. В первый раз выбросила несколько, на мой взгляд, лишних бумажек с его стола, оказавшихся важными документами, а во второй раз выдернула из розетки пилот, в который были воткнуты не меньше восьми электрических вилок от расставленной на огромном столе компьютерной техники. Что уж там у него слетело, отлетело или перегорело, я не вникала, ведь его ор был практически нечленоразделен. Зато я почувствовала себя отомщённой, ведь, следя за порядком в его отсутствие, я не собиралась убираться ещё и по его указке! С тех пор меня не привлекали к уборке, а вход в святая святых мне был запрещён навсегда.

Настораживало то, что, если сегодняшние слова Ильи правда, значит, в прошедшее воскресенье я нарушила этот запрет.

– Во-первых, ты меня разводишь, – аккуратно начала я. – Лёхин диван уже пережил столько, что мне сложно представить обстоятельства, при которых он мог бы сломаться. Во-вторых, даже если всё сказанное тобою правда, нас было семеро, так почему ты пришёл именно ко мне?

– А к кому мне ещё идти? Из твоих чокнутых одногруппничков ты одна проживаешь в отдельной квартире. Все остальные либо в общаге, либо с родителями.

– То, что у них нет отдельного жилья, ещё не повод превращать мою квартиру в коммуналку.

– Ты нарушила главное правило и теперь не имеешь права голоса, ясно? Думаю, тебе пойдёт на пользу наше совместное проживание, и ты наконец-то поймёшь, что такое личные границы.

Мы сцепились злыми взглядами над столом, поддавшись навстречу друг другу.

– Я не разрешаю тебе здесь жить.

– А я не разрешал тебе валяться на моей кровати!

– Это бред!

Я не помню такого! Именно этот пункт в истории Ильи был самым загадочным и неправдоподобным. Вечеринка по случаю Нового года у нас проходила в кафе рядом с университетом, и уходила я оттуда к Лёшке на своих двоих и с вполне ясной головой. У Сомова дома мы пили принесённое кем-то домашнее вино, на первый взгляд совершенно некрепкое. Не спорю, я слегка не рассчитала силы и не помню, как оказалась дома, но при этом, проснувшись утром в своей кровати, я была полностью одета, не считая отсутствующих сапог и куртки. Никаких признаков посягательств на моё тело я не обнаружила и была уверена, что добралась домой на такси самостоятельно.

– Как я могла попасть в твою комнату, которая закрыта на ключ?

– Я бы и сам хотел это знать! Но факт остаётся фактом. Ты сладко спала в моей кровати, при этом не удосужилась даже снять тапки!

– Бред.

Дубровин откинулся на спинку стула и насмешливо уточнил:

– Хочешь доказательств?

– Конечно.

– Окей. Я предоставляю тебе доказательства, а ты разрешаешь мне у тебя остаться до конца новогодних праздников. Я же в свою очередь обещаю к этому моменту найти новое жильё. По рукам?

На секунду я замерла, не спеша ответить на рукопожатие. Уж больно он был уверен в себе.

– Я думаю, пары дней тебе на поиски будет вполне достаточно. И их ты спокойно можешь перекантоваться в общаге у Григорьева со Зверевым, наверняка реальных виновников разгрома. Я знаю точно, у них есть раскладушка.

– Мне совершенно всё равно, кто виноват, потому что общага – не вариант, у меня слишком много ценной техники, а постоянное нормальное жильё найти за три дня до Нового года нереально.

– А как же Лёха?

– Лёха укатил к предкам и решать эту проблему будет уже после праздников. Но, думаю, он рассчитывает, что я к тому времени уже найду нам что-нибудь подходящее.

– А где же твоя техника сейчас?

– В машине. Решил посмотреть на условия, которые ты мне сможешь предоставить, чтобы определиться, что поднимать.

– Доказательства, – напомнила я ему. В руках Ильи ожил смартфон, и уже через пять секунд я смотрела на свою бессознательную тушку на фото, и правда сладко спящую в комнате Дубровина.

– Чёрт… – вырвалось у меня. – А как я тогда домой попала?

– С помощью твоего покорного слуги. – Он показал пальцем на себя. – Возни, надо сказать, с тобой было немало. Так что в любом случае ты моя должница.

Сидя на табурете и наблюдая за Дубровиным, который был полон решимости отстаивать свои права, я постепенно начинала понимать, что новые проблемы в моей жизни не заставили себя долго ждать.

– Дай мне хотя бы себя в порядок привести, а потом я подумаю, что с тобой делать.

Оставив подлого налётчика на кухне, я пошла в комнату за чистыми вещами, ведь разгуливать по квартире после душа нагишом у меня теперь не получится. Прежде чем залезть в ванну, бросила взгляд в зеркало и застыла. Что? На кого я похожа? Я что, встречала его в таком виде? Грязные волосы, сбившиеся в один огромный колтун на макушке, неумытое лицо со следами вчерашней косметики, ещё и халат этот чёртов! Конечно, за годы нашей «дружбы» он видел меня всякую, но сегодняшний мой лук – явный перебор. Пожалуй, в более уродливом виде я себя сама ещё никогда не видела и уж тем более не демонстрировала.

Включила душ и подставила лицо под струи воды. Зачем я так переживаю? Какая разница, как я выгляжу? Он всегда смотрел на меня так, будто я для него пустое место. Хотя иногда мне казалось, что он всё понимает. Ведь невозможно не заметить, как я смущалась, стоило ему бросить на меня насмешливый взгляд. Как я краснела, если мы неожиданно встречались глазами. Моё сердце замирало, стоило нам случайно коснуться друг друга. Казалось, что в этот момент ему ничего не стоило прочесть меня как открытую книгу. Но я ни разу не поймала его за чтением. Всегда спокойный, равнодушный взгляд, скользивший по мне, не подразумевал подобного интереса.

Я же всё это время ужасно ненавидела себя за эту слабость, за чувства, с которыми ничего не могла поделать, к парню, для которого я явно была если не пустым местом, то уж точно источником раздражения. Вся моя энергия при наших коротких встречах уходила на то, чтобы сдерживать чувства, которые проявлялись в виде дурацкого румянца, дрожащего голоса и пелены в глазах. Сквозь эту пелену я не замечала недостатков вредного соседа, а видела лишь красавчика, который захватил в тиски моё глупое сердце. И чем сильнее становилась моя влюблённость в этого гада, тем ожесточённее я сопротивлялась ей. И похоже, что в это воскресенье, будучи невменяемой, я умудрилась растерять всю защиту и забралась в комнату, чтобы уснуть на кровати своего краша. «Эх, жалко, я не помню своих ощущений в этот момент», – мелькнула предательская мысль.