Читать книгу Мне суждено сбыться - - Страница 3

«ОСТАНОВКА» – такая табличка значилась на строении, которое возвышалось надо мной. Хотя четыре столба, покрытые шифером, сложно назвать постройкой. Остановка напоминала скорее увеличенный в несколько раз квадратный обеденный стол, у которого вместо столешницы была доска для стирки белья. Наличие скамейки лишь предполагалось – на это намекали приваренные к «ножкам» горизонтальные металлические прутья. Но деревянные перекладины сгнили то ли от дождей, то ли от времени, и теперь их обломки лежали кучей рядом.

Судя по этому и по тому, что за сорок три минуты моего ожидания здесь не появилось ни людей, ни транспорта, я решил, что место давно заброшено.

Мысль, что я остался один, пришла ко мне в первые десять минут ожидания. Потом я подумал, что мое появление здесь – нелепая случайность, а спустя полчаса принял решение: меня дезинформировали. Здесь какая-то ошибка. Никто не придёт и не приедет. Но с кем поделиться выводами? У кого спросить? На остановке никого нет! Самовольно покидать задание я не имел права, а связь с офисом была только односторонней. 01.07.2017 (по григорианскому календарю), 10:30 (указаны координаты точки прибытия, чтобы я мог определить время). Сейчас 11:15. А что, если меня снова экзаменуют? Например, на чувство времени или умение ориентироваться на местности по координатам? Но зачем? Все экзамены я уже сдал (пусть и не всё на «отлично») и получил диплом, который позволил мне сразу приступить к работе.

Я снова открыл папку с «разведывательной» миссией и сверил время и место. Всё было верно – я находился именно там, где должен был быть. Мне предстояло среди группы людей выявить три перспективные пары будущих родителей. Я разработал чёткий план, который при минимальных затратах времени должен был обеспечить максимальный результат и позволить составить подробный отчёт в офисе. Я знал, на что смотреть, что именно видеть и как анализировать, следуя строгому графику и фиксируя все наблюдения. Нужно было произвести хорошее впечатление на новое руководство – на прошлой работе всё вышло не так гладко.

Но мой идеальный план рушился уже пятьдесят минут! Возможно, задания и не было вовсе? В отчаянии я поднял глаза от плана и впервые решил как следует оглядеться.

Дорога, тянувшаяся передо мной, была когда-то полностью асфальтированной. Теперь же она покрылась трещинами, словно высохшая под палящим солнцем земля. Местами её залатали свежим асфальтом – словно старое, застиранное одеяло, перекрытое заплатками другого материала и цвета. Скорее всего, ремонт сделали недавно – цвет «заплаток» был значительно темнее остального полотна, почти черным. В воздухе, вероятно, ещё витал едкий запах гудрона.

Я повернул голову в другую сторону. Метрах в тридцати от остановки дорога ответвлялась вправо и через километр терялась в посёлке с одноэтажными деревянными домиками.

Внезапно шум с противоположной стороны отвлёк меня от изучения окрестностей. Я обернулся. С горизонта ко мне приближался автобус. Он был ещё далеко и казался крошечным, но я уже отчётливо слышал его рокот. Когда автобус поравнялся с остановкой, его размеры не слишком изменились, зато грохот двигателя усилился в несколько раз. Из-под колёс взметались облака пыли, рассеиваясь в разные стороны.

Вид у этого транспорта был устрашающий: кузов по бокам помят, некоторые металлические панели кое-как прикручены или заменены на детали с других автомобилей. Задние стёкла покрыла паутина трещин. Кто-то заклеил их липкой лентой, чтобы они окончательно не разлетелись. Может, автобус попал в аварию по пути? Но, несмотря на грозный и потрёпанный вид, на окнах висели цветастые шторки, скрывавшие салон. Мне даже пришла в голову мысль – не способ ли это маскировки для перевозки оружия? Вдруг автобус на самом деле бронированный, а стёкла пуленепробиваемые?

Автобус идеально гармонировал с асфальтом – оба были в заплатках и, наверное, ровесники. Внезапно двери «бронированного партизана» со скрипом открылись, и из недр автобуса вышел коренастый парень в алых шортах и чёрной майке, выгодно подчеркивавшей его рельефный спортивный торс. Парень развернулся и протянул руки внутрь автобуса. Секунду спустя он выпрямился, и я увидел в его руках плотно набитую дорожную сумку. Та с глухим стуком шлёпнулась на землю рядом со мной. Вслед за ней проделали этот путь восемь походных рюкзаков, пять пёстрых сумок разного размера и один чемодан.

Апофеозом же того, что парень извлёк из автобуса, стала русоволосая девушка. Он обхватил её выше колен, поднял над ступеньками, повернулся вокруг своей оси и аккуратно поставил на землю. Девушку ничуть не удивило такое обращение; напротив – она отблагодарила его поцелуем, после чего оба широко улыбнулись друг другу.

– Ромыч, может, меня тоже до деревни донесешь? – раздался голос из автобуса. – Я одной весовой категории с твоими железками – считай, тренировку не пропустишь!

Едва он договорил, как из автобуса появилась сначала лысая голова, потом плечи, руки в джемпере с закатанными до локтей рукавами, спортивные штаны с вышивкой «Adidas» и, наконец, кеды. Он был настолько высоким, что при выходе ему пришлось пригнуться; эффект усиливался из-за того, что я смотрел на него снизу вверх, сидя на земле. Хотя, кого я обманываю? Даже стоя все смотрели бы на него снизу вверх. Когда «великан» полностью вышел на солнце, я понял, что он не лысый – коротко стриженые светлые волосы слились с цветом кожи, создавая ту же иллюзию, что и его белёсые брови и ресницы.

– Твоего веса не хватит на тренировку, Тоха, тебе бы самому подкачаться! – Ромыч, брезгливо скривившись, большим и указательным пальцами правой руки ущипнул левый трицепс великана. Для этого ему пришлось поднять руку выше уровня своих глаз.

Тем временем русловолосая – Верочка, как я позже узнал – закинула один из рюкзаков на спину и неторопливо пошла вдоль дороги. Ромыч поспешно вытащил из груды сумок свою и бросился следом.

– Верочка, подожди! Давай я тебе помогу! – крикнул он.

Когда он нагнал девушку, та обернулась – теперь я мог разглядеть её лицо. Верочка что-то недовольно проговорила Ромычу. Самого разговора я не расслышал, но закончился он долгим поцелуем, после чего Верочка без лишних слов отдала свой рюкзак парню.

«Отлично! Миссия начинается!» – пронеслось у меня в голове. Первые два объекта удалялись, взявшись за руки.

Вслед за ними из автобуса вышли ещё восемь девушек и два парня. Каждый подхватил свою сумку или рюкзак.

На земле остался одинокий чемодан, и лишь тогда из автобуса показался юноша щуплого телосложения. Несмотря на неформальную обстановку, он был одет в приталенную рубашку с длинными рукавами и укороченные зауженные книзу брюки; на ногах – чистые, почти новые кроссовки. После этого дверь автобуса с тем же скрипом захлопнулась, и древний железный конь, подрагивая, двинулся в путь. Паренёк подхватил чемодан и засеменил за группой. Я несколько секунд провожал их взглядом, потом спохватился и кинулся следом.

Моё невидимое для человеческого глаза состояние позволило мне подробно рассмотреть ребят по дороге к деревне. Все они были ровесниками – лет семнадцати-восемнадцати, студентами одного курса, хотя иные ещё не были знакомы. По ходу движения я узнал имена: Виталий – так звали щуплого парня с чемоданом, длинноволосую блондинку Лену, отличницу Надежду (её пристрастие к знаниям подтверждали квадратные очки в чёрной оправе на переносице), сонную и недовольную Алёну, неразговорчивого Саню (которого представил улыбчивый Юра) и полноватую, но бесконечно весёлую, толстушку-хохотушку Свету.

Замыкала колонну шеренга из четырех девушек. Они не участвовали во всеобщем знакомстве, а оживленно обсуждали детали свидания «Шмеля» с каким-то парнем. Их имена я тогда не смог узнать, поскольку они использовали лишь прозвища.

«Шмелем» оказалась невысокая курносая девушка. Большие солнцезащитные очки скрывали половину её лица, а чуть выше затемнённых стёкол начинались поля низко надвинутой бейсболки. Рассмотреть цвет волос можно было лишь по иссиня-чёрной косе, спадавшей до талии. Ей постоянно приходилось отбрасывать её за спину, когда она останавливалась, чтобы переложить сумку в другую руку. Шмель слегка шепелявила – возможно, это и послужило поводом для прозвища.

Вторую звали Рыжая, и это было более чем очевидно: её волосы пылали, как огонь. Девушка была высокой и худощавой, а в сочетании с короткой стрижкой напоминала горящую спичку.

К третьей обращались Тома. Она казалась старше подруг, во всяком случае, её фигура говорила о полном физическом расцвете. «Пышная грудь, способная выкормить не одного младенца, и округлые бедра, готовые перенести ни одни роды», – мелькнула у меня мысль. Я уже видел в ней идеальную многодетную мать, но сама Тома, казалось, демонстрировала совсем иное. Своё физическое превосходство она подчёркивала полупрозрачной обтягивающей майкой, не скрывавшей цвет бюстгальтера, и джинсовыми шортами с рваными краями, позволявшими щеголять стройными ногами во всей красе.

Четвёртая подруга была такого же роста, как и Рыжая, но более крепкого сложения. Мышцы на икрах и предплечьях выдавали в ней бывшую спортсменку, но сейчас она скорее напоминала «пышечку». Светло-русые волосы чуть ниже плеч стянула бандана, а глаза, как и у всех, прятались за очками. Её называли Юла.

Итак, Роман и Верочка пока оставались единственной очевидной для меня парой потенциальных родителей. Этот вывод я немедленно занёс в папку. Мне предстояло выявить ещё двух юношей и двух девушек, чтобы составить ещё две пары. Все ребята казались такими разными и, на первый взгляд, абсолютно несовместимыми. Пока их объединяло лишь два обстоятельства: летняя альтернативная практика на полевых археологических исследованиях и общее дело в офисе, над которым работал я.

Пока группа двигалась к посёлку, я делал краткие пометки о каждом. Что-то я узнавал из их разговоров, но большую часть информации давали невербальные источники: манера говорить, интонации, жесты, потребность в зрительном контакте, стремление привлечь внимание. Бессчетное множество сигналов, говорящих о темпераменте, характере и складе ума. Я не впервые наблюдал за людьми – поодиночке или в группах, – но больше всего меня поражало в них то, что они пренебрегают своей подлинной уникальностью, предпочитая выделяться тем, что считается модным и популярным в социуме. Моя же страсть – находить в каждом ту самую, неповторимую черту, которая делает его необходимым другому. Чтобы они подходили друг другу, как пазлы в мозаике человеческих отношений. Один и тот же человек «А» может стать незаменимым другом для «Б», идеальным супругом для «В» и прекрасным компаньоном для «Г». Но! При перестановке слагаемых результат может оказаться плачевным. «А» для «Б» окажется плохим компаньоном, для «Г» – неверным супругом, а для «В» – ненадежным другом. Вычисление среди этих неизвестных «А», «Б», «В» и «Г» – вот в чём заключалась моя работа. Если точнее – выявить из них двоих, кто способен сблизиться и дать жизнь новому человеку. Мне. Обнаружив эти взаимные уникальности, требовалось подсветить их друг для друга и, пока искра не угасла, подвести к физической близости и зачатию.

Наконец, практиканты вошли в деревушку. Покосившиеся, полуразрушенные домики неприветливо взирали на них пустыми глазницами окон. Стёкол не было и в помине. Заборы давно перестали нести свою службу и теперь кое-где просто гнили в заросшей траве. Когда-то каждый из этих участков огораживал большую территорию с жилым домом и хозяйственными постройками. Теперь же было трудно поверить, что это поле с травой по пояс когда-то было ухоженным садом или плодородным огородом.

– Как-то здесь жутковато! – проговорила Света с тревогой в голосе. – Вы уверены, что мы идём правильно? У кого-нибудь есть номер Алексея Павловича? Позвоните, спросите дорогу!

– У меня есть, сейчас позвоню, – откликнулся Антон, доставая из кармана спортивных штанов телефон. – Ребят, у меня сети нет, – растерянно констатировал он. – Проверьте у себя.

Со всех сторон послышались разочарованные голоса:

– И у меня нет.

– Не ловит.

– Тоже нет связи.

– Ладно, без паники! – Антон поднял руки, словно пытаясь оградить себя от невидимой угрозы. – Нам на сборах подробно рассказывали, где лагерь. Идём по главной дороге, пока не увидим остановку. Палыч должен ждать нас там.

– А как мы поймём, какая дорога главная? – язвительно спросил Виталик. – Может, мы вообще не там вышли? Ты ТОЧНО спросил у водителя?

Антон ответил, чётко выговаривая каждое слово:

– Точно! Дорога здесь одна, значит, она и есть главная, – заявил он, глядя на Виталия сверху вниз, а затем обратился ко всем. – Продолжаем двигаться и осматриваемся по сторонам: у Палыча серебристый «Крузак», его не заметить невозможно.

Ребята одобрительно закивали, поправили рюкзаки и нехотя двинулись дальше, непрестанно озираясь по сторонам.

– Я что-то не припоминаю, чтобы тебя назначали главным, – едко заметил Виталий, по-прежнему идя рядом с Антоном.

– С чего ты взял, что я главный? – в голосе Антона смешались недоумение и насмешка.

– А кто это командует: «Туда идём, сюда смотрим»? Думаю, мы так запросто заблудимся, – Виталий откровенно нарывался на конфликт.

– А у тебя есть что предложить? Выкладывай!

Голоса спорщиков становились всё более раздраженными.

– Надо вернуться, найти, где есть связь, и позвонить преподавателю!

– Ты что, издеваешься? – светлые брови Антона поползли к волосам. – Мы уже столько отмахали, а ты предлагаешь вернуться, чтобы позвонить?!

Он нервно рассмеялся и продолжил:

– Ну, если хочешь, будь нашим спасителем – сбегай туда-сюда. А мы подождём тебя в лагере.

– Если вы его найдёте, – не унимался Виталий.

– А тебе в голову не приходило, что если у нас нет сети, то и у Палыча её нет? – Антон начал терять самообладание.

– Это из-за тебя мы заблудились! – Виталий, почувствовав слабину, надавил сильнее. – Это ты предложил сесть на этот автобус с пьяным водителем, который завёз нас к чёрту на кулички!

– Я только предложил, а поддержали все! Ты, кстати, на вокзале тоже не был против! По-твоему, лучше было ночевать там и задыхаться от вони и жары, пока чинят единственный автобус в этой дыре?

– По крайней мере, мы бы знали, где мы!

– Мы и так знаем!

– Серьёзно? И где же? На остановке даже названия посёлка не было! – Виталий развернулся и встал на пути у Антона, явно пытаясь спровоцировать его. Великану ничего не оставалось, как остановиться. Антон смотрел куда-то вдаль, поверх головы Виталия. Он подбирал слова, чтобы избежать ссоры, выбрав тактику игнорирования провокаций. Молодые люди замерли друг напротив друга. Напряжение нарастало. Антон с тоской наблюдал, как однокурсники удаляются – словно последняя надежда на спасение уплывала от него. Молчание затягивалось. Наконец, Антон опустил взгляд на Виталия и, отчеканивая каждое слово, произнёс:

– Ты мог не ехать. Тебя никто не заставлял.

– Хочешь подставить меня? – прошипел Виталий, и его глаза сузились. Он почувствовал успех – Антон поддался на провокацию. – Если вы приедете сегодня, а я завтра на нормальном автобусе, то Палыч поставит мне прогул дня по практике!

– Тогда просто молча иди вместе со всеми, раз уже поехал с нами! – Антон взмахнул рукой в направлении уходящих студентов.

Жара. Солнце обжигало кожу, но сильнее всего Антона и Виталия жгли злобные взгляды друг друга.

Парней от скандала отвлекла компания девушек, которые всё время отставали. Вклинившись между ними, Шмель и Юла взяли под руки Антона, а Тома и Рыжая – Виталия. Девушки потянули скандалистов вперёд, к остальным.

– Кажется, они задумали диверсию! – сказала Рыжая.

– От Палыча не убежишь, все мы окажемся у него на экзамене! – добавила Тома.

– А вам не кажется, что наша практика начинается как американский фильм ужасов? – предположила Юла. – Компания друзей уезжает вдаль от цивилизации, связи нет, а в темноте их ждёт бабайка.

– Не кажется, – буркнул Виталий. – Здесь нет друзей. – Он продолжал сверлить Антона взглядом, ясно говорившим: «Потом продолжим».

– И как в книгах Агаты Кристи убийца будет один из нас! – продолжила мрачное повествование Шмель.

– Агата Кристи – это та, что пела «Я на тебе как на войне»? – шутка Антона нашла отклик, и девушки закатились смехом.

На первом же перекрёстке в деревне стояла остановка, очень похожая на ту, где я их встретил. Только скамейка здесь была цела. На ней спал мужчина. Поза, в которой его застал Морфей, была неудобной для сна: он сидел, скрестив руки на груди и опустив голову. Несмотря на жару, на нём были резиновые сапоги, джинсы и рубашка в крупную клетку с длинным рукавом, а голову прикрывала широкополая ковбойская шляпа. Каким-то чудом она не падала с его наклонённой головы.

– Алексей Павлович? – тихо спросила Верочка.

Мужчина не отозвался.

– Он дышит? – послышался чей-то голос из толпы.

– Не неси чепухи, конечно, дышит! – отозвался Антон. – Алексей Павлович! – позвал он громче.

– Господи! – взмолилась Света. – Мы одни в жутком месте, а единственный человек, который может нас вытащить, возможно, умер! Потрогайте у него пульс!

– Да что вы заладили ерунду! – подал голос Роман. – Он просто спит. Сейчас разбужу. – Парень сделал шаг по направлению к преподавателю.

– Подожди! – окликнула его Алёна. – Небольшое селфи на память. – Она юрко подбежала к спящему, подняла телефон, улыбнулась – и в тот же миг, когда вспышка озарила всё вокруг, из-под шляпы раздалось нечто среднее между рыком и чихом. Шляпа слетела на землю. Алёна от неожиданности выронила телефон и вскрикнула.

Алексей Павлович открыл глаза – небесно-голубые, пронзительные. Теперь, без шляпы, можно было разглядеть его лицо: худое, вытянутое, с длинным крючковатым носом и тонкими губами, что усиливало впечатление «высушенности». На первый взгляд он напоминал мумию. Лишь мелкие морщинки, хитро и лукаво расходившиеся от уголков глаз, выдавали в нём человека с чувством юмора.

– Чё ты орёшь? – из груди «мумии» донёсся сухой, хриплый голос. Преподаватель выпрямился – не столько для удобства, сколько чтобы сунуть руку в карман джинсов. Оттуда он извлёк серо-жёлтый тряпичный платок и громко высморкался. – Как умудрился простыть в такую жару? – пробормотал он, явно обращаясь к себе, потому что студентов будто не замечал. Лишь когда платок вернулся в карман, мужчина поднял глаза на окруживших его молодых людей:

– Вы кто? – спросил он, поднимая шляпу.

Вопрос, казалось, поставил всех в тупик. Слишком уж много было ответов, и никто не знал, с чего начать. Несколько секунд царило молчание.

– Студенты, – наконец отозвалась Тома.

– На практику приехали, – добавил Юра.

– Алексей Павлович, вы же нас на собрании неделю назад видели, – напомнила Алёна, поднимая телефон и вытирая его о футболку.

– А-а-а-а-а… – преподаватель почесал висок, что-то припоминая, затем возмущенно взмахнул руками: – Так я когда вас ждал? Первого июля! А сейчас восемнадцатое! Вы где всё это время были? Всем незачёт по практике!

Напуганные студенты дружно потянулись к телефонам, чтобы проверить дату.

– Шутка, – объявил Алексей Павлович, довольный произведенным эффектом. – Здорово я вас разыграл? Не сердитесь. В этом медвежьем углу чувство юмора будет спасать вас две недели. – Он встал и сладко потянулся, будто только что проснулся на мягком диване, а не дремал на жесткой скамейке. – Сейчас идём в лагерь, а я по дороге расскажу правила проживания.

Ребята двинулись за руководителем, и тот начал излагать «свод правил»:

– Во-первых, слушаете меня и делаете то, что я говорю. Если сказал «нельзя ходить в соседний поселок» – значит, нельзя. Это не обсуждается. Понятно?

Студенты молча шли, опустив головы. Казалось, их планы рушатся один за другим, словно карточный домик. Алексей Павлович замедлил шаг, затем вовсе остановился, обернулся и окинул всех взглядом:

– Я спрашиваю: понятно?

– Да-а-а, – нестройно прозвучало в ответ.

– Во-вторых, все вопросы решаем через меня. В посёлке к гостям относятся недружелюбно, поэтому мы к ним не лезем, они к нам – тоже. О появлении посторонних в лагере сообщаете мне сразу. Понятно?

– Да-а, – на этот раз ответили быстрее.

– А можно спросить? – подняла руку Надя, как на уроке.

– Все вопросы после, – отмахнулся мужчина. – Подъём в шесть утра. К этому времени завтрак должен быть готов. В шесть тридцать выходим на раскоп, работаем с семи до часу. Возвращаемся в лагерь, обедаем, дальше – свободное время. Ужин в девятнадцать. Отбой в одиннадцать. Понятно?

– Да-а-а, – хор голосов прозвучал уже увереннее.

Довольный, преподаватель кивнул и продолжил:

– Каждый день назначаются дежурные. Парни следят за костром, девочки готовят и моют посуду. По два человека на кухню и на костёр. График составите сами. Дежурные на раскоп не идут. Смена после ужина. И ещё: следите, какую воду используете. У нас есть бочки с технической водой и с питьевой. Готовим только на питьевой, моем посуду – технической. Это важно. В прошлом заезде перепутали, и у нас появился «больничный» день в расписании. Лето короткое, некоторые захоронения изучаются годами. Мне невыгодно затягивать, а вам – пропускать практику. Не забывайте, что экзамен по археологии на носу, а всех своих практикантов я запоминаю.

Алексей Павлович выдержал паузу.

– В этом сезоне вам повезло: будете жить с комфортом. Раньше ставили палатки в лесу, а в этом году, раз посёлок опустел, заняли три домика на окраине. Рядом, – он махнул рукой, – живёт строительная бригада, они занимаются электрификацией соседних деревень. У них можно зарядить телефоны и позвонить, они подскажут, где ловит связь. Но помните: они вам ничем не обязаны. Поэтому обращайтесь вежливо и с улыбкой. Вот и пришли!

Перед студентами возвышался крепкий забор – не чета остальным деревенским оградам. Калитка была открыта, и практиканты вошли внутрь. Сразу стало ясно, о каких домах говорил преподаватель: три крепких сруба, с целыми дверями и расчищенными дворами. Когда-то это были три отдельных участка, поэтому крыльца и окна смотрели в разные стороны, а между домами, вероятно, стояли заборы. Но время не пощадило и их – кто-то снёс остатки ограждений, чтобы поставить сколоченный из досок стол и лавки. Дома стояли треугольником: два поближе друг к другу, а третий – на отшибе, за ним виднелось озеро.

– Прошу пройти в хоромы! – торжественно объявил Алексей Павлович и направился к дому справа.

Внутри деревянная постройка напоминала сказочную избушку до прихода Золушки. Дощатый пол покрывал слой пыли и песка, в углах хозяйничали пауки, выстроившие многоуровневые паутины. Пространство казалось большим: солнечный свет лился через пустые оконные проёмы, освещая сначала основную комнату, а затем и вторую, поменьше.

– Сегодня обустраиваетесь. Весь инвентарь в предбаннике. Там же плёнка для окон. Сразу решите, где будете спать и хранить вещи. Дожди здесь не редкость, – археолог махнул рукой в сторону незащищённых окон.

Девушки разошлись по комнатам, осматривая их оценивающим взглядом.

После долгой уборки студенты и преподаватели собрались за большим самодельным столом на ужин. Кроме Алексея Павловича, здесь были аспирант Николай Романович и археолог-любитель Константин Владимирович. Знакомство прошло быстро, и все принялись за еду. Я не мог не заметить, как девушки оживились при виде аспиранта, и внёс его имя в папку. День выдался долгим и утомительным. Сумерки опустились на лагерь, и студенты наконец смогли отдохнуть после переезда. Неподалёку от стола горел костёр, на котором грелись два чайника. Голоса постепенно стихали, разговоры становились ленивыми, почти ритуальными. Среди притихших студентов преподаватель снова заговорил – о дисциплине, работе и месте будущих раскопок.

– Алексей Павлович, а когда у нас будет посвящение в археологи?

– Сначала стань археологом, тогда и посмотрим, заслуживаешь ли посвящения, – последовал задумчивый ответ. – А сейчас всем отбой! Завтра подъём в шесть. Дежурные, принимайте вахту!

Лица присутствующих скрылись во мраке, но даже в тусклом свете костра было ясно: спорить никто не станет – все мечтали выспаться.