Читать книгу Универсальный пассажир. Книга 3. Дитя эмоций - - Страница 5

Раннее утро в доках встречало рыбацкие лодки глухими ударами волн о сваи. Соленый ветер гнал по причалу запахи ночного улова – сырой рыбы, водорослей и старого дизеля. Пол под ногами скользил от влаги и рыбной чешуи, среди беспорядочно разбросанных ящиков со льдом, мокрых веревок и свернувшихся в комки сетей. Молчаливые силуэты разгружались без слов, будто всё уже было сказано в темноте открытого моря.

В глубине полуразвалившегося разделочного павильона, за ржавым каркасом когда-то работающего холодильника, висела одинокая боксерская груша. Потрепанная, как и всё вокруг, она покачивалась от сквозняка – чужая среди рыбы и ножей. Но, кажется, кто-то всё еще приходил сюда, чтобы выбить из себя лишнюю злость до рассвета.

– София, –  Руфус опустил на стол ящик с морепродуктами и посмотрел на блондинку, нехотя разматывающую боксерские бинты. Длинные серые ленты хлопка соскользнули, обнажив разбитые костяшки её пальцев.

– Просил же, береги руки. Хочешь и дальше здесь работать – перейди на более щадящие тренировки. Иначе вышвырну эту грушу к чёртовой матери.

София метнула недовольный взгляд, но послушно остановила раскачавшуюся грушу и подошла ближе. Её когда‑то сапфировые глаза выцвели, став серо‑голубыми.

– Ночь выдалась щедрой, – попытался разрядить напряжение Руфус. – Жаль, что ты не вышла с нами в море.

Когда-то, спасаясь от разъяренной толпы гидов и меняя цвет волос как камуфляж, она прибилась к рыбаку, словно подбитая чайка. Мужчина проникся к ней почти отцовскими чувствами и без долгих раздумий дал кров и работу. Стоять у прилавка на рынке девушка отказалась наотрез, и Руфус научил её тому, что сам умел еще мальчишкой: ловко орудовать филейным ножом и разделывать рыбу.

Он догадывался, что у Софии серьезные неприятности. Она вздрагивала от любого шороха, по ночам запиралась в комнате на втором этаже доков на все засовы. Поэтому рыбак чаще брал её в море: под навесом звезд девушка будто отпускала беспокойство.

Однажды, вернувшись после очередной смены, Руфус увидел в углу старую боксерскую грушу – та глухо принимала удары Софии.

– Нужно вернуть форму, – объяснила она. – Позволь тренироваться в перерывах.

– От кого ты бежишь, девочка? – вздохнул он, качая головой.

– Я хочу, чтобы бежали от меня , – усмехнулась София. То был единственный раз, когда на её лице мелькнуло что‑то иное, кроме усталой тоски.

Сейчас София сморщила тонкий нос и, натянутая как струна, наклонилась над ящиком:

– Опять кальмар.

– А что ты ожидала? Краснокнижную калугу? Или, может, палию? – хмыкнул Руфус.

Девушка пожала плечами и ловко переставила тяжелый ящик на край стола, освобождая себе место для работы.

– Ей‑богу, жалею о том дне, когда связался с молодежью, – буркнул рыбак, вытаскивая сигарету из мятой пачки и направляясь к выходу.

Солнце уже окончательно проснулось. На завтрак к докам начали стекаться коты. Среди них София заметила Флинна – всё тот же скучающий, светло‑зеленый взгляд и рыжая шерсть, слегка пожелтевшая от соли и времени.

Когда Руфус скрылся из виду, эфор принялась за дело. Хотелось побыстрее закончить с потрохами – пока еще свежий улов не начал обдавать теплом и напоминанием о мертвечине. Она по‑прежнему была благодарна рыбаку за ту помощь, в которой остро нуждалась всего несколько месяцев назад.

Архонт до сих пор не дал о себе знать, что было делом времени. Константин всё еще не пришел в себя. А Рёскин с каждой попыткой найти Либби всё яснее понимала: художник может больше не проснуться.

Софии нравилось выходить в море с Руфусом. Тянуть тяжелую, мокрую сеть было куда надежнее, чем пытаться управлять собственной судьбой.

Или душой.

Прошедшие месяцы были трудными. Эфор училась дышать. Училась не вздрагивать от каждого всплеска чувств, как от выстрела. Эмоции накатывали, напоминая забродившее варенье.

С предпочтениями в еде она еще не разобралась. Но одно знала точно: изюм она терпеть не может.

По ночам девушка выбиралась из доков через старую лестницу, ведущую на крышу. София тренировала не только силу удара – она оттачивала выносливость, терпение, тишину. Училась двигаться, как тень, становиться неуловимой, как воин, что наблюдает за спящим городом с высоты. Пока отдыхает мир.

Пока спит художник.

Теперь, когда душа наделила эфора новой, тонкой внутренней конфигурацией, Рёскин понимала: одолеть Архонта будет еще труднее. Не только потому, что он силен. А потому, что теперь она стала по‑настоящему жива. А живым – всегда есть что терять.

По утрам, возвращаясь к работе, София нарочно шумела замками – с показным скрипом поворачивала ключи, лязгала засовами, щелкала щеколдой, как будто только что проснулась и отперла все задвижки. Это была игра для публики, тщательно разыгранный спектакль. Пусть Руфус и остальные рыбаки продолжают думать, что она запирается из страха и ночует в комнате. Пусть считают её пугливой и не лезут вечером с лишними вопросами. Главное – чтобы никто не узнал, что кровать под её одеялом каждую ночь остается холодной и пустой.

В работе на разделочных доках были и свои плюсы. Гиды давно бросили посты рядом с рыбаками – слишком сыро, слишком воняет, слишком не престижно. Простые жители приморского городка сюда тоже почти не заглядывали. Торговля шла либо прямо у лодок, либо на городском рынке. Так что шанс столкнуться с озверевшим существом здесь был минимален.

Но никогда не был равен нулю.

Рёскин невольно улыбнулась уголками губ, вспоминая Флавусов. Даже без их прямого влияния на характер, она ощущала резкие перепады настроения – или вдруг накатывала мутная, тошнотворная ностальгия. Она скреблась изнутри, шептала меланхоличные обрывки прошлого, будто насмешливо подразнивая из глубины памяти.

Закончив с кальмарами и тщательно отмыв рабочую поверхность, София бросила еще один жадный взгляд на грушу – с вожделением, в котором смешались усталость и голод до борьбы. Но тренировка могла подождать. Она вышла из доков – было время позднего обеда, а телу с душой требовалась энергия.

Руфус стоял в стороне, среди других рыбаков, повернувшись к ней спиной, и это только играло ей на руку. Эфор не стремилась к разговорам. Сегодня особенно.

К приморскому городку подступала поздняя осень. Деревья давно пожелтели, местами осыпались, и ветер уже смело шарил по голым веткам. Раньше София любила это время года. В Высшем мире осень приносила особый прилив рабочих сил – всё становилось ясным, упорядоченным. Летом людьми было труднее управлять, на это постоянно сетовали гиды: земные тянулись к отдыху, к праздности, к солнцу. Даже упрямые Ломбаски в жаркий сезон отпускали поводья, позволяя подопечным выдохнуть. Осенью же всё снова становилось послушным и четким.

Эфор давно оценила прелесть питания из автоматов и крошечных частных магазинчиков. Дешево, быстро и, главное, без лишних взглядов. Никто не задает вопросов, никто не пытается заговорить. Разве что со временем продавщицы начинают узнавать лицо, запоминать вкусы. Но тогда София просто меняла магазинчик на соседний – в этом городке их хватало.

Вот и сейчас она зашла в маленькое помещение, обставленное с бережной заботой. Видно было, что хозяин вложил в него душу, даже если работал в ноль.

Эфор натянула серую кепку поглубже. Из-под неё выбивались неухоженные, слипшиеся пряди (в последнее время волосы жирнились быстрее), и уставилась на полку с печеньем, выискивая упаковку без изюма в составе.

– А я тебе говорю: тот ненормальный хотел меня изнасиловать! – выкрикнула девушка.

Внимание Софии привлек громкий голос молодой пары, вошедшей в магазин.

– Да тише ты. Кому ты вообще сдалась, Анна? – парень раздраженно направился к полке с бинтами и пластырями. – Это не тебе прилетело по башке. Чел просто обдолбался знатно. Я же говорил, что в тот район лезть – плохая идея.

– Это ты сам хотел держать наш роман в тайне, – Анна надула губки и хлопнула ресницами. – Но я оценила, как доблестно ты сражался за мою честь. До последнего!

– Ага, – хмыкнул он. – Было бы еще что защищать. Всё, с этим цирком надо завязывать. Лучше бы в универ пошел сегодня.

София молча улыбнулась, протянула кассиру наличные и стала складывать покупки в свой небольшой рюкзак. Уже собиралась уходить, когда услышала продолжение.

– Когда тот ненормальный махался сам с собой в коридоре, я думала, он сейчас башкой стену пробьет, – прохихикала Анна. – Было ощущение, будто его кто-то реально подбрасывает. Надо было заснять. Видео бы в тренды улетело.

– Спасибо, что хоть этим не занялась, пока я без сознания валялся, как дебил, – буркнул парень, доставая из холодильника упаковку с сухим льдом.

У Софии участилось сердцебиение. Она вышла из магазинчика и остановилась рядом, дожидаясь, пока пара появится с другой стороны двери. Когда те наконец вышли (всё еще ворча о чести Анны и разбитых головах), эфор бесшумно шагнула вперед и преградила им путь.

– Ну что еще ? – грубо фыркнул парень.

– Извините, – София слегка опустила голову, пряча лицо. – Я случайно услышала ваш разговор. Скажите, как выглядел тот человек?

– У вас что, фетиш на чудиков? – рассмеялся парень. – Оставьте эту затею, девушка.

– Нет, – София стиснула зубы, подавляя желание прилепить этим двоим новую пару синяков. – Вчера пропал мой друг. Мы вместе в клубе зависали, а потом он просто исчез. Я подумала… может, речь о нем.

– Мужчина был высокий, в костюме, – начала вспоминать Анна. – Правда, костюм уже не спасти, как и его нос.

– Видимо, кто-то до меня уже навалял ему, – парень удовлетворенно кивнул. – Лезет в неприятности часто, похоже.

– Что еще вспомните? – София настаивала. Костюм мог многое значить. – Особые приметы? Имя?

– Имени не называл, да мы и не спрашивали. Времени не было, – парень достал сухой лёд и приложил его к разбитой голове, где уже набухла шишка.

– Но он всё время звал какую-то Либби, – улыбнулась Анна. – Когда разговаривал сам с собой.

– Может, так свое либидо называл, – парень закатил глаза. – И пытался с ним поговорить.

Ладони Софии вспотели.

– В каком мотеле это было?

– Зеркальный бульвар, дом 23, – машинально ответила Анна. Парень, по-видимому, уже успел забыть всё, словно страшный сон. – Мотель «Серебряный Клен».

Эфор коротко поблагодарила пару и быстрым шагом направилась к докам. Даже если Либби удалось отделаться от напавшего на неё эфора и сбежать, теперь София знала: Каллидус жива и всё еще в городе.

Сегодня ночью она её отыщет.