Читать книгу Соприкосновение миров: цена равновесия - - Страница 17

Её держали в допросной шесть часов… шесть тягучих, как расплавленный металл, циклов искусственного света. Стены, серые и безликие, впитывали голос, гасили интонации, превращали речь в монотонный гул. Вопросы сыпались градом: одни были прямые, с острыми краями; другие скрытые, как крючки, за которые можно нечаянно зацепиться. Но она держалась.

Играла роль до конца.

Взгляд – рассеянный, сквозь пелену усталости. Голос – дрожащий, с едва уловимыми паузами, словно мысли путаются. Ответы – сбивчивые, с оговорками, с робкими попытками оправдаться. Ни намёка на связь с ним. Ни тени уверенности. Только испуганная девчонка, случайно оказавшаяся не в том месте, в ненужное время.

Когда дверь камеры наконец открылась, она едва держалась на ногах. Тело ныло от напряжения, мышцы налились свинцом, а в висках пульсировало глухое эхо допроса. Но внутри горел тихий огонь, упрямый, победный. Она выстояла.

До дома добралась почти вслепую. Улица плыла перед глазами, размытые огни фонарей, силуэты деревьев, серые фасады, похожие друг на друга, как капли дождя. Она рухнула на кровать, не раздеваясь, и наконец позволила себе расслабиться. Сон пришёл мгновенно – глубокий, без образов, как падение в тёплую воду.

А потом – он.

Сон был иным: не рваные кадры, не тревога, а ясность. Он шёл по лесу, листья шелестели под ногами, воздух пах хвоей и влажной землёй. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, рисовали на земле мозаику света и тени. Он не бежал, не прятался, просто шёл, и в этом движении была уверенность, которой она давно не чувствовала. Он смотрел вперёд, а не по сторонам, знал: путь ведёт туда, где его ждут.

Она проснулась с чёткой мыслью: пора.

Без колебаний собрала рюкзак: тёплый плед, консервы, хлеб, несколько бутылок воды.

Движения чёткие, выверенные, точно она репетировала это сотню раз.

Задержалась у зеркала – тёмные круги под глазами, но взгляд твёрдый, почти стеклянный, отражающий внутренний огонь.

Вышла, не оглядываясь.

***

Лес встретил её тишиной.

Сначала виднелись редкие деревья, потом разрослась густая чаща. Тропы давно исчезли, но она шла, не сверяясь с картой, не ища ориентиров, просто знала направление. Каждый шаг приближал её к нему.

Ноги утопали в мягком мху, пружинящему, как старый матрас. В воздухе витал запах прелых листьев, грибной сырости, свежести после недавнего дождя. Ветер играл в волосах, шептал что‑то неразборчивое, подталкивая вперёд.

Ручей.

Скалистый берег.

Выше простирался холм, в его склоне притаился тёмный проём пещеры.

Она остановилась, вдохнула запах мха и сырости, кивнула: «Туда».

Он почувствовал её ещё за километры.

Не запах, не звук,а странное, тянущее ощущение, будто невидимая нить натянулась между ними.

Она была одна.

Без оружия.

Без прикрытия.

Возможно, заслуживала хотя бы разговора.

«Убить всегда успею», – мысль скользнула холодно, но в груди отчего‑то потеплело.

Руки зачесались, глаза вспыхнули – не яростью, а… интересом?

Он ждал у входа в пещеру.

Тень от нависающего камня ложилась на его лицо, превращая черты в мозаику света и тьмы. Он наблюдал, как она карабкается вверх, цепляется за камни, скользит, едва не падает в ручей. Её пальцы сжимали выступы, ногти царапали мох, дыхание вырывалось короткими толчками. Она не смотрела наверх, не искала его взгляда. Только вперёд, только вверх.

Он молча сложил руки на груди.

– Помочь? Или сама справишься? – голос грубый, с насмешкой, но в нём сквозила едва уловимая нотка чего‑то ещё.

Она взглянула, обжигая вглядом, и продолжила упрямо лезть вверх.

Камни хрустели под подошвами, ветер свистел в ушах, а где‑то вдали оборвался птичий крик, резкий, как сигнал. Она подтянулась, перевалилась через край, встала. Перед ней – он. Глаза – тёмные, непроницаемые, но в глубине тлеет искра, которую она не могла назвать.

Молчание длилось долго. Ветер шевелил её волосы, играл краем плаща. Он не двигался. Только взгляд, тяжёлый и изучающий, скользил по её лицу, рукам, рюкзаку.

Наконец, она выдохнула:

– Я знала, что ты здесь.

Он усмехнулся коротко, почти незаметно.

Её тёмные волосы беспорядочными волнами обрамляли лицо; несколько прядей прилипли ко лбу, словно она только что провела по нему рукой. Серые глаза, глубокие и чуть уставшие, смотрели прямо. В приглушённом свете в них играли отблески костра, придавая взгляду странное, почти живое мерцание. Тонкие черты лица, тёплый оттенок кожи, лёгкий румянец на скулах – всё это складывалось в образ, где усталость не превращалась в изнеможение, а лишь подчёркивала внутреннюю собранность. В её простоте была тихая, несгибаемая сила, не кричащая, не демонстративная, но ощутимая, как ровное биение сердца в тишине пещеры.

– И что дальше?

Она протянула ему рюкзак – скромный скарб, едва заметный в сумраке пещеры.

– Это тебе.

Он не взял. Стоял, сложив руки на груди, нависая над ней, как нерушимая скала, холодная, чуждая всему живому. В его взгляде читалась насмешка, но и нечто большее: насторожённость, ожидание подвоха.

Густая, осязаемая тишина наполнила пространство между ними. Где‑то вдали, за пределами пещеры, ветер шелестел листвой, но здесь, внутри, казалось время остановилось. Только слабый отблеск угасающих углей дрожал на каменных стенах, рисуя призрачные узоры.

София закатила глаза, шагнула мимо него вглубь пещеры. Внутри пахло лесом, пеплом и далёким отголоском жареного мяса, как память о тепле, которого уже не было. Лишь угли в костровище слабо мерцали, отбрасывая дрожащие тени на неровные стены.

Она разложила плед, плюхнулась на него с усталым вздохом. Огляделась.

Пещера была простой: ни украшений, ни следов долгого пребывания. Только тени копоти на сводах да несколько камней, выложенных кольцом вокруг очага. Место для укрытия, не для дома.