Читать книгу Мне суждено сбыться - - Страница 11

Выжимая швабру над ведром, я смотрел вдоль коридора, который предстояло вымыть. Снова тот же самый коридор. Снова. Сдвинув тележку на несколько метров вперёд, я принялся за работу. Промываю участок мокрой тряпкой, затем сухой, перехожу дальше. Физический труд поначалу освобождает голову от мыслей. Но это ненадолго. Вскоре руки начинают работать автоматически, а мыслей становится только больше. Они роем носятся в голове, жужжат, не дают покоя, иные кусают так, что хочется зажмуриться и трясти головой, пока все не разлетятся. Когда нет цели, не на чем концентрироваться, и этот «рой» становится непредсказуемым. Порой мне кажется, что наказание именно в этом – дать полную волю собственным мыслям. Но это так… очередная мысль…

Когда есть время размышлять, всегда начинаешь с мелочей: почему пол сегодня грязнее, чем вчера? Что будет, если я его не вымою? Или не протру насухо? А в итоге приходишь к глобальному: что я делаю? Зачем я здесь? Кто я? Кем хочу быть? Есть ли во мне смысл?

На первые вопросы ответы найти можно. Пол грязнее в земные праздники. В эти дни вероятность судьбоносных встреч и важных событий возрастает, сотрудники офиса суетятся, носятся по коридорам, чаще консультируются, чтобы не упустить момент и направить его в нужное русло. Именно в праздники человек, охваченный общей эйфорией, понимает свои истинные чувства: счастлив он или одинок. Счастливые чаще делают предложения. Одинокие же острее желают избавиться от одиночества и встретить следующий праздник с близким человеком. Вот тут-то мы и берёмся за дело.

Вообще, праздники – это изобретение нашей структуры. Один из инструментов управления массами. В каждой культуре мира есть праздники. В эти дни люди собираются вместе, вспоминают забытых или тех, кого хотят видеть рядом, несмотря на время и расстояние. Праздники всегда помогают в работе. Невероятные события случаются с людьми, оказавшимися в эпицентре этой суеты: в последний момент забежать за подарком, поймать неодобрительный взгляд продавца, мечтающего поскорее закрыться. Чтобы его задобрить, расплатиться наличными и сказать: «Сдачи не надо, спасибо за помощь, с праздником!» – улыбнуться и выскочить за дверь. Примчаться домой, где все уже за столом смотрят праздничную программу и ждут только тебя. Находу сбросить верхнюю одежду, извиниться за опоздание, раздать подарки и занять свое, специально оставленное место. Пролить на себя напиток, посмеяться, сходить переодеться. Произнести длинный тост. Рассказать несмешной анекдот. Вспомнить отсутствующих. Танцевать, петь, целовать, обнимать. Зарядиться эмоциями и устать. Нет ничего более насыщенного человеческими эмоциями, чем праздник! Но вот уже несколько месяцев я замечаю праздники лишь по более грязному полу и возросшим усилиям по его отмыванию.

А если я буду мыть его плохо? Это я уже выяснил – несколько дополнительных месяцев к моему сроку.

И невольно в голове возникает вопрос: что я здесь делаю, если мне здесь не нравится?

Я отбываю наказание за нарушение инструкции, потому что хочу родиться и стать виновником и участником многих праздников. Родиться хотят все. Это наша цель, наша миссия.

Мы называемся инзижидарами.

Инзижидары – это души, приходящие в мир живых в телах новорожденных, чтобы пройти свой земной путь. Возраст инзижидара измеряется количеством прожитых жизней. У меня их девять. Это считается юностью души. Старые души проходят более ста жизней. После девяти жизней душа меняет филиал, проходит обучение и адаптацию к новым условиям: местным обычаям, менталитету, социальной среде. После обучения новичок получает разведывательное задание, в ходе которого вливается в среду, но не взаимодействует с людьми. Если задание выполнено успешно, «новобранец» становится сотрудником офиса и получает пару родителей, запрограммированных на рождение ребёнка. Иногда инзижидару позволяют выбрать из нескольких пар. С момента получения папки с двумя именами – мужским и женским – они становятся его родителями, и он вправе вмешиваться в их судьбы. Он решает, как сложится их жизнь до его рождения. Забавно видеть, как родители рассказывают детям о своей первой встрече, ведь организовал её их же ребёнок, сам того уже не помня. Душа, вселяясь в тело, сохраняет память о «дозачаточном» существовании до года, а затем эти воспоминания стираются. И главное – младенец не может о них никому рассказать. Так что тайна надежно скрыта. Этот год дан душе, чтобы научиться чувствам у людей. Поэтому ребёнок до года не умеет связно излагать мысли – инзижидару важнее научить свою телесную оболочку чувствовать. Именно ради этого душа и проходит земной путь. Инзижидары не обладают всем спектром человеческих чувств. Они не знают любви, сочувствия, жалости, ненависти, страха. Те чувства, что дарят им люди в первый год жизни, становятся базовыми для этой конкретной жизни.

Точнее, цель инзижидаров – получить и развить чувственный опыт, а возможен он лишь в телесной оболочке. Поэтому мы так стремимся приблизить момент зачатия. Ведь именно с него начинается наш земной путь. Именно в тот миг, когда в утробе матери забьется сердце, инзижидар испытывает своё первое чувство – любовь.

Итак, утренний марафон по чистке коридора завершен. Как всегда, пара часов до «обеденного» перерыва. Я оставил тележку в кладовке и отправился в свой кабинет. Усевшись в крутящееся кресло, я закинул ноги на стол и откинулся назад. Кабинетом это помещение метр на метр назвать было сложно: три стены из гипсокартона высотой примерно полтора метра, угловой стол и пара тумб – одна у стола, другая нависала над ним. На столе передо мной стоял монитор, который всегда должен быть включен. Зачем – я не понимал. Обычно инзижидары используют его для наблюдения за родителями, сбора и систематизации информации. Сейчас, без задания, он был мне не нужен. Но таковы правила. Экран был абсолютно чистым, светло-голубого цвета. Я даже пытался как-то сменить заставку, но эта простая функция была для меня заблокирована.

Провернувшись на стуле на 180 градусов, я уперся ногами в напольную тумбу и принялся наблюдать за коллегами. Пространство офиса было огромным: множество таких же кабинок, расположенных рядами, одни «дверями» в одну сторону, другие – в противоположную, создавая иллюзию изоляции. Но стоило подняться с кресла – и видны были обитатели соседних «клетушек». Один коридор вмещал двадцать три кабинки. А всего коридоров было семнадцать.

В первые дни в перерывах я подслушивал разговоры коллег, украдкой наблюдал за их работой, пока мыл пол. Иногда выходило так, что, едва закончив первый проход, уже надо было начинать второй, и я оставался без перерыва. Инзижидары в них не нуждаются – мы не устаем, нам не нужны пища или сон.

Я закрыл глаза. Ежедневный поток визуальной информации прекратился. Офис атаковал слух: стук клавиатуры, жужжание принтеров (что они печатают и зачем?), шелест бумаги от воздушных потоков, создаваемых трансгрессией инзижидаров, редкие перебежки по залу офиса.

– …моя собака, посмотрите, пожалуйста, у вас в приюте… – донесся обрывок разговора из соседней кабинки. – Она с ошейником, сын потерял на прогулке.

Тишина. Собеседник, видимо, отвечал.

– Ой, какое горе! – коллега добавила дрожи в голос. – А что нам делать? Как поступают в таких случаях? Сыночек не уснёт, пока не найдёт Вивьен.

Снова пауза.

– Девушка, милая, я уже звонила туда. Не отвечают. Вы же знаете, как там могут поступить с животными – и током ударить, и снотворное вколоть. У вас же должна быть общая база, как в полиции на преступников. Ой, прости, Вивочка, что так тебя сравниваю! Давайте им какую-нибудь ориентировку отправим? Умоляю вас, девушка!

На том конце провода, видимо, сжалились, и соседка продолжила:

– Спасибо! Йоркширский терьер, левое ушко темное, правое белое. Успеваете? Отлично. Левая лапка была сломана… Нет-нет, уже зажила, но вдруг это поможет. Из свежего? Маникюр сделали неделю назад, красные коготочки. А ошейник, конечно, с кличкой и адресом, но она же могла и потерять… Спасибо, милая, огромное спасибо! – Трубка была положена.

Последовал характерный хлопок – трансгрессия.

В офисе воцарилась тишина. Полуденный отчёт. Сотрудники выводят на экраны результаты работы за сутки. Скриншоты автоматически отправляются руководству. А моя соседка? Её же нет на месте. Я встал, чтобы заглянуть в её кабинку. На экране горела надпись: В РАБОТЕ. На мониторе возникла уменьшенная копия экрана – скриншот. Изображение упало в конверт, тот обрел крылья и улетел. Экран снова стал активным. Офис вновь наполнился шумом. А для меня это означало одно – пора снова мыть пол.