Читать книгу Пара минут до поражения - - Страница 1

Женя

Новый учебный год – новые проблемы. Точнее не так – учебный год новый, а проблемы старые. И самая моя главная проблема – чернобровый, черноволосый, черноглазый красавчик Эдгар Мхитарян.

Нормально ли, что я сохну по этому хорошему мальчику уже год? Определенно точно нет! По всем законам жанра, это он должен был в меня влюбиться, потому он хороший, а я плохая. И это я должна была делать вид, что мы просто друзья, но нет же, влюбилась я.

Бесповоротно. Глупо. Не взаимно.

И что я уже не пробовала – все без толку. Алиска и Сеня приглашали нас на совместные прогулки, походы в кинотеатр, даже на ужин в ресторане, но этот… невероятно красивый и притягательный делал все, чтобы я ощущала себя ещё более влюбленной в него без взаимности с его стороны.

Черт возьми, я даже сейчас плавлюсь хуже стекла, разогретого до максимальной температуры. Потому что он снимает майку после тренировки, и по его идеальному прессу стекают капельки пота, и мне так хочется совершить тот же путь, что и они.

А эти татуировки… Чернильные узоры на его плечах и груди так и манят их коснуться. Эдгар сделал одну татуировку на спор после нового года, а потом увлекся и теперь на его руках, плечах, спине и груди целая художественная галерея…

Боже мой, почему я не одно из этих изображений? Так я бы точно была ближе к нему.

– Василёк, – зовёт меня подруга, садясь рядом. – Ты в нем дырку проделаешь!

– Может быть, тогда он заметит мои чувства к нему?

Прикусываю губу, тяжело вздыхая. Нет, это не в моих силах. Я не могу смотреть и понимать, что это сокровище не мое. Заботливое, нежное, чертовски правильное и до бабочек в животе нужное мне.

Алиса влюбилась в своего Карасёва только после того, как в нее влюбился он. Почему со мной так не сработало?

– Может, ты вернёшься в группу поддержки? Говорят, Диану выгнали, потому что отчислили из университета.

Я знаю, она пытается меня отвлечь, но я не могу. Не знаю что с собой делать. Все мысли только о нем. Я так на себя не похожа. Он словно пленил меня. Точно не подсыпал какой-нибудь приворот?

– Думаешь, меня там ждут?

– Девочки говорили, что им нравилось с тобой работать, Юля даже готова отдать тебе место главной. Ей его навязали.

– Знаешь, наверное, это и правда поможет мне отвлечься, – беру сумку и надеваю на плечо. – Идёшь или будешь с Димой болтать?

Подруга красноречиво намекает на то, что ее можно не ждать. После того как Арсения взяли в ЦСКА… боже, я еле запомнила, как называется клуб. В общем, после этого он практически не ходит в университет. Оно и понятно, у него сборы, тренировки, игры, и поэтому все то время, что она проводила с Арсением на тренировках, она проводит теперь с Палычем. Карасев теперь гордость универа. Студент, который попал в вышку, ему ставят оценки за то, что он иногда приходит и светит своим личиком.

Правда, как я поняла, его это не особо устраивает, потому что ему хочется быть честным. Лично я бы согласилась на оценки за красивые глазки.

Ну или можно просто внимание его лучшего друга? Разве я нехороша? Остальные парни слюни пускают, ходят за мной, на свидания приглашают, а этот нос воротит и в упор не замечает моих к нему чувств. Бесит!

Выхожу из зала, чтобы найти Юлю и договориться о месте в группе поддержки, попутно что-то смотрю в телефоне и не замечаю, как врезаюсь в чью-то крепкую грудь. Рецепторы улавливают аромат парфюма. Сладкие ноты грейпфрута и морского бриза, напоминающие об уютных летних деньках где-нибудь возле моря, о тепле и солнце.

Эдгар всегда пахнет, как солнце, и греет тоже подобно раскаленному шару. Хочется находиться рядом с ним как можно дольше, наслаждаясь его теплом, а ещё лучше – в его объятиях, потому что в них сразу так хорошо, что хочется летать.

– Аккуратнее, Конфетка, – боже, я сейчас растекусь прямо перед ним подобно растаявшему мороженому. Только он называет меня Конфетка. – Куда торопишься?

– Хотела поговорить с Юлей о возвращении в группу поддержки, – поднимаю голову, рассматривая его.

Волосы влажные после душа, на губах – моя самая любимая улыбка, от которой внутри все трепещет. Я так и стою, прижавшись к его груди, желая обвить руками спину и уткнуться носом в теплую кожу.

Я схожу с ума, да?

– Буду рад видеть тебя на играх в том очень секси наряде, – усмехается, делая шаг назад и увеличивая между нами расстояние.

– Думаешь, я буду в нем секси? – нарочно закусываю нижнюю губу и наматываю на указательный палец прядь волос. Надеюсь, я выгляжу соблазнительно, а не глупо.

Эд даже бровью не ведет.

– Думаю, ты просто секси в этом или том наряде – не суть важно, – чувствую, как к щекам приливает кровь.

– Правда так считаешь?

Кивает, пропуская меня вперёд.

– Тебя домой отвезти?

Желательно сразу к нему.

Эд снял себе летом квартиру, решил попробовать пожить отдельно от родителей, чтобы наконец-то научиться самостоятельной жизни. Я была у него уже пару раз, он угощал меня чем-то сладким и безумно вкусным, после чего я ещё три часа бегала в зале. А могла бы скакать на нем верхом.

Так, стоп, я снова думаю не о том.

– Может, в кино сходим?

– Можно, – пожимает плечами, как-то слишком безразлично на меня реагируя.

– У тебя все хорошо? Ты можешь рассказать мне, – беру его за руку, сжимая теплую ладонь.

Он не вырывает руки, но и не сжимает в ответ. Я вижу, как в его глазах плещется что-то очень большое и страшное, и мне становится за него боязно. Может, что-то с его мамой? Она у него болеет…

– Эдгар? – шепчу, чувствуя, как сердце сжимается от беспокойства. – Что случилось?

Он отводит взгляд, и я вижу, как в его глазах мелькает боль. Что же с ним происходит? Почему он молчит?

– Слушай, Конфетка, все хорошо, – едва уловимо улыбается и смотрит на меня на несколько секунд дольше, чем обычно. – Ты долго будешь болтать там?

– Думаю, минут десять, – кручу в пальцах пуговицу на кардигане, всегда так делаю когда волнуюсь. А я волнуюсь. Он что-то недоговаривает и, кажется, ему совершенно не нужна сейчас моя компания.

– Я на улице подожду, – расцепляет наши ладони и разворачивается. – Взять тебе кофе?

– Да, латте, пожалуйста.

– С карамельным сиропом? – не оборачиваясь, спрашивает Мхитарян, и я слышу в его голосе улыбку.

Приятно, что он помнит такие маленькие детали, как любимый сироп к кофе. Мы не так часто вместе пьём кофе, но каждый раз он приносит именно то, что я люблю. В этом есть что-то особенное, что-то, что заставляет моё сердце биться чаще.

Разговор с Юлей проходит ожидаемо: она и правда отдает мне свое капитанское место в группе поддержки и скидывает расписание тренировок, мы еще немного болтаем об учебе и расходимся, потому что меня там ждет Эд. Вот только я не уверена, что он хочет проводить этот вечер со мной, как и другие вечера.

Что-то не так, с ним что-то происходит, и он не хочет об этом говорить, а я не имею права лезть в его личную жизнь и допрашивать. Просто мне очень хочется верить, что у него все хорошо. Я переживаю.

– Двадцать минут вместо десяти, Конфетка, мы опоздаем на тот ужастик, который ты хотела посмотреть еще неделю назад, – открывает мне дверцу своей машины, садится сам и протягивает кофе. – Латте уже остыл.

– Извини, Юля – ужасная болтушка. Спасибо, – отпиваю глоток уже прохладного кофе и улыбаюсь.

Эдгар заводит двигатель, и мы выезжаем на дорогу. Я украдкой наблюдаю за его профилем, пытаясь разгадать, что же скрывается за этой маской спокойствия. Но он словно закрылся от меня, оставив лишь тонкую щель, через которую я вижу проблески его настоящей тревоги.

В кино мы покупаем билеты на последний ряд. Я всегда любила кинотеатры за атмосферу полумрака, а последние ряды за то, что можно уединиться даже в таком многолюдном месте. Фильм действительно оказывается страшным, и в некоторых моментах я утыкаюсь носом в сильную грудь Эдгара, сжимаю его руку и крепко обнимаю, на что он никак не реагирует. Не противится, напротив – раз из раза обнимает в ответ по-дружески.

Мхитарян снова усмехается, когда я в очередной раз крепко прижимаю лицо к его груди и втягиваю носом аромат его одеколона. Я бы все отдала за романтическое ответное объятие или нежный поцелуй, но он непоколебим. Он ведет себя так, словно ничего не происходит, и каждый раз мое маленькое сердечко разбивается о скалу его безразличия.

Фильм заканчивается, но в зале не спешат включать освещение, и я решаю воспользоваться этим моментом. В очередной раз обнимаю Мхитаряна, ладонью веду по его груди, а потом накрываю его губы своими. Всего секунда замешательства, какая-то дурацкая секунда, в которую он отвечает на мой поцелуй, а потом…

– Какого черта ты творишь, Жень?! – вскакивает с кресла ровно в тот момент, когда в зале включают свет, и все посетители начинают расходиться.

Его голос звучит резко и холодно, а во взгляде читается явное недовольство. Я замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица. Что я наделала?

– Прости, – шепчу, не в силах поднять глаза. – Я… я не знаю, что на меня нашло.

Я дура. Просто дура. Влюбленная дура.

Вскакиваю с кресла и выбегаю из зала, быстро покидаю кинотеатр, а потом и торговый центр. Эдгар звонит мне несколько раз, пока я бегу на остановку.

Я не должна была. Не должна.

Он теперь будет меня избегать.

Но я не могу ничего поделать с чувствами, что так и рвутся наружу. Они сжигают меня изнутри, не дают дышать спокойно.

Слёзы застилают глаза, когда вспоминаю его лицо в тот момент. Его шок, его гнев, его отторжение.

Добегаю до остановки, сажусь на холодную скамейку и достаю телефон. Экран пестрит непрочитанными сообщениями и пропущенными звонками. Но я не могу сейчас говорить. Не могу слышать его голос, не могу объяснять то, чего он точно не поймет.

Кажется, завтра я не приду в универ. И послезавтра. И всю оставшуюся неделю. А, может, и жизнь.