Читать книгу Обретение рая - - Страница 6

На полпути к деревне Огонёк вдруг остановился, нервно подёргал ушами и издал тревожный храп.

– Что ты? – настороженно спросил Исмай и прислушался к звенящей тишине.

– Что ты? – повторил Исмай и тут же услышал еле уловимый, но уже понятный для него звук волчьего завывания.

– Волки, – пронеслось в голове Исмая, и всё внутри дрогнуло.

В это же время оставшиеся в лесу сани были готовы тронуться в путь, но, услышав волчий вой, Бахтияр остановился и спросил Керима:

– Волки. Что будем делать, Керим?

Керим тяжело вздохнул, задумался и произнёс:

– Мы не знаем, сколько волков в стае. С гружёными санями – это верная смерть. И ружьё у нас одно. А им, – указав рукой в сторону дороги, – мы уже никак не поможем. Мне тяжело говорить об этом, но надо оставаться. – И добавил – А у Исмая лучший конь. Если он сбросит дрова, то у него есть шанс уйти.

– Думаю, – сказал Бахтияр, – он примет правильное решение. Я не могу рисковать людьми. Остаёмся до утра. Утром дорубим и отправимся в путь.

С поникшим взглядом он добавил:

– Нам остаётся только молиться за Исмая и Розу.

И с этими словами Бахтияр дал команду остаться в лесу, сильнее разжечь костёр и поближе к нему расположиться.

Исмай понимал, что ситуация почти безнадёжная. Для стаи волков догнать гружёные сани по укатанному насту не представляло большого труда. Сбросить дрова он тоже не мог. Без них конец был бы один – погубить Розу и Марфу. О себе он уже не думал. У Исмая был только один выбор – гнать Огонька из последних сил.

– Ну, Огонёк, вытаскивай! – крикнул Исмай и сильно ударил его поводьями.

Исмай гнал коня, но уже спиной чувствовал приближение волков. Он обернулся и в лунном свете увидел мерцающие огоньки волчьих глаз. Они становились всё ближе и ближе. Один волк, похожий на вожака, бежал быстрее всех и далеко опережал стаю.

Для Исмая настал момент истины. Он не мог позволить себе вот так умереть. Судьба однажды подарила ему жизнь, там, на войне, где «звери» были страшнее волков.

– Я так просто не сдамся, – сказал себе Исмай и крикнул: – Роза! Держи поводья и гони!

Роза замёрзшими руками из последних сил схватила поводья и прошептала:

– А вот и волк. Всё как во сне.

Исмай поднял винтовку и нащупал в кармане тулупа патрон. Окоченевшими пальцами он открыл затвор винтовки и засунул патрон в патронник. Волк быстро нагонял сани.

– Ну, ещё чуть-чуть, ближе, ближе, – шептал Исмай.

На расстоянии двух саней он приподнял винтовку и оставшимся глазом прицелился в волка. Раздался выстрел. Сани предательски подпрыгнули на кочке, дёрнув руку Исмая. Пуля прошла выше головы волка. Волк от грохота выстрела остановился и какое-то мгновение стоял в оцепенении. Этого хватило Огоньку, чтобы чуть-чуть, совсем немного оторваться.

Увидев, что добыча уходит, волк продолжил погоню. Исмай полез в карман за другим патроном. Пытаясь перезарядить винтовку, патрон выскользнул из замёрзших рук и упал на дно саней. Волк быстро нагнал сани и был на расстоянии одного прыжка.

В поисках упавшего патрона Исмай в отчаянии схватил топор и что было сил с криком:

– Получай! – метнул его в волка.

Топор рукояткой угодил ему в бок. Волк упал, перевернулся и встал. Прихрамывая, он продолжил бег, но уже не так быстро.

Не так быстро бежал и Огонёк. Исмай видел, что выжал из коня все силы. Ещё немного, и он встанет. И тогда это конец. Он понимал, что их спасение – в его, Исмая, руках. Надо только не промахнуться.

Он посмотрел на винтовку и, в поисках последнего патрона, нервно стал шарить по карманам тулупа.

– Где же, где патрон? Ведь он был! – в отчаянии крикнул Исмай.

Неожиданно под подкладкой тулупа он нащупал последний, третий патрон. Через дырку в кармане он, как мог аккуратно, вытащил его и, успокаивая себя, перезарядил винтовку.

– Спокойно. Пусть подбежит ближе.

Волк снова был на расстоянии прыжка. Исмай прицелился, нажал на курок, и в это же время волк совершил свой отчаянный прыжок. Раздался выстрел. Мгновение между прыжком и выстрелом показалось Исмаю вечностью. Но он не промахнулся. Волк всей массой рухнул на сани, головой уткнувшись в ноги Исмая.

Он был ещё жив, и в его угасающих глазах, как ни странно, не было злобы. Измученные и опустошённые погоней, они смотрели друг на друга. Исмаю стало жалко его. Ведь он, как и Исмай, из последних сил боролся за жизнь своей стаи.

– Ну что, брат, – грустно сказал он, – твои мучения уже закончились. А мои – нет.

Волк закрыл глаза, и Исмай прикладом столкнул его на снежный наст. С этой печальной мыслью Исмай дёрнул поводья и сказал:

– Ну всё, домой.

Волчица с двумя подростками окружили своего вожака и, подняв морды к тёмному небу, затянули свою печальную песню. Исмай понял, что в этой смертельной схватке судьба снова подарила ему жизнь. Волки остались с вожаком и не стали дальше преследовать уходящие сани.

– Вот и приехали, – произнёс Исмай.

Он вылез из саней и подошёл к краю холма. Внизу простиралась его деревня. За последние полгода он видел много страшного, но в этот раз он буквально застыл. Зловещая синева морозного инея накрыла все дома. Ни огонька, ни дымка. И в лунном свете замёрзшие избы были похожи на надгробные плиты.

– Как на кладбище, – пронеслось в голове Исмая.

– Я уже это видела, – тихо произнесла еле живая Роза. Её губы ещё что-то шептали, но Исмай смотрел на угасающую деревню и, отгоняя страшные мысли, говорил себе:

– Нет, не может быть. Не может быть.

Исмай подошёл к Огоньку, дёрнул его за уздцы, но тот стоял как вкопанный. Обессиленный конь, испуганно кося глазом на Исмая, боялся идти в эту страшную бездну.

– Огонёк, не подведи, осталось совсем чуть-чуть.

С этими словами Исмай обнял морду коня, что-то прошептал ему на ухо и вместе с ним медленно стал спускаться с вершины.

Роза замерзала. Исмай посматривал на неё и всё время что-то говорил.

– Ну всё, Роза, ещё один поворот – и мы у дома Марфы. Только не засыпай.

Исмай вплотную подогнал сани к дому матери и стал поднимать Розу.

– Слава Богу, мы дома, – тихо произнёс он.

Они медленно подошли к крыльцу и оба, увидев на дверях белое полотенце поверх амбарного замка, застыли на месте. У Розы подкосились ноги, и, теряя сознание, она упала у порога дома.

Исмай подхватил её и закричал:

– Роза, Роза, не умирай! Я знаю, где Марфа. Она там, у Мариам.

Уложив Розу на сани, Исмай из последних сил побрёл к дому сестры. Через несколько минут они уже были на месте.

Исмай соскочил с саней и побежал к двери избы. Он стал стучать что было сил, но никакого звука изнутри не слышал.

– Я же знаю, что вы здесь. Вы не могли умереть!

Исмай неистово колотил в дверь, и вдруг ему послышался еле уловимый скрип. Этот скрип становился сильнее, и, наконец, он услышал голос.

– Ну, открывай же быстрее! – закричал Исмай.

Дверь отворилась, и Марфа вместе с Мариам закричали:

– Где Роза, что с ней?

– Роза здесь, в санях. Живая, только сильно замёрзла, – сказал Исмай.

– Тащите её в дом, а я разберусь с печкой.

Марфа с сестрой перенесли Розу в дом.

– Быстро найди гусиный жир, – крикнула Марфа сестре. – Склянка с гусиным жиром должна быть на печи. Ты растираешь ноги, а я – руки и лицо. И возьми побольше тряпок, – сказала Марфа и быстро начала растирать замёрзшие части тела.

В это время Исмай перетащил дрова и пытался разжечь печь. Печь обледенела настолько, что растопить её, казалось, было невозможно. Он боролся с ней, как врач, пытающийся оживить безнадёжного больного. Но его настойчивость, опыт и, видимо, какие-то потаённые знания привели эту печь в чувство.

Через полчаса борьбы и уговоров печь закряхтела, задымила, и небольшие языки пламени охватили дрова. Ещё через час печь полностью ожила и, весело потрескивая дровишками, стала отдавать тепло. Тепло, как волны согретой солнцем реки, постепенно растекалось по комнате, оживляя застывшие пальцы рук и ног.

Розу перенесли на печь и укутали одеялами и подушками. Марфа села на кровать и тихо заплакала. Она посмотрела на Исмая и спросила:

– За что? За что такое наказание? Что мы сделали в этой жизни не так, Исмай? Мы уже всё испытали: голод, мор, лагеря, война. Мужей и мальчиков наших забрали на фронт. И теперь вот это. Прошлое – страшно, настоящее – невыносимо. Нет больше моих сил. Если бы не дети…

И на этой фразе замолчала.

Исмай смотрел на неё и с горечью произнёс:

– А у меня даже детей нет.

Марфа испуганно посмотрела на Исмая, взяла его за плечи и произнесла:

– Ну что ты, что ты. Мы у тебя есть. Мы твоя семья.

– Ты спрашиваешь, за что такие муки? – спросил Исмай. – Я расскажу тебе, как летом сорок первого в боях за Смоленск погибал наш полк. Половина была убита в первые же дни, другая ранена и контужена. Вся дивизия попала в окружение. Нас «утюжили» немецкие танки и авиация. И мы, как могли, выбирались из этого ада. Я был тяжело ранен в голову, потерял глаз, но каким-то чудом выжил. Очнулся от стука колёс железнодорожного госпиталя. Ничего не видел, из ушей шла кровь. Три месяца пролежал в тыловом госпитале, после чего меня демобилизовали и отправили в тыл. Да, без глаза, да, инвалид, головные боли мучают и не отпускают. Но Бог миловал меня и уберёг. Не знаю, для чего. Марфа, чтобы понять, что ты больше не можешь выносить эту кару, надо опуститься на самое дно. После всего, что я пережил, я могу сказать тебе, что мы ещё не на дне.

Марфа посмотрела на Исмая и, крепко обняв его, сказала:

– Я знаю, почему Бог уберег тебя. Ты – наше спасение.

Исмай этой зимой спас Марфу и Розу. Но судьба через два года преподнесёт ему испытание, быть может, самое тяжкое в его и без того искалеченной жизни. Именно ему выпадет страшный жребий – прийти к Марфе с похоронкой и сообщить ей, что её сын, рядовой 208-го стрелкового полка, погиб в боях за Смоленск 20 июля 1943 года.

Но это будет потом. А пока, этой январской ночью, смертельно уставший Исмай смотрел на дорогих его сердцу женщин и был счастлив от осознания того, что сегодня никто не умрёт.