Читать книгу Пара минут до поражения - - Страница 5

Эдгар

Конфетка прижимается ко мне так, словно во мне – вся ее жизнь. Я действительно ей так сильно нравлюсь? Но если это так, зачем она спит с Артёмом? Не понимаю никак. Женя бывает очень странной, но друг она хороший. Мне с ней комфортно.

Медленная музыка заканчивается, и я отпускаю Женю из объятий. Она разочарованно вздыхает, опуская плечи.

– Я домой хочу, – устало бросает, идя к столу с напитками.

– Если честно, я тоже. Думал, тут будет лучше, – наливаю ей сок, предварительно нюхая бутылку. Если одногруппники Арса принесли алкоголь, они могли добавить его куда угодно. – Тебя отвезти?

– Если несложно, – улыбается обворожительно. – Только я с Алисой сначала попрощаюсь, хорошо?

Киваю, предупреждая, что буду ждать на улице, и выхожу на воздух. В последнее время шумные и многолюдные мероприятия перестали мне нравиться, я ощущаю себя на них лишним. Мне кажется, что я один в огромной толпе не понимаю, зачем мы все там собрались. Думал, что с Женей хорошо проведем время, но, кажется, ей только больно от общения со мной.

Стою на улице, вдыхая прохладный воздух. Вижу, как она выходит из здания, прощается с Алисой и направляется ко мне. Её походка такая грациозная, а улыбка… Она светится, когда улыбается.

Открываю ей дверцу в машину, и она садится, оборачиваясь в мою сторону. Смотрит как-то загадочно, о чем-то думает. У нее глаза красивые. Графитовые. Иногда мне кажется, что на меня смотрит целая вселенная из этих глаз. А когда она улыбается широко, являя свои зубы, ее брекеты сверкают в свете уличных фонарей.

Не замечаю, как оказываюсь у ее дома. Конфетка засыпает, а мне так не хочется ее будить, поэтому я разворачиваю машину и везу её к себе. Когда паркуюсь, она просыпается, осматриваясь по сторонам.

– Почему мы у твоего дома? – хлопает ресничками, улыбаясь.

Такая милая, когда только проснулась: взгляд расфокусирован, на губах – что-то похожее на улыбку умиротворения и просто ангельский вид.

– Просто…останешься со мной? Не хочу быть один. Мне сложно сейчас.

Чуть не рассказываю обо всем, что беспокоит. О маме и ее болезни, об обстановке у родителей дома, и о том, что у отца проблемы с бизнесом, потому что мы слишком много денег потратили на реабилитацию мамы, надеясь, что все получится. Не вышло.

– Хорошо, – тихо отвечает она, и я выдыхаю с облегчением.

Мы заходим в квартиру. Я включаю неяркий свет, и комната наполняется мягким, приглушённым светом. Женя оглядывается, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Она была здесь уже несколько раз, но каждый для нее как первый. Она всегда рассматривает все до мельчайших подробностей, словно пытается не просто запомнить каждую деталь, а впитать в себя и стать частью этих деталей. Поселить себя сюда.

– Хочешь чаю? – спрашиваю, чтобы заполнить неловкую паузу.

– Если можно, – неловко садится на диван, складывая ладони на коленях, как первоклассница.

Обычно Женя очень дерзкая, яркая и в карман за словом не лезет. Говорит, что думает, и делает, что хочет. Она прямолинейная и очень своенравная но она хороший друг и прекрасный человек. Я рад, что она есть в моей жизни, и что Алиса нас познакомила.

– Ты какая-то зажатая, Конфетка. Как будто впервые у меня дома. Иди лучше в спальню, возьми в шкафу что-нибудь, чтобы переодеться, и приходи, а я заварю чай.

Она молча уходит, а я смотрю ей вслед. Я что-то не так делаю? Почему она ведёт себя так, словно я ее чем-то обидел? Может, правда обидел?

Пока завариваю чай, в голове роятся мысли. Почему я не могу быть с ней откровеннее? Мы друзья, она заслуживает правды о том, что происходит в моей жизни. Арсений знает, Алиса тоже. Я просил их не говорить. Решил, что не хочу, чтобы она меня жалела, а она будет делать это.

Слышу, как Конфеткка роется в шкафу. Надеюсь, она найдёт что-то удобное. Хочу, чтобы ей было комфортно. Хочу, чтобы она чувствовала себя здесь своей.

Через пятнадцать минут Женя выходит из спальни. На ней моя черная футболка, больше похожая на тунику, еле достающая до середины бедра, и какие-то спортивные леггинсы, слишком сильно облегающие ее ягодицы. Хотя у меня нет леггинс, у меня есть только велосипедки, в которых я бегаю.

– Это велосипедки? – спрашиваю, продолжая скользить взглядом по подруге. Все-таки она красивая.

– Да, остальное мне большое. Только они мне как леггинсы, – садится за стол, поднимая на меня бездонные глаза. В них плещются непонимание и печаль. – Эд, зачем ты меня позвал? Тебе что-то нужно? Просто…ты в последнее время зовёшь меня только тогда, когда нужно тебе. Я знаю, мы друзья, но ты… Я к тебе чувствую иное, и мне каждый раз очень больно, когда мы вместе, потому что…я хочу прижиматься к тебе, целовать тебя, быть в твоих руках, ощущать себя твоей, а получается, что… Ладно, прости. Я просто устала. Вы все меня осуждаете за то, что я с Артёмом, но никто и никогда не говорил, что ты тоже поступаешь некрасиво. Ты знаешь, что я к тебе испытываю, но ты зовешь меня на танцы, к себе домой и каждый чертов раз даёшь мне ложную надежду. У меня в сердце так много дыр, я не знаю, когда они заживут, и заживут ли вообще.

Её слова бьют наотмашь, словно пощёчины. Я не ожидал такого откровения, такой честности. Она права во всём, и от этого становится только хуже. Я правда ее использую. Неосознанно, но использую. Мне нужен друг, и она – единственная после Арса, кто близок мне.

– Женя… – начинаю, но голос предательски дрожит. – Я не хотел… Я не думал, что ты воспринимаешь наши встречи так.

Она опускает глаза, и я вижу, как дрожат её ресницы. Нет, я не хотел, чтобы она плакала.

– Я знаю, что ты не хотел. Просто… устала молчать. Устала делать вид, что всё нормально, когда внутри всё горит.

Встаю со своего места и подхожу к ней. Она не отступает, но и не приближается. Практически не смотрит меня.

– Ты права во всём, – признаю я. – Я действительно был эгоистом. Думал только о себе, о своих чувствах, о своём комфорте.

Беру её руки в свои, чувствуя, как они дрожат. Она вся дрожит. Малышка.

Меня никто прежде не любил. У меня были одни серьезные отношения: нам было по восемнадцать, и мы встречались год, а потом расстались, когда она уехала учиться в другой город. Я несколько раз, как говорит Карасев, проводил ночи с девицами просто так. Все. Никто не любил меня так, чтобы я не был влюблен в этого человека ответно. Такое со мной впервые, и я даже подумать не мог, что своей дружбой каждый раз даю ей надежду на что-то большее.

Сейчас мне двадцать один, и рядом сидит девушка, чье сердце наполнено любовью ко мне. А я… Я просто не готов к тому, чтобы любить и быть любимым. Не тогда, когда у меня проблемы в семье. Ей всего девятнадцать, я надеюсь, она обязательно полюбит кого-то другого… Сильнее, чем меня, и этот кто-то сможет дать ей все, что пока не могу дать я. Да и смогу ли вообще?

– Я обещаю, я исправлюсь.

– Как? – усмехается. – Скажешь, что тоже меня любишь?

Молчу. Я не могу сказать ей этого в ответ.

– Вот видишь, – выдергивает руки, часто моргая. – Не получится. Поэтому…может, нам лучше перестать…

– Нет, – перебиваю, жёстко отвечая. – Ты нужна мне, как друг. Пожалуйста, давай не будем прекращать. Мне очень нужна твоя поддержка.

– А мне твоя любовь, – отвечает она, и её голос звучит настолько холодно, что у меня по спине пробегает дрожь.

В комнате повисает тяжёлое молчание. Я вижу, как она собирается с силами, чтобы встать. Нет, не сегодня. Я хочу, чтобы она была рядом. Она очень сильно мне нужна.

– Конфетка, подожди… – начинаю я, но она уже направляется к выходу.

– Не надо, Эдгар. Я слишком долго ждала. И слишком много раз давала нам шанс. Видимо, я просто не заслуживаю того, чего хочу.

Она открывает дверь, но перед тем как выйти, оборачивается:

– Знаешь, я устала быть запасной опцией. Устала быть той, кому можно позвонить, когда больше некому. Я заслуживаю большего.

Делает шаг вперед, почти выходя из квартиры.

– У меня мама умирает, – выпаливаю сгоряча я, прикусывая щеку изнутри.

Женя резко округляет глаза, а потом заходит обратно захлопывая за собой дверь. На ее лице – непонимание вперемешку с сожалением.

– Что? Почему ты не говорил? – берет меня за руку и ведет в гостиную. – Эд, как давно?

На глаза наворачиваются слезы, когда думаю о маме. Она – лучшая женщина в моей жизни. Ее улыбка – лучик света в этом сером мире. Она подарила мне жизнь, и я буду всю ее продолжительность благодарен ей за это, я проживу ее достойно, но она…она уйдет слишком рано. Ей всего сорок восемь.

– Эд, перестань, она ведь еще не умерла. Расскажи мне все, – обнимает меня, утыкаясь носом в плечо, и мне как-то легче становится.

Я не привык плакать, но в таких ситуациях даже мужчины имеют право на слезы.

– Мама всегда болела. У нее слабое здоровье, я думал, что это из-за плохого иммунитета, а это опухоль. У нее рак… Последняя стадия. Неоперабельный и не подвергающийся химии. Тупо бессмысленно. Лекарства, что мы даем ей, просто поддерживают жизнь и оттягивают неизбежное. Мы пытались, папа возил ее на какие-то реабилитации, но все тщетно. Ей осталось всего ничего. Может, неделя, а, может, месяц. Не больше.

Её руки крепче обнимают меня, и я чувствую, как напряжение покидает тело. Впервые за долгое время я могу поделиться своей болью с кем-то, кто действительно понимает. Арсений с АЛисой тоже меня поняли, я благодарен им за поддержку, но они сейчас не рядом… Зато рядом Конфетка.

– Я так боюсь её потерять, – шепчу, наконец позволяя слезам скатиться по щекам. – Она – всё для меня.

– Тише, – шепчет Женя, поглаживая меня по спине. – Ты не один. Я здесь.

– Спасибо, – выдыхаю, прижимая её к себе. – Спасибо, что ты есть.

Мы еще недолго сидим молча и обнимаемся. Потом Женя уходит на кухню и подогревает чайник, чтобы налить нам заваренный мной ранее чай. Я надеюсь, она понимает, что мне сейчас совершенно точно не до чувств.

– Держи, – протягивает мне кружку и садится рядом. – Тебе нужно держаться. У тебя сестры и отец.

– У отца проблемы с бизнесом начались на фоне всех этих бессмысленных попыток вылечить маму… Ты же помнишь его? Он теперь почти седой.

– Неудивительно, не знаю, что я бы делала, окажись в такой ситуации, – гладит меня по плечу, стараясь улыбаться, но выходит у нее слабо. – Я не знаю, чем помочь, правда. Но я просто могу быть рядом.

Её слова трогают меня до глубины души. В этот момент я понимаю, насколько эгоистично вёл себя раньше. Женя всегда была рядом, поддерживала, а я отталкивал её, делал ей больно…

Она смотрит на меня своими бездонными графитовыми глазами, и в них я вижу искреннее сочувствие и заботу.

– Я был бы рад…

– Ты можешь звонить мне в любое время, – целует меня в щеку.

– Буду благодарен, если ты останешься со мной сегодня. – слова даются с трудом, но я должен их сказать.

Женя смотрит на меня внимательно, словно пытаясь прочитать мои мысли.

– Хорошо, – отвечает тихо. – Я останусь. Как друг.

Укладывает свою голову на моих коленях, а я откидываюсь на спинку дивана, запуская ладонь в ее волосы. Они мягкие и вкусно пахнут шоколадом. Аромат обволакивает легкие и дарит чувство спокойствия и гармонии. С ней всегда спокойно. Я слегка улыбаюсь благодарный ей за то, что несмотря на все то, что она сегодня мне сказала, Конфетка со мной. Рядом.