Читать книгу Универсальный пассажир. Книга 3. Дитя эмоций - - Страница 7

София с трудом дождалась наступления темноты. В малиново-персиковых сумерках рыбаки укладывали несбытый за день улов и готовились к следующему выходу в море. Лодки лениво покачивались в ровной, почти неподвижной воде. Ветер стих, и воздух наполнился резким запахом соли и несбыточных обещаний, которые эфор так и не смогла сдержать.

Оставалось только дождаться, пока ночь вступит в полную силу, и знакомый скрежет замков убедит всех, что девушка заснула.

Эфор осторожно приоткрыла дверь, бесшумно направившись к старой железной лестнице на противоположной стороне доков – той самой, через которую она всегда покидала порт. Несколько минут спустя она уже стояла на крыше, тяжело дыша и поправляя за плечами рюкзак.

– Ничего не забыла? – силуэт сидел на краю крыши, привалившись спиной к ограде, защищающей от падения. В руке у него тлела трубка, и едкий запах жженого табака расплывался в ночном воздухе. У ног мужчины послышалось знакомое мурчание Флинна.

– Руфус, – у Софии всё сжалось внутри от стыда. – Не ожидала тебя здесь увидеть… в такой час.

– Не спалось, – отозвался мужчина, поглаживая кота. – Флинну тоже. Вот и пошли прогуляться. А потом он вдруг начал вести себя странно и привел меня сюда – будто знал, что рейс уходит сегодня.

– Прости, – девушка поправила рюкзак, который внезапно стал казаться тяжелее. – Я должна идти. Кажется, я наконец напала на след своих друзей.

– Да не оправдывайся, девочка, – сказал рыбак с таким пугающим пониманием, что эфор чуть не передумала. – Всё равно знал: надолго ты на этой чёртовой работе не задержишься. Только руки зря угробила.

Эфор взглянула на свои мозолистые ладони – следы неумелой работы филейным ножом.

– Дело не в этом, Руфус. Я совершила много ошибок. И мне нужно было время, чтобы понять, как всё исправить.

– Значит, поняла? – хмыкнул он, затянувшись трубкой.

– Не уверена… Но ждать больше нельзя. Я и так пряталась слишком долго.

– Тогда иди. Найди друзей. И береги себя, – сказал Руфус и протянул руку, чтобы попрощаться.

Но у Софии была душа, слишком чувствительная к простым добрым жестам. И вместо рукопожатия она резко подалась вперед и обняла его – крепко, по-настоящему.

– Спасибо тебе, Руфус, – София сморгнула непрошенные слезы. – Когда я улажу все свои дела, я обязательно навещу тебя.

Если я смогу уладить всё и останусь жива.

– Ну-ну, – он заметно растерялся от такого проявления чувств, но постарался не подать виду. – Здесь тебе всегда рады, София. Флинн, похоже, к тебе прикипел.

София благодарно кивнула, провела ладонью по теплой спине кота – тот, кажется, одобрил прощание, хоть и глянул неодобрительно, – и ловко заскользила по крышам. Легкая, выносливая, натренированная, она бесшумно пересекала бетонные навесы, словно акробат. По такому случаю она даже купила специальные кроссовки – с гибкой резиновой подошвой и выступами для лучшего сцепления.

Эфор подготовилась заранее – еще днем изучила на карте адрес, который назвала пострадавшая пара. И нашла в нем тот самый знак, о котором молилась каждую ночь последние месяцы: мотель «Серебряный Клен» находился всего в нескольких кварталах от мастерской Константина. А значит, была надежда, что Либби могла скрываться именно там.

Оказавшись на крыше бывшего стекольного завода, эфор подползла к самому краю и осторожно перегнулась, чтобы осмотреть обстановку вокруг здания. В памяти одна за другой всплыли горькие сцены: как она впервые пришла сюда на выставку картин, как Константин провожал её до машины… а потом – тот момент, когда она ворвалась к нему, чтобы унизить его подругу и испортить работы Саяны.

«Я просто выполняла приказ Архонта», – безуспешно пыталась успокоить себя София. Но она знала: тогда, в той пустоте, что позже заполнилась её душой, ей этого действительно хотелось. Эфору нравилось играть с чужими чувствами – неумело, порой грубо, но без страха. Без страха пошатнуть и разрушить собственные.

Снизу доносились пьяные голоса и резкий, хриплый смех девушки, что, пошатываясь, шла между двумя мужчинами – явно слишком взрослыми для её компании. Они кружили возле мастерской, как стервятники, выискивая, чем бы поживиться на заброшенной территории. Жилых домов поблизости не было, да и будь они – люди теперь предпочитали держать окна зашторенными и по возможности не становиться свидетелями. Еще одно последствие для тех, кого гиды оставили без присмотра.

Эфор напрягла слух, пытаясь разобрать, о чём говорят внизу.

– Холодно сегодня, – пожаловалась девушка, на вид лет шестнадцати.

В этой части города всегда было ветрено, даже в теплую погоду, а сейчас температура резко упала. Рыжеватые волосы девчонки тревожно дрожали. Или это дрожала она сама.

– Да щас согреемся, подожди, – ответил один из мужчин, допивая пиво и небрежно бросая смятую банку на землю.

На нем была кепка с развернутым назад козырьком, из-под которой торчали волосы разных оттенков – седина, должно быть, пришла рано.

– Глядите-ка, окно разбито, – отозвался второй, заметно выше и грузнее. Пивной живот нависал над ремнем, ноги заплетались.

– Давайте посмотрим, чё там, – икнул первый.

– Может, лучше поищем другое место? – девушка обняла себя руками. – Не нравится мне тут.

– Да не бухти, – сказал второй, воодушевленный находкой. Он натянул рукав свитера на кулак и выбил остатки стекла, чтобы расчистить проем.

Мужчины без колебаний полезли внутрь, будто вовсе позабыли о своей спутнице.

София тем временем уже бесшумно спустилась по трубе со стены. Словно кошка, она приземлилась на землю и стремительно подскочила к девушке, дернув её в сторону. Эфор успела зажать ей рот ладонью как раз в тот момент, когда та вдохнула поглубже, чтобы закричать.

– Молчи, – резко приказала она. – Это частная территория. Понимаешь, что вас троих ждут огромные проблемы, если сюда нагрянет полиция?

Карий взгляд девушки был затуманен алкоголем, но, с запозданием, она медленно кивнула.

– Эти двое уже подписали себе приговор. Но ты внутрь не заходила, – продолжила София. – Поэтому сейчас я тебя отпущу, и ты быстро побежишь домой. Поняла?

Новый кивок был куда быстрее – адреналин, похоже, начал вытеснять хмель.

– Если попробуешь вернуться за ними или увижу тебя здесь снова – пожалеешь, что так спешила повзрослеть. Ясно?

Эфор не собиралась калечить подростка, но за последние месяцы хорошо научилась чувствовать грань между жестокостью и необходимым воспитательным вмешательством.

К счастью, девчонка приняла предупреждение всерьез и, не оглянувшись, сорвалась с места, исчезая за соседними зданиями.

Только когда её тень растворилась в темноте, эфор осторожно двинулась к разбитому окну.

* * *

– Мне не нравится, как он на тебя смотрит, – буркнул Кираз, стоя у барной стойки в мастерской.

Он с раздражением вперил взгляд в Наиля, который, в свою очередь, не отводил любопытных глаз от картины – на ней художник изобразил лисоподобное существо с ярко-зелеными глазами.

– Ревнуешь? – Либби просияла, словно ей только что сделали комплимент. Она сидела на краю стойки и лениво виляла хвостом. Сытость пошла Каллидусу на пользу: шерсть стала гуще и пышнее, мягко очерчивая округлые формы. Веснушки приобрели оттенок спелого грейпфрута, а волосы закучерявились сильнее. Либби, что случалось редко, собрала их в пучок – обычно она предпочитала трясти своей буйной шевелюрой направо и налево.

– Он что-то вынюхивает, – Ломбаск проигнорировал вопрос Каллидуса. – Наверняка собирает информацию, чтобы сбежать к Архонту и всё ему доложить.

– Его напарника убили, Кираз, – Элизабет спрыгнула со стойки и хлопнула по ней ладонью, как будто охотилась на муху. – Ты правда думаешь, что после такого он останется верен Дамиру?

– Нас учили всегда быть верными главному, – гид скрестил руки, будто защищаясь.

– Поэтому мы прячемся здесь, а не стоим рядом с главным, чтобы наказать перебежчиков? – ухмылка Либби тут же испарилась, когда раздался звон бьющегося стекла.

Наиль, действуя как натренированный солдат, мгновенно скользнул к дивану и задул единственную свечу, освещавшую помещение. Либби и Кираз присоединились к нему, хотя знали – их и так не было видно.

– Кто это к нам пожаловал? – тихо спросила Каллидус.

– Проверишь? – прошептал Наиль, за что сразу получил хмурый взгляд от Ломбаска.

– Это могут быть существа, – произнес тот. – Я пойду. Прикройте меня.

Он расправил плечи. Глаза на мгновение засветились глубоким неоново-синим светом. Либби с открытым ртом завороженно следила за ним, пока гид скользил по комнате и скрылся за мольбертом на подставке.

В зал ввалились двое. Один из них, повыше, неуклюже задел столик на колесиках, где Константин обычно держал инструменты. Кисти, тюбики и баночки с краской с гулом посыпались на пол, забрызгивая всё вокруг яркими пятнами.

Второй поправил кепку и шумно втянул воздух:

– Виктор, это у тебя чё, кровь?

– Да какая кровь, Дорн. Мазня какая-то, – брезгливо ответил Виктор и вытер разукрашенную руку о зад джинсов. – Ни черта не видно. Надо свет найти.

– Тут электричества нет, – Дорн уже безуспешно теребил выключатель на торшере в углу.

– Значит, никто здесь не живет. Может, в отпуск уехали? А хоромы приличные, – Виктор шарил перед собой вытянутой рукой, почти задевая Ломбаска – технически .

– Пошли, осмотримся, – предложил Дорн. – Ценное прихватим, раз уж зашли.

Виктор нащупал бутылку за барной стойкой и, не раздумывая, сделал глоток.

– Хорошее пойло. Попробуй, – он встряхнул бутылкой, распыляя в воздухе терпкий запах виски. – А чё у тебя рука такая…

Слова застряли у него на языке – Наиль выскочил из-за дивана и с разбега налетел на Виктора.

Дорн метался в темноте, пытаясь найти приятеля, но не успел – его атаковали гиды. Ломбаск и Каллидус «подключились» к мужчине, и тот внезапно оказался в состоянии мучительно-яркого вдохновения. Ему одновременно захотелось развлечься и получить повышение. Работая в мебельном цеху, он вдруг страстно возжелал создать шедевр – что-то такое, что увидит начальство и, наконец, переведет его в офис, к чертежам и проектам.

Либби с хищной грацией кружила вокруг жертвы. Она ловко подтолкнула Ломбаска ближе к Дорну, и тот тоже начал подпитываться нестерпимым возбуждением земного. Мужчина рухнул на колени, вцепившись в голову, как перепуганный ребенок. Каллидус, муза, посылала ему слишком много вдохновения.

– Хватит, – голос эфора был резким, как удар хлыста.

Гиды сразу пришли в себя. Ломбаск послушно отступил, Либби моргнула, сбрасывая наваждение, и посмотрела на ту, кто прервала их пир.

– Софи! – Каллидус бросилась обнимать Софию. – Ты нашлась. Ты жива.

– Никто не хочет помочь? – сухо осведомился Наиль. Он стоял рядом с Виктором, который, окончательно потеряв равновесие, махал руками в пьяном угаре и всё вокруг крушил.

София вздохнула, подскочила к мужчине, заломила ему руки за спину и без труда потащила к разбитому окну. Одним движением вытолкнула незваного гостя на улицу. Наиль последовал её примеру и выдворил рыдающего Дорна.

Оказавшись за пределами мастерской, оба быстро пришли в себя и, шмыгая носами, поспешили прочь.

– Клянусь, там кто-то был! – убеждал Дорн. – И не один!

– Завтра же пойду к начальству! – пылал Виктор. – Либо они мне зарплату поднимают, либо я увольняюсь! Такого мастера, как я, с руками и ногами оторвут!

– Ты вообще меня слышишь?! – взвизгнул Дорн, ткнув пальцем в сторону мастерской. – Это место проклято!

– Где твоя кепка? – прохрипел Виктор.

– Да пошла она! Я туда не вернусь! – Дорн изверг поток мата и зашагал прочь, обгоняя приятеля с нервным энтузиазмом.

* * *

Четверо существ стояли в тишине, прислушиваясь к брани, доносившейся с улицы, а затем разом рассмеялись.

– Весело у вас тут, – наконец выдала София. Эфор была несказанно рада, что нашла Либби с Киразом – эта радость почти полностью заглушила тревогу, которую она испытала, увидев импровизированное застолье Каллидуса и Ломбаска.

В Высшем мире действовали строгие правила, касающиеся «кормежки»: один гид – один подопечный. Исключение составляли лишь гиды-близнецы, способные делить между собой воздействие на человеческий разум.

София не сразу вспомнила, что среди них есть еще эфор.

– Рёскин, – Наиль зажег свечу и подошел поближе к остальным, которые уже расположились за диваном – на случай, если кто-то еще заметит проход через окно. – Не буду скрывать, рад, что ты уцелела.

– Наиль, – кивнула София. – Удивлена, что ты уцелел. Где Архонт?

– Не церемонишься, – хмыкнул эфор, едва не задув свечу своим дыханием.

– Это не может немного подождать? – надулась Каллидус. – Я хочу знать подробности. Где ты была? Как умудрялась скрываться так долго? Что с твоими волосами?

– Позже расскажу, – София понимала, что этим обижает Либби, но слишком долго вынашивала план мести, чтобы ждать еще.

– Я знаю, где Архонт, – гордо сказал Наиль, задрав подбородок. В свете свечи бросился в глаза его искривленный нос. – Но ты же не думаешь, что нас хватит, чтобы одолеть его армию?

– Армию? – брови Софии взметнулись вверх, складки легли на лоб. – Кто-то остался верен ему?

– Вот в чём проблема, София, – заерзала Либби. – С ним Саяна.

– Саяна? – имя пронзило Софию ревностной щекоткой в желудке. – Причем здесь человек?

– Она – Найда, – коротко ответил Кираз.

– Эй! – возмущенно ткнула Либби Ломбаска в бок. – Такую новость испортил! Можно было сказать красочнее: «София, Архонт раскрыл в земной нечеловеческую сущность, и теперь они лучшие друзья. Ах да, Саяна убила Дария, немного потренировалась и оставила предупреждение: любой, кто приблизится к Архонту – покойник.»

– Что? – София подогнула под себя колени и уставилась на Наиля. – Как ты выжил?

– Просто повезло, – пожал плечами эфор, не желая ворошить подробности.

– Это многое меняет, – София нервно покусала губу. – Есть новости о состоянии Константина?

– Ничего не изменилось, – из Либби вырвался придушенный смешок. – Спит.

– Мы можем остановить Архонта и разобраться с художником, – сказал Ломбаск. – Первый пункт был найти тебя, Рёскин. Но раз ты ускорила наши поиски, пора переходить к следующему.

– И какой же следующий пункт? – нетерпеливо спросила София, заметив, как Либби прижалась к Ломбаску.