Читать книгу Обретение рая - - Страница 7

Прильнув к своим замерзшим окошкам, все жители деревни ждали подводу с дровами. Особенно те, дети которых отправились в лес. Никто не спал. Все понимали, что в такие морозы уснуть означало – уснуть навсегда.

На рассвете, в синеватой темноте, некоторые стали выходить на дорогу в надежде увидеть своих близких. Подводы всё не было. Утро всё больше вступало в свои «права», и в первых лучах морозного солнца все увидели одинокий белый дым, поднимавшийся над крышей дома Мариам. Они смотрели на него как на чудо, как на знак свыше, который в полной безнадёжности показал им дорогу к спасению.

В эту морозную ночь все боролись за жизнь как могли. В соседнем доме напротив малыш время от времени подходил к замерзшему окну и пальчиком оттирал иней. Он дышал на стекло, пытаясь своим дыханием очистить его до маленького кругляшка. Наконец ему это удалось, он приник глазом к стеклу и застыл на месте: над крышей соседнего дома белым столбом высоко в небо поднимался дым.

– Дым, – произнёс он тихо, как будто боялся спугнуть увиденное.

– Дым, – снова произнёс он, но уже громче. Он подбежал к маме, лежавшей на замерзшей кровати, и закричал:

– Дым, дым!

Он кричал всё громче и громче, но мама лежала неподвижно.

Холод сковал её тело и тихо уводил к краю синей зловещей бездны. Она не чувствовала страха, боли, одиночества. Она уже ничего не чувствовала. Один шаг – и всё. Вдруг она почувствовала какую-то вибрацию в отдалённых уголках уже замерзающего сердца. Эта вибрация становилась всё сильней и сильней.

Мгновенно вибрация трансформировалась в звуки, похожие на «ма-ма». Она их чувствовала, но не слышала, как когда-то в далёком детстве, когда умирала от болезни.

– Что это? – промелькнуло в её голове. – Я уже стояла на краю пропасти, когда лежала в горячке и кричала «ма-ма». Но мама стояла спиной, варила кашу в печи и ничего не слышала. С последним криком я стала проваливаться в чёрную бездну. Я кричала всё громче и громче, и вибрация волной пронеслась по воздуху, коснувшись волос моей матери. Она почувствовала тревогу, дёрнула плечами и медленно обернулась. Пропасть тут же исчезла и, обливаясь холодным потом, я очнулась. Рядом сидела мама и, держа мою ладонь, со слезами на глазах, повторяла:

– Слава Богу, слава Богу.

И снова эта пропасть. Звуки становились всё сильнее, и она уже отчётливо слышала: «ма-ма». На её лицо упала горячая капля, вторая, третья.

– Дождь, – подумала она. – Почему дождь?

Она повела бровью, и синяя бездна вдруг исчезла. Открыв глаза, она увидела своего маленького сына, который из последних сил кричал «мама», и его слёзы большими каплями падали ей на лицо. В эту секунду она всё поняла. Её малыш, сам не ведая, вернул её оттуда, откуда уже не возвращаются. Обняв ребёнка, она заплакала вместе с ним.

Малыш своими слабыми ручками стал тянуть её к окну:

– Мама, мама, дым, там дым.

Она с трудом сползла с кровати и, шатаясь, подошла к окну. Мальчик снова стал скрести окошко и дышать на него. Появился маленький кругляшек света.

– Смотри, – сказал он.

Мать прильнула к окошку и увидела, как к небу из дома Мариам поднимался белый столб дыма.

– Дым, – произнесла она тихо, будто увидела какое-то чудо и, обняв своего сына дрожащими руками, сказала:

– Будем жить.

Роза лежала на печи, укутанная в тёплые одеяла. Некоторое время она стонала. Замёрзшие пальцы рук и ног «отходили» с болью. Гусиный жир эту боль снимал, и постепенно стоны утихли. Роза крепко спала. Но, по напряжённому дыханию чувствовалось, что ей снилось что-то страшное.

Через некоторое время печь сотворила чудо. Её тепло окутало всё Розино тело, оно расслабилось, а уголки рта слегка растянулись в улыбке. Ей снилось лето, земляничные холмы, речка, где она с подругами проводила время, и тёплый запах свежеиспечённого хлеба. Такой вкусный хлеб во всей деревне пекла только её мама Марфа. На запах этого хлеба, словно воробьи, слеталась вся деревенская детвора, и Марфа с радостью угощала всех, отламывая маленькие кусочки.

Сон Розы был такой осязаемый, такой явный, что глаза сами открылись, и она увидела стоящую рядом маму с маленьким караваем только что испечённого хлеба.

– Так это не сон? – спросила Роза.

– Нет, – ответила Марфа и отломила ей большой кусок горячего хлеба.

Пока Роза спала, Марфа с сестрой решили использовать раскалённую печь и на радостях приготовить дочери то, что она любила больше всего, – хлеб. Вкусив горячего хлеба, лёжа на тёплой печи, Роза расслабилась, и лишь только Исмай своим присутствием напоминал ей о страшной ночи, о лютом морозе и стае волков.

К полудню в деревню вернулись подводы с дровами. Вдоль дороги стояли жители деревни и, не скрывая радости и слёз, встречали их как победителей. Мухамет стоял вместе с ними и читал молитву всё с той же внутренней силой, как и во время вчерашних проводов.

– Господи! – произнёс он. – Всемилостивый и милосердный! Благодарю Тебя за милость Твою! Ты услышал молитвы мои, защитил моих духовных чад и уберёг их души и жизни.

Увидев одинокий дым над крышей дома Мариам, Бахтияр понял, что Исмай и Роза живы.

– Ну, слава Богу, живы, – тихо произнёс он и, повернувшись к другим саням, радостно закричал – Живы!

– Мы все живы, – пронеслось в голове у Бахтияра, и, не мешкая, он направил своего коня к дому Мариам.

Подойдя к Исмаю, он крепко обнял его и сказал:

– Жив, бродяга! Слышали выстрелы и молились за вас. Смотри, что у Керима в санях.

Они подошли к саням, и Исмай увидел огромного мёртвого волка, того самого, который держал на волоске его и Розину жизнь.

– Да, – многозначительно сказал конюх. – Даже не знаю, как ты отбился от него. Матёрый волчище. Забирай, это твой трофей, – и протянул Исмаю топор, который подобрали на зимней дороге.

Вязанки дров развезли по домам, и уже через час над их крышами белыми столбами поднимался дым.

Через несколько дней в сельский совет пришла директива из области, разрешающая вырубку леса. Бахтияр облегчённо вздохнул и произнёс:

– Будем жить.

Дым в те страшные морозные дни стал символом жизни для всех жителей татарской деревни.

Жизнь снова победила смерть.