Читать книгу В этой истории не будет злодея, и время покажет - - Страница 11

– О, Мегги, солнышко! – воскликнул мужчина в длинном плаще.

Наступил сезон дождей, и Оливер, хоть и только появился на поддетой влагой улице, вымок до нитки. Как только он очнулся, то сразу узнал свою маму. Маргарет стояла под козырьком соседнего магазинчика и держала небольшой бумажный пакет с парой тёмных жирных пятен. В ней прибавилось возраста, а выглядела она многим лучше, чем раньше. Её глаза отливали янтарём и мёдом несмотря на то, что под ними давно пролегли тёмные круги. Она больше не носила воротников – ей было нечего скрывать. И пахло от неё сладостью с нотками счастья.

Преодолевая расстояние бодрой походкой, мужчина быстро сложил зонт, добрался до Маргарет и крепко её поцеловал. Его совсем не смущало то, что Оливер и ещё несколько прохожих откровенно на него пялились. Кажется, это был Джеймс. Тот неуверенный парнишка из переулка сильно изменился.

– Да ты весь в сахарной пудре. – Пробормотала Мег ему в шею.

– Кто бы говорил. – Джеймс стёр со своих губ щедрую порцию посыпки.

– Добавки? – спросила она со смехом.

– Да. – Короткий ответ прозвучал совершенно серьёзно. Мег не стерпела и снова его поцеловала.

В голове ещё звенело, а затылок пекло от удара о землю. Всё тело гудело, словно бы кто-то дул в невидимый рог прямо за спиной Оливера. Он чувствовал чужой взгляд, но дело было не в прохожих. Один определённый человек наблюдал за ним, не отрывая глаз. И был он повсюду: сверху и снизу, снаружи и внутри него самого. Оливер чувствовал, как кто-то распирал его грудную клетку и садился в неё, поджав костлявые колени к груди. Это было отчаяние, рождённое знанием будущего. Он смотрел на тех, кто был уже давно мёртв.

Оливер не заставал особых моментов. Он был уверен, что так проходили все их дни. Вот только его самого всё не было, а обручальные кольца уже отливали скромным серебром на безымянных пальцах Джеймса и Маргарет. Оливер уже должен был появиться. В этом времени, но не в этом месте. Странное ощущение. Само его существование казалось противоестественным.

Он наблюдал за ними, сидя в широкой луже на побитом асфальте. Дождь без перерывов хлестал его по лицу, застилал глаза своими слезами и заставлял одежду льнуть к продрогшему телу. Волосы облепили лоб и красные от чувств щёки. Маргарет повисла на шее Джеймса и совсем расслабилась для того, чтобы он её держал. Плащ и пальто, две пары чёрных туфель на низком каблуке. Оливер судорожно дышал через рот, боясь упустить малейшее движение. Вот Маргарет положила голову на плечо Джеймса, а он начал гладить её по спине, что-то насмешливо приговаривая. Теперь проходящий мимо мужчина кивнул Джеймсу, протягивая ему руку и сам же её пожимая, чтобы не отвлекать его от Мег. А сейчас телефон Джеймса завибрировал, и он, поймав Маргарет под локоть, упросил её попридержать следующие объятия до дома. Она согласилась, но опустила ладонь ему в карман, ища возможность согреться. Там её рука встретилась с его холодными пальцами. Родители были слишком счастливы, чтобы Оливер мог простить миру их смерть. Это несправедливо. Чертовски несправедливо.

Они уже собрались уходить, когда Маргарет заметила, как пристально на них смотрит парень из угла, в который выходила водосточная труба. Он дрожал, но не из-за холода. Оливер крепко прикусил язык, чтобы не обронить лишних слов – эта привычка осталась с ним ещё с момента, как Деймос приучил его врать по поводу и без. В этот раз он держал себя от того, чтобы сказать правду. Выдать Джеймсу и Маргарет то, что перед ними их сын. Самый настоящий. По крайней мере, он надеялся именно на это.

Джеймс протянул ему свой зонт, а Маргарет передала кулёк со свежей выпечкой. В ответ Оливер не смог ни поблагодарить, ни даже кивнуть.

– Берегите себя. – Сказал Джеймс на прощание, накрыв голову Мег руками, чтобы спасти её волосы от дождя. Ничего не вышло. Они промокли ещё до того, как успели сесть в такси.

Оливер крепко прижал к груди то, что отдали ему родители. Его родители. В этом не было сомнений. Только они могли обратить внимание на нуждающегося в них незнакомца и понять его навязчивый взгляд. Это всегда были они. Те, благодаря кому он всё ещё жив.

У него не получалось сдвинуться с места, и только выпечка в пакете согревала его грудь, заставляя сердце плясать на горячих углях. Оно билось о рёбра и громко кричало: «Спаси их! Ты должен! Измени свою жизнь!».

«Пакостная тварь», – не думая отвечал ему Оливер. «А ты знаешь, о чём говоришь».

Он принял решение и, кажется, без возможности от него отказаться. Вместо того, чтобы сбегать от мира, Оливер изменит его. Исправит ошибки, уберёт неточности и избавится от того, что не мог выносить. Он давно невзлюбил свою жизнь. Возможно, если бы в судьбах его родителей всё пошло иначе, то и ему удалось стать счастливым.

Возможно? Теперь да. Оливер сам распорядится своим временем.

***

Часы тикали, отсчитывая минуты, которые Оливер проводил под карнизом кафе. Рассматривая механизм, он обнимал зонт отца, отгибал уголок бумажного пакета и принюхивался к запаху выпечки. Пончики. Оливер помнил, как родители приносили их домой после работы, а он громко чавкал, попивая тёплое молоко из кружки. И это кафе ещё держалось в его памяти. Тихая восточная музыка, бамбуковая мебель и кружевные скатерти – нелепое сочетание, словно бы придуманное фолками, любившими мешать человеческие культуры. Тори бы это оценила. Но теперь Оливер не должен о ней думать. Если всё пойдёт по плану, его родители останутся живы и им вместе с Деймосом удастся добраться до Центра, то они никогда не встрется, потому что на Вайнкулу Оливера не отпустят. Так даже лучше. Может быть, Пит поймёт, что Тори не на кого положиться, и не решится на верную смерть. Да, верно. Так всем им будет только лучше.

Без посторонней помощи в часах было не разобраться. Кафе закрывалось, как и всё вокруг, а ошиваться у мастерской часов целую ночь не выйдет; только не в сезон дождей. Небо всё не утихало и начинало плеваться молниями. Нужно выбрать время получше, на несколько месяцев позже, и найти того, кто поможет ему понять работу механизма. На ум приходило два имени. Джеймс и Гефест. Но ни того, ни другого больше не было рядом. Вернее, их ещё не было. Оливеру нужно подгадать момент, когда они будут знакомы.

Других вариантов не оставалось. Из всех колёсиков на часах он мотнул то, что уже было ему знакомо – оно переносит его не на слишком большие временные промежутки, достаточно лишь нескольких лет, чтобы Оливер смог встретить родителей дома, куда они должны были переехать, когда ему исполнится три. Сейчас он, возможно, и того младше, а своего старого адреса он совсем не помнил. Всё, что было до его трёх лет, всегда было для него тайной, как и то, из-за чего он заработал свой кривой шрам на лбу.

В этот раз боли не было. Его тело едва ли почувствовало электрический импульс и лёгкий мандраж, коснувшийся кожи влажным поглаживанием. Неприятно, но терпимо. Оливер слишком погрузился в свои мысли, чтобы сразу понять, что не так.

Его логика не сработала, у часов были свои закономерности. Поэтому он увидел её. На другой стороне опустевшей улицы стояла девушка, о которой он слышал больше, чем о собственных родителях. О ней знали все. Оливер хорошо помнил записи с камер, на которых она в одиночку справлялась с новым миром. Это была её война, и, похоже, никто и не подозревал о том, что всё это время происходило в тылу.

Софи нервно кусала губы, постукивая по бедру часами. Точно такими же, что были у него. Но что-то было не так. Она это чувствовала и уже стала озираться по сторонам, когда Оливер вскочил с места и скрылся за побитой витриной. Вода в обуви громко чавкала, а бумажный пакет шуршал от тяжёлого дыхания. Даже если б она не заметила его сразу, то обнаружила бы тёмные круги на асфальте, оставшиеся от его мокрых колен. Оливеру не сбежать.

Ему пришлось задержать дыхание, но рваные вздохи врывались в горло вместе с тем, как губы мокли от крови. Он утёр нос, и на его руке остался длинный след из красной плёнки. От запаха пончиков начало тошнить, а вымокшее тело забилось в дрожи. Хотелось истошно завыть, но Оливер лишь до скрипа стиснул зубы. Он не боялся закричать, но чувствовал, как кто-то в нём рвётся наружу.

В тёмном помещении не было надежды на спасение – запасный выход завален стеллажами, а в пустые окна впереди лезло закатное солнце. Это конец. Он мог лишь трястись и повторять про себя: «всё в порядке». Всё порядке? Нет. Оливер вновь оказался в том времени, когда единственной его целью было выжить. Детство. Кошмар наяву.

Она двигалась слишком быстро, чтобы он мог различить её движения. Софи выхватила зонт из его рук, нажала на кнопку и, не дав ему полностью раскрыться, врезала удлинившейся палкой в живот Оливера. Он даже не пискнул, и она не стала продолжать, держась от него на расстоянии. Её голубые глаза светились тёмной тревогой, а на щеках зрели кровоподтёки. Бледное, почти безжизненное лицо, и лишь свежие раны выдавали то, что она ещё жива.

– Кто? – прохрипела Софи осипшим голосом. – Откуда ты, чёрт возьми?

Голова шла кругом от голода и недостатка сна, но он пытался собраться с мыслями, чтобы представиться, ведь с ней отмолчаться не выйдет. Софи уже прикинула, как ей лучше замахнуться и куда оттащить его тело, когда Оливер втянул голову в плечи и, ожидая нового удара, представился:

– Оливер Уильямс. – Прошептал он, но тут же исправился, пытаясь остановить её замахнувшиеся руки: – Милер. Я Оливер Милер.

Пальцы перестали слушаться и выпустили зонт. Софи приоткрыла рот, но не смогла издать и звука, пока уголки её губ дёргались, а грудь бешено вздымалась, накачивая лёгкие лишним воздухом. Ещё немного, и она сойдёт с ума. Этого не должно было случиться. Им не следовало встречаться.

В мгновение она нависла над Оливером, выхватила его часы и стала крутить шестерёнки. И снова ошибка. Улыбнувшись, Софи прикрыла глаза и застыла. На её висках выступили тонкие вены. Софи едва могла говорить.

– Маленький идиот. – Произнесла она на выдохе. – Ты не поставил точку в месте, из которого пришёл.

– Я не понимаю. – Признался Оливер, смотря на механизм в её руках. Она сжимала его так крепко, что металл едва не трещал.

– Назад ты уже не вернёшься. – Софи положила ладони ему на щёки и несильно по ним похлопала. – Очнулся? – её голос стал мягче. – Скажи, откуда ты.

Ему было стыдно признаться, но всё это время он держал в руках перцовый баллончик. На случай, если Софи сошла с ума. Оливер хорошо помнил, что ещё при жизни у неё часто сдавали нервы.

Он боялся её разглядывать, но не мог не заметить то, как она устала. Словно бы не спала целую вечность. Столько, что было страшно представить, сколько месяцев назад её глаза потемнели, а веки слились с тёмными тенями под глазами. А руки, на них не было живого места. Лишь старые шрамы и новые глубокие раны, которые совсем её не беспокоили. Один порез накладывался на другой, словно бы кто-то нарочно бил по одному месту в надежде, что однажды она сдастся. Но Софи была не из таких. И, всё-таки, от чего-то на её долю выпало больше разочарований, чем надежд.

– Не хочу обратно. – Слабо проговорил Оливер. Её руки грели его кожу, едва ли не обжигая. – Есть кое-что, что я должен сделать.

– Ясно. – Кивнула Софи. – Лили воспитала в тебе отчаяние?

– Она проводила со мной время, но не так много.

– Тогда с кем ты был?

– С Деймосом.

Она отпустила его, сделала шаг назад, и её лицо потеряло всякое выражение. Оливер не мог понять, в чём дело, но догадался что Софи оказалась здесь до того, как узнала о том, кто Деми на самом деле. В какой момент это произошло? Должно быть, очень давно. Казалось, Софи даже выглядела старше положенных ей лет.

– Некогда. – Сказала она, схватив Оливера за руку так решительно, словно услышала что-то, что скрывалось от других. – Нужно идти. Ты со мной.

Выбежав из старого кафе, Софи пересекла улицу и завернула за угол дома. Оливер старался поспеть за ней и всё слушал, как вода хлюпала в его ботинках, оставляя на земле влажные следы. И Софи не делала с этим ничего до момента, пока один особенно яркий отпечаток не остался на асфальте между домами. Там же она заглянула в коробку у дороги и достала из неё пару новых сухих ботинок. Как раз размера Оливера.

– Но откуда они? – почти неслышно спросил он.

– Я их здесь оставила. В прошлом. Как так вышло, узнаю в будущем.

Она выждала, пока Оливер стянет с себя влажную обувь и наденет чистую. О носках Софи не позаботилась, поэтому ему пришлось терпеть жесткую подошву босыми ступнями. Их натирало, но он боялся жаловаться. Да и улыбаться тоже. Вдруг она решит, что Оливер чокнутый.

– Тебе нельзя здесь оставаться. – Сказала Софи, начав стягивать с него влажную куртку. Он не сопротивлялся, но чувствовал себя совсем дико из-за того, что она могла лепить из него всё, что захочет. – Ты будешь мешать.

– Чему? – он спрятал за спиной нож, баллончик и ботиночек, которые успел достать из кармана. – Что ты собираешься делать?

– Говорить с Джеймсом. – Софи вернула куртку и бросила в коробку к влажной обуви. – Он скоро появится. Прямо как ты. Если хочешь увидеть его, то молчи. Ты ведь за этим пришёл?

– Да. – «Нет. Я хочу спасти его».

– Ладно, не важно. – Ответила она, указав ему на место рядом с собой. – Прикрой рот и убери нож, маленький лжец.

Вдруг вытащив пистолет, Софи нацелилась на соседнее дерево. Оливер решил, что именно там и окажется его отец, но не успел ничего сказать, как она выстрелила в листву. Тихо и предельно точно. Нутро сжало. Наверняка Софи проделывала это не раз.

Сломав за собой ветви, на землю свалилось тело. Было не разобрать ни его возраста, ни пола, а за клоками волос виднелся пробитый череп. Софи попала прямо в цель, но в своё время в Вествуде совсем не умела стрелять. Оливер покрепче сжал перцовый баллончик. Было страшно. Софи оказалась совсем не такой, какой он её помнил.

Тихий треск, словно кто-то пережевал горстку крохотных косточек. Джеймса выплюнуло на асфальт прямо перед Софи. Почему-то он совсем не чувствовал боли; а Оливер мучался своей до сих пор. Она пульсировала в его затылке, а Джеймс не замечал того, как его тело обретало чёткие очертания. Видеть перемещение со стороны было странно, а особенно смущало то, как Джеймс держал те же самые часы, что сейчас были у Софи и Оливера. Наверняка это был один и тот же механизм, от чего-то доступный им троим.

– Здравствуй, Джеймс Милер. – Начала Софи, выйдя вперёд. Оливер ожидал, что она протянет ему руку для рукопожатия, но Софи и не шелохнулась.

– Здравствуй. – Повторил за ней Джеймс. – Откуда тебе известно моё имя?

– Это твой любимый вопрос. – Она покачала головой. Сколько бы разговоров между ними не проходило, ничего в них не менялось. – А мой любимый ответ – ты сам мне его сказал. В другом месте.

– Понимаю. Выходит, этот прибор изменяет лишь пространство? – с нескрываемым интересом начал расспрашивать Джеймс. В нём не было ни страха, ни ужаса из-за того, где он оказался. И Оливера он совсем не замечал. «Всё-таки, папа всегда был странным человеком».

– Не думаю, что это то, о чём нам стоит сейчас говорить. – Остановила его Софи. – Ты хочешь знать, как вам выбраться, и вот твой путь: ты должен дождаться, пока к тебе приду я. Если попробуешь бежать, тебя убьют прямо у первого Кольца, так что побереги Мег и Оливера до момента, пока не появится она. Это судьба, вы встретитесь в любом случае, чтобы ты ни пытался сделать. Главное, не отпускай её.

– «Она», это твоё другое воплощение? – уточнил Джеймс, украдкой поглядывая на Оливера. Кажется, он начал что-то понимать.

– Можно сказать и так. Прекрати задавать вопросы, и я расскажу, как ты умрёшь, – он шумно выдохнул, и Софи пришлось объясниться, – потому что ты сам попросил меня об этом! – эмоций было не различить, но она оказалась удивлена не меньше Джеймса. «Значит, в этот раз что-то шло по плану, ведь к остальному она привыкла». – Тебя изобьют, и свои последние дни ты проведёшь без сознания, запертым в подвале. Ты ослепнешь, но культисты не будут останавливаться и вышибут из тебя душу. Понимаю, звучит неприятно, но я ничего не могу с этим сделать. Ты будешь кричать и звать на помощь, но я не приду. Никто не придёт. Но не волнуйся, ты доживёшь до встречи с ней.

– Ясно. – Закивал Джеймс. – Это тяжело принять. Мне нужно время.

Он замолчал, и она не стала прерывать его раздумий. Оливер осторожно наблюдал за ними, переводя взгляд с измотанной жизнью Софи на Джеймса, выглядящего слишком чистым для такого места, как это. На нём не оказалось и мелкого синяка, он не был изнурён голодом, и лишь его скулы несколько заострились вместе с тем, как очки глубже осели на переносице. Кожа потемнела из-за того, сколько времени он проводил под солнцем, а внешний вид Джеймса был ничем не хуже того, каким Оливер видел его в прошлый раз. И это его отец, пускай ни их волосы, ни лица совсем не похожи. Рост Джеймса точно передался ему по наследству.

– Мы не встречались раньше? – спросил он, изучающе рассматривая Оливера.

Оливер не мог подобрать слов, но ему и не нужно было, потому что Софи дала ему знак сидеть тихо. Он легко согласился с её приказом.

– Это Оливер. – Ответила она за него. – Там, откуда он пришёл, вас с Мег уже нет, но он стал достойным человеком. – Оливер приподнял подбородок, чтобы её слова звучали убедительнее. Он знал, что Софи врёт, но она верила каждому своему слову. И Джеймсу тоже хотелось верить. – Главное, что Оливер нас пережил. Это хорошая концовка. Для него открыто будущее.

– Ах да, будущее. – Джеймс тяжело сглотнул, пытаясь выдавить из себя улыбку. Он неотрывно смотрел на Оливера, про себя радуясь его щекам и серьге в ухе. Выживать ему явно не приходилось. – Хотел бы я увидеть, что будет потом, чтобы узнать, кем ты вырос.

Джеймс вновь обратился к Оливеру, но на ум ему не приходило ни одного достижения, которым он мог бы поделиться с отцом. Разве что теперь их разделяло всего три года. Ещё немного, и Оливер его перерастёт. «Переживу. Совсем скоро я проживу больше, чем он».

– Сам понимаешь, это невозможно. – Предотвратила их разговор Софи. – Часы перемещают лишь назад.

«Но их стрелки крутятся только вперёд», – подумал Оливер, и Джеймс озвучил его мысль.

– И, всё-таки, работают они на будущее.

Скрестив руки на груди, Софи напрягла мышцы и расправила плечи. За её спиной Оливер представлял себя совсем маленьким. Таким он и был. По крайней мере, в глазах Джеймса было видно именно это. Оливер разглядел в них своё крохотное детское личико и курчавую головку.

Они не могли объяснить, что чувствуют, но Оливер точно не хотел приближаться к отцу, впервые оказавшемуся так близко к нему. Было в этом что-то странное. Вся дикость от разговора с человеком, которому осталось не больше полугода, не умещалась в голове. И только Джеймс не знал, сколько он ещё проживёт.

Бежать было некуда. Будущее для него закрыто, а в прошлом либо чума на планете смерти, либо жизнь бок о бок с ещё одним Джеймсом Милером, проживающим точно такую же жизнь, что была у него, только в разы короче. Да и он не был уверен в том, можно ли перемещаться втроём, но взгляд Софи ясно давал понять – нет. И для ребёнка в часах верная смерть.

– Ты не захочешь это проверять. Его перемелет, как в мясорубке. Ты же ещё помнишь, что такое мясорубка? – Сказала она, предупредив очередной вопрос Джеймса. – А теперь уходи. Чем дольше ты здесь пробудешь, тем меньше в тебе будет уверенности.

– Хорошо, но перед уходом спрошу последнее. – Согласился он, глядя прямо на Оливера. От этого взгляда всё его нутро сжалось в липкий комок и свалилось на дно живота. Он тоже понял, что что-то здесь не сходилось. – Сейчас я в будущем. Это ты подменила мои часы на свои?

– Не совсем так. Я одолжила их и побывала в своём времени, поэтому, фактически, они знают о том, что будет после. – Софи закатила глаза. – Просто отлично, теперь ты думаешь, что так можно сделать с часами Оливера и перетащить Мег в будущее. Во-первых, она не согласится жить там одна, а во-вторых, тебе не с кем будет оставлять Оливера, пока ты ищешь еду и её. Запомни то, что я тебе скажу, Джеймс: вариантов много, но лишь один рабочий. Я пыталась исправить это сотни раз. Ничего не вышло.

Она с намёком изогнула брови, ожидая, когда Джеймс исчезнет, но он не двигался с места. Его глаза всё смотрели на Оливера, и он отвечал на отцовским взгляд немой просьбой. «Останься». Джеймс его не услышал, потому что Оливер лишь молчал.

– Проваливай, Милер. – Настаивала Софи. – Сам понимаешь, ещё увидимся.

И он повиновался. Ведь Софи можно было услышать.