Читать книгу В этой истории не будет злодея, и время покажет - - Страница 5

Этим утром Гефест подскочил с пола вместе с рассветом. Последнюю ночь он ночевал у Оливера, чтобы точно убедиться, что тот спит, но из-за этого сам не сомкнул глаз. Все восемь часов Гефест ворочался и путался в одеяле, пытаясь перестать думать о том, что случится уже этим вечером. Он окажется на Ньюэре, увидит её чистое небо и вольно текущие реки. И спустя столько лет ему наконец удастся прикоснуться к своей мечте.

Гефест почистил зубы на три раза, перешнуровал ботинки, сбрил невидимую щетину, сбегал за молоком и лишь потом догадался сменить домашние штаны на брюки. После он снова умылся, выпил кофе, вымыл руки и сменил футболку на рубашку. Через несколько часов Оливер промычал что-то невнятное и вновь уснул. Гефест решил, что и ему стоит поспать, но смог лишь ненадолго прилечь – обычно он стелил себе возле кровати Оливера, потому что другого места в его небольшой квартирке было не найти – затем пересобрал свой чемодан, проверил билеты, заглянул в сумку Оливера и понял, что он не взял ничего из составленного для него списка. Там не было даже зубной щётки. Аккуратно пошарив на полках, Гефест нашёл всё необходимое и сложил так компактно, что, казалось, сумка совсем не потяжелела.

Довольно уперевшись руками в бока, он стал осматривать проделанную работу. В его чемодане уместились и все нужные вещи, и оборудование для изъятия образцов микроорганизмов, проживающих только на Ньюэре. Гефест планировал исследовать всё, начиная с плесени и заканчивая давно разложившимися трупами. Поездка обещала быть захватывающей. Перед глазами уже стоял показатель вирулентности1 с минимальным процентом. О, он точно сумеет доказать, что чума Ньюэры совсем не так опасна, как думают другие.

Гефест и не заметил, как стал бормотать что-то о чумной палочке, как Оливер поднялся с кровати и недовольно потёр глаза. Его кудри смялись где-то на макушке, а кожу на щеках усыпали узоры от складок подушки. С недавних пор он спал без задних ног. После ночной встречи с Сэм Оливер окончательно убедился в правоте своего решения. Раз уж остальные не видели в нём угрозы, ему нужно было бежать, пока они этого не заметили.

– Доброе утро! – воскликнул Гефест, подбежав к Оливеру и потрепав его по волосам. – Тебе сделать кофе?

– Нет, не надо. – Он отмахнулся от его руки и сумел приоткрыть глаза. Гефест ещё никогда не был в таком предвкушении. – Смотрю, радость бьёт ключом. И давно ты встал?

– Достаточно, чтобы заметить, как ты собрал свои вещи. – Оливер тут же спрыгнул с кровати и потянулся к сумке. Гефест продолжал так же непринуждённо. – Ты же совсем ничего не взял. Наверное, слишком буквально понял мою просьбу не брать ничего лишнего.

– Да-да, точно. – Он стал рыться в сумке, надеясь, что Гефест не выложил того, что было на самом деле ему нужно, но наткнулся на складную лампу.

– И ещё: зачем тебе брать блокнот, если ты не сможешь рисовать без света? Днём мы будем заняты, а вечером окажется слишком темно. Не забывай, что на Ньюэре электричество есть только в Центре и первом Кольце.

– Ты прав, спасибо. – Благодарно кивнув, Оливер положил лампу обратно к пеналу и карандашам. Хорошо, что Гефест ещё ничего не понял. Он был чересчур занят своей радостью.

Оливер долго сидел на кровати, болтая ногами и сонно поглядывая на мечущегося из стороны в сторону Гефеста. Ему хотелось выглядеть сонным, чтобы с ним не подумали заговорить, и у него это успешно получалось. Когда пришла Сэм, она приняла на себя всю нервозность Гефеста. Совсем скоро и ей это надоело. Тогда Сэм позвонила Лин, и та взяла всё в свои руки. Усадив друга за кухонный стул, она заставила его перебирать ореховую смесь. Абсолютно глупое занятие, но оно его увлекло. Оливер уже подумал попросить свой пакетик орешков, чтобы хоть как-то унять дрожь в пальцах, но ему совсем не хотелось двигаться. Он вёл себя совсем как Деймос, когда у него был «тяжёлый период».

Время цеплялось за стрелки часов, пытаясь остановить их ход, а Оливер всеми силами пытался поддерживать работу ленивого механизма. Он смотрел на циферблат и всё пытался понять, в чём его проблема. Изменить бы всю его структуру; так, чтобы они уже оказались на Ньюэре – там, где он будет свободен. Вот только Оливер ещё не совсем понимал, от кого пытается освободиться.

– Лин, я всё! – вскричал Гефест, когда перебрал все орехи.

Смешав их в прежнюю кучу, Лин вернула ему миску и продолжила собираться. Из своей комнаты Оливер видел, как она подсела к нему за стол с большой косметичкой и принялась наносить на лицо толстый слой пудры. Ей ещё предстояло сняться на Вайнкуле со своим братом для того, чтобы вставить под заголовком несколько удачных кадров, которые подогреют интерес к будущему интервью Оливера.

После того, как из-под пера Лин вышло нашумевшее интервью Деймоса Медчера, она стала едва ли менее популярной, чем её брат. О ней говорили все – сестра бывшего подполковника Первого отдела по делам межрасовых коммуникаций наконец показала себя. На Вайнкуле об их семье слышали многие, а после разрешения конфликта с фолками о них знали все. Тем не менее, это не помешало Лин получить образование в области журналистики прежде, чем начать проводить дальнейшие расследования. Ей нравилось наблюдать за конфликтами, но она не лезла на рожон, в отличии от брата. И вот теперь, когда он оказался в кресле заместителя председателя, их совместные кадры заставят аудиторию наблюдать за путешествием команды Гефеста так пристально, что дальнейшее финансирование будет им обеспечено.

Оливеру уже надоело поражаться тому, как добра к ним была Лин. Казалось, она совсем не помнила того, как Деймос разменивал её на девушек и таблетки в барах на улице, чьё название было непринято произносить вслух. Кажется, зла в ней никогда не было. Только понимание и принятие. Может, и не в отношении Деймоса, но Оливера точно.

– Зачем ты красишься? – задался вопросом Гефест. – Можешь просто наложить фильтр на монтаже.

– Меня будут видеть вживую. – Лин подвела губы карандашом.

– И что? Вот мы с Оливером будем вообще без косметики.

– Я – лицо твоей затеи. – Она ткнула кончиком помады ему в нос. – Ты под камерой и двух слов не свяжешь, а я представлю тебя в таком выгодном свете, что мы будем отбиваться от спонсоров как от надоедливых мух.

– Ладно, я молчу. – Гефест стал потирать нос, искоса поглядывая на неё. – Не стану говорить тебе, на что обычно слетаются мухи.

Наблюдая за ними, Оливер едва дышал. Время текло так неторопливо, что один вдох заменял ему три. Да и Лин собиралась очень уж медленно. Возможно, Оливеру это просто казалось, но он был уверен, что она вовсе не собирается спешить. Словно все мешкают ему на зло. Никто никуда не торопится – одному лишь ему хочется поскорее со всем расправится.

Стоило Оливеру подумать о том, какого им придётся, когда он их оставит, как в квартиру зашёл Деймос. У него не было ключей, потому что Оливер не давал их никому, кроме Гефеста, но, уходя, Сэм забыла захлопнуть дверь. Из подъезда залетела парочка комаров, но Лин живо их прихлопнула. Деймос не особо понял, зачем она это сделала, но не стал возражать. Всё-таки, насекомые были надоедливы, но на Ньюэре не было даже их.

Перекинувшись парой многозначительных взглядов с ней и Гефестом, Деймос прошёл в комнату Оливера и мягко присел на кровать. Желания двигаться не было совсем, поэтому Оливер остался лежать так, как его оставил Гефест пару часов назад. Ему не хотелось даже открыть глаза. Он прищурился одним, продолжая равнодушно дремать другим.

– Ну как, боевой дух на подъёме? – начал Деймос, посмотрев на Оливера с тенью улыбки. Он ещё не совсем понимал, как относиться к его отъезду. Был ли рад сам Деймос – не важно; а вот в чувствах Оливера ему было не разобраться.

– А ты как думаешь? – он ухмыльнулся, но понял, что задел его за живое и поспешил исправиться. – Да не очень. Кажется, это будет очень утомительно.

– И то правда. Я не совсем помню наш первый полёт, но тогда ты держался молодцом.

Оливеру вмиг стало неловко, и он не стал ничего отвечать. Ему и так было ясно, что Деймос ничего не помнил. Та пара лет прошла для него как в тумане. Но вот Оливер мог рассказать ему обо всём. Потому что ещё тогда ему приходилось понимать, что с ними происходит. Поэтому обида на Деми Милера-Мура не проходила до сих пор. Сколько бы Оливер не обсуждал её с психологом, она не желала исчезать. И он бросил посещать консультации. Всё равно от некоторых вещей ему никому не объяснить.

– Мне жаль, что я не подхожу на роль интервьюируемого. – Заговорил Деймос тише. – Я бы и хотел занять твоё место, но Лин сказала, что моё лицо уже ни на что не годится. Да и моё имя использовали в СМИ настолько часто, что его перестали замечать. Прости, что разочаровываю.

– Это не проблема. – Оливер отмахнулся от мыслей об интервью, потому что знал, что ему не суждено случиться. Ещё одного он просто не выдержит.

– Тогда в чём дело? Ты меня сторонишься.

– С чего ты взял? – он встал и выпрямился, всё ещё находясь достаточно далеко от Деймоса.

– Скажем так, раньше ты отдал бы многое, только бы я остался с тобой на подольше. Теперь тебе всё равно, рядом я или нет.

Скрестив руки на груди, Оливер постарался показать Деймосу, что он не прав, и подсел ближе, но тут же почувствовал, что делает что-то не так. Словно бы теперь близость была противоестественна. Оливер ещё пытался убедить себя, что всё в порядке, но, кажется, его самообман зашёл слишком далеко.

– Я думаю, что очень перед тобой виноват. – Сознался он почти неразличимым шёпотом. – Мне надоело это чувствовать. С этим невозможно жить.

– И в чём же? Что ты сделал не так?

– Всё. Поэтому теперь у тебя нет того будущего, о котором ты мечтал. Тебе никогда не быть счастливым. – Оливер накрыл лицо руками, чтобы не встречаться с ним взглядом. А Деймос как никогда хотел, чтобы он на него посмотрел. – И мне тоже. Мы будем несчастны до конца жизни.

– Ладно, будь по-твоему. Вот только как ты виноват в том, что тогда Фобия назвала твоё имя?

– Я мог ты просто переждать. Отсидеться у Тори, а потом обо мне бы забыли. Но ты пошёл и всё о себе рассказал. Вот в чём моя вина. Я всегда ставил себя на первое место.

– Пережать. – Деймос покачал головой, понимая, что теперь совсем бессилен. Оливер сидел, прикрыв глаза и поджав губы. До него было не достучаться. – Было бы славно, если бы общество работало именно так. Но дело в том, что тебя всегда будут обсуждать, даже те, кого ты никогда не знал. Больше или меньше. Я поступил так для того, чтобы смягчить удар, но он всё равно тебя задел. Мне жаль.

– Замолчи. Не жалей меня. – Оливер спрыгнул с кровати и пошёл прочь.

Гефест и Лин что-то кричали ему в след, но он их не слышал. Пускай он выбежал из дома в одной пижаме, это не имело значения. На него всегда пялились. На Оливера смотрели так долго и пристально, что он давно успел возненавидеть всё, что было связано с ним самим. Ему всё надоело. Кто-то из прохожих начал переглядываться, тыча пальцем на его ноги в старых домашних тапочках. Ему захотелось кричать. «На что уставились? Сначала на себя посмотрите, уроды!». Крик никак не хотел выходить. Словно бы его голос ещё не прорезался. Не получалось даже тихого бормотания. Он был совсем безнадёжен.

Оливер не знал, куда пойти. В комбини? К чёрту, там все точно станут спрашивать, что у него случилось. В свою квартиру? Ещё чего. Все, от кого он так хотел скрыться, собрались именно там. Может быть, пробраться домой к Сэм и Деймосу, чтобы отсидеться в своей старой комнате? Неплохой вариант. Вот только ему нужно успеть вовремя запереть дверь, чтобы к нему никто не зашёл.

Он наматывал круги вокруг дома, пытаясь понять, как провернуть задуманное, но остановился, когда заметил парочку ребят помладше, которых очень заинтересовал его встревоженный вид. Они всё пялились в телефоны, пока наконец не убедились в том, что парень перед ними – тот самый Оливер Милер, о котором столько писали в СМИ. После того, как в новостях объявили о первом исследовательском конвое на Ньюэру, его имя тут же всплыло из самых недр интернета. Оливер вновь стал всем интересен, и, пускай в нём уже нельзя было узнать Милера, кто-то из его знакомых в университете легко продал его новую фамилию жёлтым газетам.

– Эй, Уильямс, это правда ты? – задребезжал один из голосов. – Оливер Уильямс, так?

– Подснимись нам для видео. – Девушка с хитрой ухмылкой достала небольшую камеру. – Мы быстро, не парься.

Оглядываясь по сторонам в поисках помощи, Оливер нашёл лишь больше любопытных взглядов. Несколько вспышек врезалось ему в глаза, а щелчок камер телефона надменно хохотал ему в уши. И даже фолков привлек общий ажиотаж. Кто-то пытался отговорить других снимать перепуганного парня, но их никто не собирался слушать, а большинство и вовсе проходило мимо, не обращая внимания на его немой крик о помощи. Оливер не мог произнести ни слова. Его мысли перепугано разбежались по углам. Он никому не был нужен, и вместе с этим все его желали.

Пытаясь забежать в ближайшее кафе, он наткнулся на человека с фотоаппаратом. За его спиной стоял ещё один с большим микрофоном и камерой. Оливер метался с места на место, но нигде не мог найти защиты. В соседнее здание его не пустила толпа. Кажется, кто-то злобно скалился, искоса поглядывая на его попытки спастись. Это Фобия посмеивалась от удовольствия после того, что сотворила с ним. Пускай благодаря её покровительству Ньюэра перестала замыкаться в самой себе, но теперь за неё это делал Оливер. Его жизнь была принесена в жертву. Он всё ещё видел, как всемирная паутина перемалывала кости его бездыханного тела.

Народу собралось немерено. По другую сторону улицы стала образовываться очередь из желающих поглазеть на знаменитого Оливера Милера. Бежать было некуда. Оливер заглянул в подворотню и, не заметив там испытывающих взглядов, побежал прочь. Мягкие домашние тапочки слетели с него с первым же шагом.

Ему нельзя было показываться в подъезде – так все поймут, где живут он и Деймос Медчер. Но и отбегать слишком далеко было опасно. Ситуация безвыходная. Оливеру нужно было затаиться. Где-то между фантомами, преследующими его с самого детства.

Он забрался за мусорный бак, потеснив лежащие под ним тени. Босые ноги оказались в липкой луже, а от склизкой стены похолодело в спине. Оливер слышал чьё-то шипение. Здание кряхтело, пытаясь выдать его, но люди не прислушивались к его голосу. Мимо пробежала группа подростков. Оливер не дышал, пытаясь укрыться за зловонным дыханием отбросов под боком. Желудок неприятно свело, и ему пришлось поджать губы, чтобы подавить стон боли. Ужасно. День только начался, а он уже ободрал ладони и стёр колени о камни и асфальт.

Кто-то особо шумный прошёлся мимо вальяжной походкой и остановился прямо напротив Оливера. Его легко раскрыли – от голых ступней и парочки луж на тротуаре остались яркие влажные следы. Делать было нечего. Зажмурив глаза, Оливер схватился за голову и прикрыл уши.

– Зачем убегаешь? Так и сказал бы, что не хочешь сниматься. – Его потрепали по волосам, но и без намёка на ласку. В следующий же момент рослый парень поставил его на ноги и стал трясти за плечи. – Ало-о, совсем глухой что ли?

– А может он немой. – Посмеялась его напарница, став оценивающе изучать запуганного Оливера. – Ты поэтому молчишь, когда к тебе подходят журналисты? Хоть что-то бы им ответил. Так, ради интереса.

– Я его сейчас чисто из принципа на видео сниму. – Прокаркал третий, доставая камеру.

Оливер не открывал глаз, но ясно чувствовал, как над ним нависает несколько тел в разы больше его. Сам он ростом не вышел и понимал, что ему никак не отбиться. Зато его щёки легко привлекали внимание окружающих.

– Ты посмотри, как он отъелся. Видимо, сытно живёт.

– Ну уж не лучше, чем ты. Посмотри на свою рожу, скоро в кадр влезать перестанет.

– А сама то? Ты бы хоть голову вымыла. Знала же, что мы пойдём на охоту за слухами.

– Кто ж знал, что они окажутся правдой.

У него не получалось следить за разговором; все силы Оливера уходили на то, чтобы держать себя в руках. Он был на грани. Ещё совсем немного, и его мозг просто отключится.

Возможно, Оливеру это лишь показалось, но кто-то стал шарить по его карманам. Футболка липла к телу, и он совсем продрог, но так и не смог открыть глаз. Он чувствовал, что за ним пристально наблюдают, и не двигался с места даже после того, как голоса затихли. Прошло ещё какое-то время прежде, чем Оливер смирился со своей тревогой. Тогда он опустил руки и рискнул осмотреться. Его тут же встретило окружение хищных любопытных лиц.

Он вновь забился в угол, но в переулок забежал кто-то, кто был готов за него ответить. Тяжёлой поступью он прогнал тех, кто начал трепать футболку Оливера, пытаясь снять её с него для видео. Широкая куртка упала на его плечи вместе с крепкими руками, но ему не хватало духу посмотреть на того, кто решился ему помочь. Оливер совсем не думал, но остро чувствовал вину за то, что позволил чужакам загнать себя в угол. Это было глупо. Вся жизнь Оливера стала казаться ему глупостью.

– Ты как, живой? – спросил знакомый голос. Это был Хён Сок, старший брат Лин, совсем недавно ставший заместителем председателя.

– Нет. – Протянул Оливер, тихо плача себе в ладони. – Уходи. Я такой придурок.

– Это не так. – Хён Сок укутал его в свою куртку и вывел из пахучей лужи. Оливер совсем не смотрел, куда идёт. Мелкий щебень врезался в его ступни острыми зубами. Словно кто-то специально наточил их, чтобы после он и вовсе не смог ходить. – Хорошо, что ты боишься этих людей. У тебя есть чутьё на опасность. Теперь нужно научиться бороться с ней. Почему ты не сказал им отстать? – Хён Сок понял, что не дождётся ответа, поэтому сунул ему в руку готовое решение. – Вот перцовый баллончик. В следующий раз залей им лицо тех, кто не понимает по-хорошему. Можешь взять его на Ньюэру, просто положи в багаж, и тебе не будут задавать лишних вопросов.

– Спасибо. – Пробормотал Оливер, крепче обхватывая его руку. – Не говори Лин, что видел меня таким. Ей нельзя волноваться. Вся косметика съедет.

– Договорились, но и ты давай поаккуратнее. – Он стал украдкой поглаживать его спину. Они общались и прежде, но несколько личных встреч никак не подготовили их к такому.

Оливер шёл, опираясь на Хён Сока, как слепой на трость. Ему было стыдно. И страшно. Возможно, в его груди ещё царила паника. Она рушила старые порядки, но не возводила новых, да лишь злобно шипела на все попытки Оливера прийти в себя. Теперь он и не знал, сможет ли справиться на Ньюэре в одиночку. Если рядом с ним не окажется никого, способного ему помочь, ему останется надеяться лишь на перцовый баллончик.

Толпа давно разошлась, а запуганные подростки сновали неподалёку, пытаясь тайком заполучить кадры с Оливером Милером. А, может, и с Уильямсом. Смена фамилии оказалась бесполезна; она не помогла Оливеру точно так же, как и Деймосу когда-то. Возможно, настала пора браться за старое имя.

Возвращаясь домой, Оливер узнал, что люди с аппаратурой для съёмок, занявшие проход в кафе, были подчинёнными Хён Сока, но и они, узнав его, не рискнули ему помочь. А, может быть, в страхе он и вовсе перестал быть похожим на себя. Оливер и сам с трудом различал, где находится он, а где тот ужас, который с такой лёгкостью завладевал его сознанием.

Софи никогда не была такой малодушной. Если бы она увидела его сейчас, то ни за что бы не признала. И не стала б гордиться.