Читать книгу В этой истории не будет злодея, и время покажет - - Страница 4

Как оказалось, вещей у него не так уж и много. Пара штанов, футболок, растянутая майка, кофта с капюшоном и нижнее бельё. Может быть, Оливер взял бы с собой краски и парочку недорисованных картин, но тогда ему не удастся быстро сбежать. Он ограничился блокнотом и сточенными карандашами. На первое время хватит.

Гефест дал ему несколько недель на сборы, но Оливер присел на чемоданы в тот же вечер, что узнал о поездке. За это время он не успел бы забрать документы из университета, поэтому оставил всё так, как есть. Возможно, ему позволят доучиться дистанционно, а, может быть, Оливера отчислят, и ему придётся начать всё с начала. Плевать, главное, что его перестанут преследовать чужие языки, умоляющие показать звериное ньюэровское нутро.

Слухи о природе ньюэровцев дошли до Вайнкулы быстрее, чем новость об открытии границ. Тогда же Оливер всей душой пожалел о том, что в своё время связался с Деймосом. Теперь из-за него все знали об Оливере то, что он хотел бы оставить в тени. Его прошлая мечта оказалась детской глупостью. Не скрывать себя? Звучит не так уж и плохо, но всё меняется, если все знают каждую твою тайну. А за тайнами следуют слухи. В сети давно нашли фото его родителей. Теперь Маргарет осуждали за то, что Оливер ни капли не похож ни на неё, ни на Джеймса. Он устал читать гадости о своей семье. Пускай теперь Оливер почти их не знал, он точно понимал, чьим сыном является. И то, что говорили о Мег, нисколько не походило на правду.

Оливер решил, что ему нужно жить как можно тише. Так, чтобы другие его не замечали. Чтобы злой шёпот утих, и хотя бы одна его мысль осталась скрыта от других. Никто не догадывается, что он собирается сбежать, но только это и будет правильно. Не наверняка, но возможно.

– Оли, я войду? —тихо постучала Лин, приоткрыв дверь в его комнату.

– Да. – Безразлично ответил он, так и не поднявшись с кровати. Оливер лежал, раскинув руки и смотря в бесцветный потолок. Он вспоминал звёзды, которые видел в детстве, когда ещё жил на окраине Вествуда. В больших городах их не заметить. А в Округе под стеклянным куполом особенно.

– Как ты? – достав стул из-под заляпанного краской стола, Лин устроилась возле Оливера. – Скоро полетим. Я хотела поговорить с тобой об этом.

– Тогда говори. Всё равно не знаю, как я. – Он прикрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул. Руки пахли сладостью и потом. Оливер не знал, откуда эти запахи. Забыл, когда в последний раз ходил в душ. Кажется, он слишком увлёкся мыслями. А, может, всё это время Оливер и не думал вовсе.

– Мне никогда не понять тебя, но вот, что я чувствую, когда представляю, как покину Вайнкулу. – Положив руку ему на колено, Лин стала аккуратно по нему похлопывать. – Тяжело вообразить, что будет там, на Ньюэре, но я понимаю, что многое будет мне непривычно. Например, открытое небо. Может быть, я сойду с ума от ощущения тёплого ветра на коже, а ты только поёжишься, потому что тебе это уже знакомо. Вместе мы пройдём длинный путь, что-то на Ньюэре мне понравится и, наверное, даже очень. Тогда останется лишь разобраться, захочу ли я там остаться.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но не собираюсь переезжать на Ньюэру. – «Собираюсь. И уже давно».

– И ведь я вовсе не об этом. Просто всем нам нужно подумать, где наше место. Может быть, твоё здесь, на Вайнкуле или где-то там, на Ньюэре, только ты этого ещё не узнал. Для такого нужно время. Твоё может наступить позже, давным-давно пройти или никогда тебя не догнать. Главное, чтобы ты помнил, что мы всегда будем здесь для тебя.

– Это Деймос попросил тебя поговорить со мной? – Оливер приподнялся и хмуро уставился на Лин. – Напомнить тебе, сколько мне лет?

– Я помню, что тебе двадцать один, и ты у нас взрослый парень. – Она улыбнулась, подсаживаясь к нему на кровать. Оливер всмотрелся в её лицо и не заметил в нём никаких изменений. Ни синяков под глазами, ни первых крохотных морщинок. На ней одной никак не отразилась их история. Она даже не навещала Деймоса, когда он был под стражей. Но не Оливеру её осуждать. Он и сам ни разу к нему не заглянул.

– Лин, ты меня любишь? – вдруг спросил Оливер, сам не понимая зачем.

– Конечно, малыш, очень даже! – она заулыбалась, поймала его в объятия и чмокнула в щёку. Неслышно посмеявшись, Оливер стал крутить головой и подставлять лицо под её поцелуи. – Как же такого лапочку, как ты, можно не любить?

– И что ты сделаешь, если на Ньюэре это изменится?

– Если ты станешь вредничать? – Лин засмеялась, крепче прижимая его к себе. – Оли, мы вместе пережили твой пубертат. Думаешь, может быть что-то хуже?

– Не называй это так.

– Ну хорошо, мы пережили твои нежные годы. – Она закатила глаза, звонко цокнув языком. Они совсем разыгрались. – Но ведь Сэмми уже говорила: ты всегда нежный мальчик, так что не стоит ограничивать себя восемнадцатилетием. То, что ты вырос, не сделало тебя хуже. Вот уж не знаю, кому да как, но для меня ты навсегда останешься маленьким Оли, который тайком брал меня за руку, пока Деймос недовольно на нас поглядывал.

– Ой, ну только не надо припоминать мне детство.

Выбравшись из её объятий, Оливер отсел от неё и стал кусать губы. В последнее время все заладили вспоминать их первую встречу и то, каким очаровательным ребёнком он был. Будто бы нарочно пытались отговорить его поступить так, как он должен был.

– Вижу, ты не хочешь говорить. – Сказала Лин встав с кровати и поправив блузку. – Просто знай, что я очень тобой дорожу и, если ты переживаешь насчёт интервью, могу сделать его анонимным. Читателям не будут интересны твоё лицо и имя. Важны только истории, которые ты им расскажешь. Снимем тебя на фоне разрушенного города, но заблюрим лицо и изменим голос. Может быть, денег это принесёт меньше, чем могло бы, но я не собираюсь тревожить твою старую рану. Не думай, что я разочаруюсь в тебе, если ты попросишь об анонимности. Это твоё решение, и я его уважаю.

Лин вышла, а Оливер упал лицом в подушку и постарался совсем перестать дышать. Она неправильно его поняла. Ему и в голову не приходило, что дело дойдёт до интервью. Оливер планировал сбежать раньше, чем о нём вспомнят. И почему только все так яростно пытались отговорить его от того, что принесёт всем им счастье? Тори, Гефест и Сэм уже с пару раз поговорили с ним обо всех трудностями, с которыми ему придётся столкнуться на Ньюэре. Но ведь Оливер не собирался от них отказываться. Он будет писать и звонить, а когда разбогатеет, то будет летать к ним каждые выходные. План звучал просто отлично. Вот только что-то ещё не давало ему покоя. Маленькая заноза, застрявшая в месте, из которого её было невозможно достать без посторонней помощи.

Он в последний раз посмотрел на свою сумку. В ней было всё, что Оливер считал необходимым, и всё равно она оставалась полупустой. Он тут же принялся нервно теребить серёжку в ухе. Кудри то и дело лезли в глаза, не желая держаться на положенном месте. И от него уже несло кисловатой тоской. Раз уж Оливер собирался начать новую жизнь, пора было взяться за голову и сходить в душ. Горло саднило чем-то горьким из-за того, что он давно не пил ничего, кроме газировки. Точно, ещё ему не мешало бы выпить воды, хотя бы из приличия. А, может, и что-нибудь съесть.

***

Он почистил зубы, и даже воспользовался зубной нитью, впервые за последние дни. Ему недоставало чего-то существенного; того, что смогло бы убедить его в верности принимаемого решения, но теперь, когда он с неделю не появлялся в университете и не заглядывал в интернет, ему неоткуда было узнавать, что о местные думают о Ньюэре. Им могли придумать новую кличку, пустить несколько неразборчивых слухов об их пищевых привычках и отредактировать сотню смешных видео с моментами, когда Оливер вдруг останавливался посреди улицы и резко разворачивался, сбегая от людей с камерами. Фолки никогда его не снимали. Им вообще было всё равно кто он и откуда, у фолков всегда хватало своих проблем. У людей их тоже было навалом, но им оказывалось куда интереснее обсудить, что стало с тем мальчишкой с Ньюэры, чем задумываться о самих себе.

Выйдя на лестничную площадку, Оливер захлопнул дверь и подкрался к квартире Деймоса и Сэм. Он знал, что не уснёт один; только не сегодня, когда Гефест остался у родителей, чтобы как следует попрощаться. Уже на пороге он снял тапочки и босыми ногами прошёлся по ледяному полу. Голову набили ватой, а живот тихо поскуливал без еды. Оливер взял со стола сэндвич, отпил из чей-то кружки и завалился на диван. Тяжёлая ночь сковала его тело цепями, и он оказался без сил пошевелиться. Ступни жгло холодом, словно кто-то кусал кожу Оливера, отщипывая от него по кусочку. Неприятно. Но и это можно было вытерпеть.

Едва слышно скрипнув дверью, Сэм вышла из комнаты и посмотрела на тёмную фигуру Оливера. Казалось, она совсем ему не удивилась. Он сразу понял, что она давно обо всём догадалась. И о том, что он допил её чай, и о всех тех ночах, что он провёл в их гостиной, пытаясь совладать с собой. Вот только за столько лет у него это так и не вышло.

Сэм ненадолго исчезла на кухне и вернулась, держа крохотный поднос с двумя горячими кружками. Халат свисал с её плеч, прикрывая застиранную пижаму. Раньше она всегда покупала им с Оливером идентичные пары штанов и ночных рубашек. Сэм говорила, что так повелось ещё у неё с отцом. Оливер и не знал, что она до сих пор носит их пижамы. И он тоже, пускай теперь они ему и не по размеру из-за того, что когда-то давно ему взбрело в голову сказать Сэм, что он не собирается заниматься такими глупостями. На деле только они и были ему нужны.

– Я тут тебе оставила, ты не заметил? – Сэм кивнула в сторону подушек, и Оливер выудил из-под них пару шерстяных носков. – Мне не нравится, что ты ходишь босиком. Давай-ка поаккуратнее со здоровьем, хорошо?

– Да, ма-ам. – Протянул он, незаметно для себя улыбаясь.

– И тебе не обязательно пить из моей кружки. – Она протянула ему поднос с только заваренным чаем. – Лучше возьми свою и сделай что-нибудь свежее. Допивать за другими невкусно.

– Ещё как вкусно.

– И ты утащил сэндвич Деймоса. – Сэм достала из огромного халатного кармана не раскрытую упаковку с сэндвичем. – Знаешь же, он всё время тащит домой просрок. Брать его еду всё равно что есть то, что нашёл в мусорке.

– Не преувеличивай. Деймос знает, что делает.

– С каких это пор? – подняв брови, она посмотрела на него с наигранным удивлением. Оливер едва подавил смешок. – Я о том, что тебе не стоит за ним повторять. Он никудышный пример, пускай ты так и не считаешь.

– Не понимаю, о чём ты. – «Понимаю». Обхватив кружку обеими руками, он стал греть о неё ладони. Наверняка по плану Сэм этот разговор должен был получиться непринуждённым, но Оливер уже напрягся.

– Я о том, что при построении своей жизни не стоит полагаться на такого, как он. – Она подсела к нему на диван и поджала под себя ноги. Редкий свет из окна едва освещал их силуэты.

– Но ведь ты его любишь.

– Ещё как, но это не мешает мне видеть в нём всю ту чертовщину, что он притащил сюда с самой Ньюэры. Мне напомнить тебе, каких трудов ему стоило научиться мыть посуду? А готовить? Он едва ли сам соберёт себе салат, поэтому и приносит в дом всё, что криво лежит в комбини, или придуривается, словно не голоден, только бы не выдавать, что дома он умеет только лежать и спать.

– Ну, а я тут причём?

– При том, Оли, что ты совсем не такой. И тебе лучше придерживаться собственного пути, чем повторять его ошибки. – Сэм посмотрела на него с грустной улыбкой, обнимая пальцами свою кружку. Она вцепилась в неё мёртвой хваткой и терпела лёгкое жжение горячей керамики с узором из мелких бусин. Только теперь Оливер заметил, что Сэм подготовила чай в тех кружках, которые он подарил ей ещё в средней школе. Прямо на День матери. – Кажется, я уже знаю, что ты собираешься сделать на Ньюэре. Не мне тебя отговаривать, но я надеюсь, что ты ко мне прислушаешься.

– Говори. – Тяжело вздохнув, Оливер отпил чай и постарался унять дрожь в руках. Нет, Сэм не могла так просто его раскусить. Наверняка она, как и Лин, думает о своём.

– Расскажу тебе одну историю. Про Деймоса, конечно же, куда без него. Когда-то давно он жил со своими родителями в Центре, но его мама сбежала к Беннетам. Это ничем ей не помогло, потому что она согласилась на верную смерть. Затем сам Деймос ушёл к своей тёте Марии. Этого оказалось недостаточно, и он оказался у Беннетов. Но и этого было мало. Деймос убежал в Кольца, но дорога привела его обратно в Центр. Вот как бывает. Кажется, все, кроме него, знали, где его место.

– Но ведь теперь он не в Центре. – Пробормотал Оливер в свою кружку. – И даже не на Ньюэре.

– Всё верно. Поэтому я не хочу, чтобы ты думал, что, если судьба ведёт тебя к одной единственной точке, то это твой дом. Мы сами выбираем, где останавливаться. Да и судьба ли ведёт нас вообще? Не стоит зацикливаться на месте только потому, что оно знакомо тебе лучше других. – Отставив чай в сторону, Сэм освободила руки и протянула их Оливеру. Он быстро поддался объятиям и уткнулся носом в её халат. – Совсем скоро ты вновь окажешься в Вествуде. Прислушайся к себе. Это ли твой дом?

– А есть ли он у меня вообще? – прошептал Оливер ей в шею. Сэм ничего не услышала, но почувствовала, как напряглось его тело. С этим уже ничего не сделать. В подобном мог разобраться лишь сам Оливер.

Они сидели, прислушиваясь к дыханию друг друга и знакомому гудению холодильника. В мире больше никого не осталось. Ночь была только их временем. В нём Сэм пыталась убедить Оливера, что молчать не стоит. Он слышал её, но всё равно не мог проронить ни слова.

Возможно, на Вайнкуле ему никогда от этого не избавиться. Ему всегда будут припоминать прошлое, настаивать на том, что примут его таким, какой он есть. Но это не так. Люди и фолки без конца болтали, но никто из них не называл всей правды. Оливер делал по-настоящему ужасные вещи. Он настраивал Деймоса против его семьи, много лгал и пользовался чужой добротой. А ещё Оливер испортил жизнь собственному брату. Хотя и таким Деймоса можно было назвать с трудом. Оливер видел, как на нём отыгрывалось общество. И он читал всё, что писали про Деймоса Медчера, вдруг очнувшегося после пятилетней комы.

Все давно смирились с его смертью, а Оливер заставил Деймоса воскреснуть. И что теперь? После тюрьмы он едва ли смог доучиться, обзавёлся сомнительными знакомыми и не мог найти работу, достойную его. Конечно, Оливер любил комбини, но не смотря на всё понимал, что Деймос никогда не мечтал о том месте, в котором оказался. Раньше его часто поджидали у дома и умоляли ответить на несколько вопросов для местных газетёнок, что писали только о сыне председателя. Большинство спрашивало его об Оливере Милере, а как-то раз Деймос признался, что однажды сорвался и на неделю вернулся к таблеткам. И всё это случилось из-за Оливера. Неправильно. Вся его жизнь была чертовски неправильна.

И всё ещё можно было пережить, но, когда Оливер собрался поступать, Деймосу пришлось отказаться от опекунства над ним, а чтобы избежать предвзятости от комиссии на вступительных испытаниях в университет, Оливер сменил фамилию. Он выбрал девичью фамилию мамы – Уильямс. Милеров и без того все уже знали. Вот только Оливеру припоминали его старую фамилию и после того, как он поменял окружение и стал представляться всем Уильямсом.

В школе у него не было друзей, в университете тоже. За пределами комбини на него часто пялились, но, может быть, он сам выдумал чужие взгляды. А Оливер мог бы. Ему хотелось, чтобы и его не чурались доставать, иначе пришлось бы признать – все шишки забрал себе Деймос. И в этом была правда. Оливер Уильямс мог жить спокойно, но что-то всё время не давало ему спать. Проблема могла оказаться в том, что он просто чокнутый.

– Знаешь, а ведь здесь Деймос очень даже счастлив. – Проговорила Сэм, поглаживая Оливера по спине. – А если он скажет тебе иное, то передай мне, и тогда я покажу ему, сколько можно жаловаться.

– Ладно. – Улыбнулся он, пряча смех в складках её халата.

– И, пожалуйста, возвращайся. Мы будем тебя ждать.

– Хорошо. – «Ни за что».