Читать книгу Глитч: Неоновые ночи - - Страница 2

Ночь в северной части Киото-Паласа дрожала от напряжения. Дроны корпораций сновали над крышами, как мухи над падалью, создавая иллюзию контроля – пустую и хрупкую. Настоящими хозяевами этих улиц были не корпорации. А банды.

Это место можно было назвать Киото-Паласом лишь формально – здесь ещё чувствовался дух старого Киото. На узких, кривых улочках тёмные провалы окон заброшенных домов наблюдали за прохожими, как пустые глазницы мертвецов. Эти здания помнили времена, когда Киото ещё не стал Меккой для корпораций. Люди здесь говорили на японском чаще, чем на общепринятом английском. Здесь не было той искусственной чистоты, которая царила на юге. Здесь стоял запах грязи, гниения и химии, кирпичные стены были покрыты трещинами, у бордюров лежал мусор, магазины тускло мерцали вывесками на кандзи. Север Киото-Паласа был сырой, мрачный и тяжёлый, как дыхание старого дракона, которого забыли добить.

Кассандра двигалась по переулку, растворяясь в тенях. Она знала этот район как свои пять пальцев: где стоят камеры, где можно пройти, не попавшись никому на глаза. Каждый раз, когда она здесь бывала, город будто сжимал её в кулак, шепча на ухо: «Попробуй выжить». Но она не боялась. После краха корпорации «Nexus Systems» ей было нечего терять.

Сегодня две банды, два бича севера – «Черные рёбра» и «Мертвецы» – собирались решать свои вопросы.

«Чёрные рёбра» занимались торговлей органами. Жестокие и хладнокровные, они не видели разницы между телом живого человека и тушей животного. Для них всё имело цену, всё можно было продать, и их товары пользовались большим спросом. Они специализировались на том, чтобы похищать людей, которых уже никто не будет искать. Бездомные, наркоманы, нелегалы исчезали с улиц северной части Киото-Паласа, а их внутренние органы продолжали своё существование в южной половине города в другом теле.

Во главе «Чёрных рёбер» стоял Ичи Хаяши. Кассандра видела его лишь раз, но уже никогда не смогла бы забыть этого человека с лицом, напоминающим маску театра Но. Безэмоциональный, он редко говорил, но каждый его жест казался предвестием смерти. Его глаза никогда ничего не выражали – ни злобы, ни жалости. Он был потомком якудза из старого Киото, вырос в клане, который правил севером ещё до того, как корпорации пришли в город. Хаяши не забыл традиций, члены его банды часто собирались в старинных чайных домиках и следовали ритуалам, уходящим корнями в века.

Но «Мертвецы», по мнению Кассандры, были даже хуже. Эти наркоторговцы из южной Америки, не так давно ворвались в игру, но успели заработать себе капитал и имя, занимаясь производством и распространением самого смертоносного синтетического наркотика, известного на улицах как «Туман». Эта смесь подчиняла себе быстрее, чем героин. Одной дозы хватало, чтобы человек стал рабом «Тумана» навсегда. Их лаборатории располагались в заброшенных зданиях, откуда химия растекалась по улицам, порой добираясь даже до последних этажей небоскрёбов в центре города.

Главарём «Мертвецов» был Рамон Сильва, известный на улицах как «Эль Чакал». Пару лет назад Кассандра выполняла для него заказ, когда ещё не знала, каким чудовищем окажется её клиент. Невысокий, с резкими чертами лица, внутри него бушевал огонь безумия. Рамон был фанатиком своего дела, верил, что его наркотики – это не просто бизнес, а совершенный способ контроля. В отличие от Хаяши он был новым игроком в преступном мире Киото-Паласа, но его репутация была не менее зловещей.

Кассандра тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Сейчас было не время предаваться воспоминаниям. Склад, где должна пройти встреча банд, стоял в конце улицы – ржавый корпус, облупленные ворота, запах бензина и гари. Кассандра ухватилась за водосточную трубу. Металл дрожал под руками, но выдержал. Через несколько секунд она уже была на крыше. С высоты открывался неожиданно захватывающий вид на город, который снизу казался запутанным лабиринтом улиц. При взгляде на юг, где в темноте ночи угадывались силуэты небоскрёбов, обрисованные мириадами огней, сердце Кассандры на мгновение сжалось. Эти высотки были ей до боли знакомы – её прежняя жизнь среди корпоративных интриг, игр в доверие и предательства осталась где-то там. Иллюзия, за которую когда-то стоило бороться.

Кассандра повернулась к северу. Здесь всё было честно. Грязно, но честно. Люди не прятали свои истинные намерения за улыбками, не продавали пустые мечты под видом прогресса. Здесь выживали те, кто не умел проигрывать. Теперь это был её мир, суровый и не прощающий ошибок.

Она добралась до мансардного окна, заглянула внутрь. Внизу на складе уже собрались бандиты. Её взгляд задержался на балках, проходящих под потолком. Идеально. Кассандра проскользнула в окно и бесшумно спрыгнула на одну из них. Отсюда она могла наблюдать за происходящим внизу, оставаясь незамеченной. Пока что обстановка была относительно спокойной, но эта разборка не должна ограничиться словами.

Склад, где встретились банды был идеальной декорацией для будущей трагедии. Просторный и пыльный, заставленный старыми коробками и стеллажами, он был освещён несколькими мерцающими тусклыми лампами. По одну сторону стояли торговцы органами: бесстрастные, хладнокровные, будто неживые. По другую – наркоторговцы, с подёргивающимися лицами и сумасшедшими глазами.

Кассандра тихо, словно кошка, перемахнула на соседнюю балку. Она заняла место так, чтобы всё видеть и слышать, но оставаться невидимой. Это был её новый дар, который она открыла в себе после падения «Nexus Systems» – выходить сухой из воды, даже когда ты в эпицентре бушующей бури. Из прошлой жизни у неё осталась лишь одна привычка – всегда быть на шаг впереди.

В центре склада стояли лидеры. Ичи Хаяши, не отрывая глаз от своего противника, как самурай перед смертельным ударом, говорил медленно и значительно.

– Мы договорились, что поставки будут идти через наш канал, – он почти шептал, но от него веяло леденящей угрозой. – Теперь ты говоришь, что хочешь изменить условия?

Рамон Сильва отвечал ему с ядовитой усмешкой, его голос дрожал от скрытого раздражения, глаза сияли как у помешанного.

– Твой канал не так безопасен, как ты уверял, Хаяши. На моих людей напали. Потери серьёзные, – он посмотрел в сторону одного из своих подручных, который молча кивнул, подтверждая его слова. – Мы больше не можем рисковать. Нам нужны новые условия.

Хаяши прищурился, его лицо осталось безучастным, но Кассандра знала, что этот человек не терпел, когда ему перечат.

– Пострадали не только твои люди, – произнёс он тихо. – Мой сятэйгасира мёртв, потому что ты не смог защитить груз.

Рамон усмехнулся шире, обнажив зубы в хищной ухмылке. Его голос стал ещё более язвительным:

– Может, твои люди просто не умеют выполнять договорённости? – он издевательски развёл руками. – Слабые погибают первыми, разве не так ты любишь говорить? Ну вот, твой сятэйгасира подтвердил теорию.

Он бросил быстрый взгляд на своих людей, которые тихо засмеялись, подогревая накалившуюся атмосферу, и с вызовом произнёс:

– Новые условия, Хаяши. Или твой канал станет совсем бесполезным, потому что я найду себе другой. Такой, где люди знают, как работать.

– Хватит, – вмешался сайкокомон Хаяши по имени Сатору, мужчина с грубыми чертами лица и татуировкой дракона на шее. – Мы и так слишком долго терпели твои… эксперименты. От твоего «Тумана» наш район сходит с ума. Люди убивают друг друга на улицах.

– «Туман» делает своё дело, – усмехнулся Рамон. – Если не нравится – держите своих псов подальше от моих клиентов.

«Чёрные рёбра» и «Мертвецы» были врагами не только в бизнесе, но и в идеологии. Хаяши видел в преступном мире своё наследие, древнюю и священную традицию, которую нужно было защищать любой ценой. Рамон, напротив, верил, что мир меняется, и он готов был сжечь всё, чтобы построить новый порядок. Кассандре их разногласия были на руку, оставалось только выбрать момент – момент, когда всё сорвётся.

– Ты, сраный япошка, думаешь, что-то решаешь здесь? – вдруг рявкнул один из «Мертвецов», шагнув вперёд. – Теперь мы устанавливаем правила!

Хаяши не шевельнулся.

– Если бы ты хоть что-то знал об этом городе, – спокойно сказал он, – ты бы понял, что правила были установлены задолго до твоего рождения.

Кассандра спустила курок. Выстрел резанул воздух, и пламя охватило канистру с бензином.

Крики. Вспышки выстрелов. Грохот падающих ящиков. Запах горелого пороха и крови.

Кассандра лежала на балке, наблюдая, как банды рвут друг друга на части. Внизу разгорался огонь, который отражался в её холодном взгляде.

Всё шло по плану.

***

Через несколько часов после разборки склад уже был оцеплен полицейскими машинами. Яркие красно-синие огни мигали на фоне грязных стен. В воздухе витал густой запах смерти. Это была классическая сцена для северной части Киото-Паласа – слишком привычная для местных полицейских, которые деловито огораживали территорию жёлтыми лентами.

Филлип Линдберг стоял у входа на склад, лениво разглядывая развернувшуюся перед ним картину. Высокий, с короткими светлыми волосами и стальными голубыми глазами, он всегда выглядел так, словно придавал своей внешности больше значения, чем другие агенты Интерпола. Его дорогой серый костюм выглядел здесь почти кощунственно – слишком чистый для этого места, слишком европейский. Пока полицейские копошились вокруг, как муравьи, Линдберг достал портсигар, закурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Ему не нравились такие места, но работа есть работа.

«Кажется, это уже третий подобный случай за последние два месяца, – подумал он. – Банды в северной части как крысы в клетке: рано или поздно начинают грызть друг друга до смерти».

– Линдберг, ты опять припёрся на моё место преступления, – раздался недовольный голос сбоку.

Он повернул голову. Накамура, коренастый капитан местной полиции, с вечным недовольством на лице, стоял, скрестив руки. Их отношения были напряжёнными с самой первой встречи, когда Филлип Линдберг только прибыл в Киото-Палас.

– Не обижайся, Накамура, – Линдберг бросил сигарету на землю и затушил её носком ботинка. – Но, кажется, это дело подпадает под юрисдикцию моих работодателей.

– Какое ещё дело, Линдберг? – буркнул тот. – Обычная разборка банд. Ничего интересного для Интерпола.

– Обычная, говоришь? – Линдберг прошёл мимо него внутрь склада. – Что-то не похоже.

Внутри лежали тела. Некоторые – изрешечённые пулями, другие – разрезанные, будто их потрошили уже после смерти. Запах крови смешивался с гарью.

– Что-то мне подсказывает, что здесь не обошлось без моих старых знакомых, – задумчиво произнёс он. – Я давно гоняюсь за этими ребятами, и их след тянется сюда. Это была не простая разборка. Тут происходило что-то важное.

Накамура закатил глаза:

– Ты слишком часто видишь то, чего нет, Линдберг. Может, пора вернуться в Европу, пока крыша окончательно не съехала?

Линдберг только ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Его полное имя звучало для японцев немного экзотично: Филлип Линдберг. Он был агентом Интерпола и прибыл в Киото-Палас год назад для расследования дела о транснациональной сети торговли органами. Он знал, что многие в местной полиции не в восторге от его присутствия, особенно Накамура, который был уверен, что Интерпол лезет в дела, которые должны решать местные правоохранительные органы.

«Да, здесь точно что-то не так, – размышлял он, присматриваясь к ранам на телах. – Слишком аккуратные порезы. Кто-то поработал над трупами уже после перестрелки?»

Он присел на корточки возле одного из мёртвых – мужчины средних лет с продольным разрезом брюшной полости.

«Как будто кто-то хотел извлечь его органы на месте», – равнодушно подумал Линдберг. – «Возможно, «Чёрные ребра» вышли победителями в разборке и решили собрать трофеи?»

– Слушай, Накамура, я тут задержусь, – произнёс Линдберг, поднимаясь на ноги. – Может, твои ребята и не увидели ничего подозрительного, но я чую, что всё не так просто, как кажется.

– Делай что хочешь, – отмахнулся капитан. – Только не мешай моим людям.

Линдберг привык замечать детали, которые ускользали от местной полиции.

«Как только стрельба закончилась, эти сволочи не стали терять время». – размышлял он, оглядываясь вокруг. – «Чёрные ребра». Они всегда умели действовать быстро. Кто-то здесь явно решил, что пустить в дело убитых – лучший способ извлечь хоть какую-то выгоду из случившейся бойни».

Линдберг мысленно восстанавливал сцену: началась перестрелка, пули летали, люди падали. Но как только перестрелка прекратилась, оставшиеся торговцы органами поспешили к трупам, чтобы извлечь из них то, что могло принести деньги на чёрном рынке. Они работали быстро и чётко – такие, как они, ничего не чурались.

«Но они определённо торопились, – размышлял Линдберг, осматривая другие тела, на которых виднелись подобные порезы, но менее аккуратные. – Возможно, боялись, что полиция нагрянет раньше, чем они успеют завершить дело. Нет, что-то здесь не так…»

В дальней части склада его внимание привлёк убитый с татуировкой дракона на шее, татуировкой сайкокомона. Из внутреннего кармана его пиджака торчали провода. Линдберг подошёл ближе, присел рядом на корточки и вытянул провода. Они были подключены к какому-то девайсу, и выглядели как будто их выдернули в спешке, а это было странно. Почему «Чёрные ребра» оставили труп одного из руководителей организации на складе, если успели до него добраться после перестрелки и даже проверить устройство?

«Так, так, так, – мысленно подметил Линдберг. – Сдаётся мне, до носителя данных сайкокомона был охоч кто-то другой. Здесь был кто-то ещё».

Этот «кто-то» явно знал, что искал. Подключив свой планшет к устройству, Линдберг понял, что оно было взломано аккуратно и быстро, оставленные хакером следы говорили о редком профессионализме. Это не было работой простых бандитов, занятых разборкой с конкурентами. Линдберг попытался восстановить хоть какие-то данные. Пальцы бегали по экрану планшета, пока программа не выдала первые результаты. Но всё, что ему удалось обнаружить, это пустоту. Данные были вычищены подчистую. Ни намёка о том, что могло бы пролить свет на происходящее.

– Чёрт, – выдохнул он, поднимаясь на ноги, и небрежно стряхнул пыль с брюк.

Кто бы это ни был, он явно знал, как заметать следы. Это только раззадорило Линдберга ещё больше. «Забавно, что какой-то ловкач оказался куда проворнее местной полиции: успеть забрать данные с трупа после того, как перестрелка закончилась и торговцы органами покинули склад, но до прибытия полиции? Дерзко, очень дерзко».

Он вытащил из портсигара ещё одну сигарету. Сколько раз он обещал себе бросить? Слишком много, чтобы воспринимать такие обещания всерьёз.

«Эти недоумки даже не поняли, что здесь ведётся какая-то игра, помимо очередной перестрелки», – усмехнулся он и закурил. – «Но я всё понял. Вопрос лишь в том, кто этот загадочный призрак, который стащил все данные раньше, чем полиция добралась до склада».

– Линдберг, – к нему подошёл всё такой же недовольный Накамура, – я вижу, что ты всё ещё копаешься на моём месте преступления. Надеюсь, ты хотя бы нашёл что-то полезное?

Линдберг скептически поднял одну бровь, как будто серьёзно раздумывал над ответом.

– О да, Накамура-сан, – сказал он с наигранным энтузиазмом, медленно расхаживая по складу, – я нашёл столько невероятно полезных зацепок, что даже не знаю, с чего начать. Может быть, с того, что твои ребята сначала затоптали склад, а потом, видимо, так испугались крови, что забыли обыскать каждое тело?

Пара молодых полицейских за спиной Накамуры хихикнули, но тут же осеклись, встретив его угрожающий взгляд.

– Шучу, конечно, – продолжил Линдберг, махнув рукой. – Ваша команда в лучших традициях местной полиции провела тщательный осмотр, и, к сожалению, мои выводы оказались не лучше ваших. Просто банальная перестрелка. Тупые бандиты. Разве что… кто-то попробовал превратить бойню в донорскую станцию. Обычное дело.

Накамура сердито фыркнул.

– И это всё? Ты больше ничего не обнаружил? Может, Интерпол уже не тот, что раньше?

Линдберг остановился перед полицейским, сложив руки за спину, и с фальшивой серьёзностью заглянул ему в глаза.

– Знаешь, Накамура, иногда в жизни бывают моменты, когда ты стоишь перед грандиозной тайной и не видишь ни единого способа её раскрыть. Вот как я сейчас, когда смотрю на твоих офицеров и пытаюсь понять, как они вообще выпустились из полицейской академии.

Тишина накрыла склад, как одеяло, а полицейские напряглись, боясь громко выдохнуть. Сам Накамура, похоже, собирался взорваться от ярости. Линдберг, видя его реакцию, едва заметно улыбнулся уголком губ и, повернувшись, направился к выходу.

– Ладно, шутки в сторону, – сказал он, бросая последний взгляд через плечо. – Если вам правда интересно, я обнаружил на трупе сайкокомона устройство. Там всё пусто, как в головах большинства ваших парней. Но не волнуйтесь, оставлю вам всю славу за это дело. Уверен, вы справитесь… когда-нибудь.

Он вышел со склада, не обращая внимания на возмущённый шёпот и недоуменные взгляды.

– Задрал, – пробормотал один из офицеров за спиной.

– Но в чём-то он прав, – добавил другой.

***

Лурье сидел на железной койке, прислонившись спиной к холодной каменной стене. В тесной камере всё было до тошноты знакомо: скрипящие пружины кровати, затхлый запах влажного бетона, крошечное окно, откуда в серую муть заглядывал неон снаружи. Блок D-3 тюрьмы Хигаши-Мори был словно отдельно существующий мир, застрявший где-то в прошлом, но уже разложившийся от внутренней гнили.

Лурье медленно провёл рукой по щетине на лице. Кожа под пальцами была шероховатой, воспалённой, как у больного лихорадкой человека в его последние часы. Каждое утро одно и то же – просыпаться, глотать ржавый воздух, ждать. Но он уже давно перестал чего-либо ждать.

Ему не было и тридцати, но тюрьма сделала его старше. Засаленные, неровно отросшие волосы падали на лицо – тёмные, сбившиеся в пряди, свисающие до подбородка. Под глазами – тяжёлые мешки, будто синеватые вмятины на бледной, почти мертвенно белой коже, потерявшей всякий оттенок жизни. Он казался человеком, который давно не видел солнца и, возможно, уже не нуждался в нём. Губы потрескались, руки были покрыты мелкими шрамами и царапинами, но мышцы под тонкой кожей всё ещё были каменными – как у зверя, который выжил не благодаря, а вопреки. Взгляд усталых глаз потерял блеск, даже злоба, которая когда-то жила внутри, теперь угасла. Больше не было огня. Только пепел. Только глухое, вязкое чувство, которое невозможно вытравить из себя.

Конфликт с соседями по блоку был вопросом времени. Лурье знал, что скоро что-то произойдет. Пару дней назад, они уже смотрели на него слишком долго, как голодные волки, ищущие повод, чтобы наброситься. Он выкинул из головы беспокойные мысли о возможной драке – сейчас это не имело значения.

«Туман». Вот о чём он думал каждую ночь. Мерзкий, поганый наркотик, от которого можно умереть. Раньше «Туман» затягивал его медленно, как сладкое сновидение, унося от реальности и избавляя от боли, но это была иллюзия. А в последнее время даже он перестал приносить облегчение. Лурье поклялся слезть с него его, но и сам давно перестал думать, что это возможно.

На койке напротив его сосед, старик, которому было не меньше шестидесяти, захрипел и закашлялся. Лурье не шевельнулся, не посмотрел. Он просто сидел, безразлично вслушиваясь в звуки этой серой жизни. Лязг решёток, глухие шаги охранников в коридорах, гортанная ругань на японском – повседневный саундтрек тюрьмы Хигаши-Мори.

Издевательский стук по металлическим решёткам камеры прервал его размышления. В проёме стояли двое заключенных. Один из них, Кацумото, был невысоким, но крепким, с длинной челюстью и татуировками якудза, покрывающими почти всю шею и уходящими под оранжевую робу, чтобы вновь показаться из-под закатанных рукавов.

– Эй, Лурье, – начал Кацумото, скалясь. – Ты должен нам кое-что. Забыл?

Лурье молча поднял взгляд, понимая, что момент, которого он ждал, наступил. Внутри не было страха, не было злости. Только спокойное принятие происходящего.

«Как и должно быть», – подумал он, поднимаясь на ноги, готовясь к очередной бессмысленной драке, которая не изменит ни его, ни этот чёртов мир. Он знал, что драка неизбежна, и сейчас каждый его мускул был напряжён. В глазах Кацумото и его напарника блестел голод, тот самый голод, что тлеет в каждом узнике тюрьмы Хигаши-Мори. Здесь жизнь не имела цены, а смерть казалась почти желанной – как облегчение, которое большинство почему-то боялось получить.

– Ты оглох? – с ухмылкой продолжал Кацумото, доставая из рукава самодельную заточку, сделанную из обломка металла. – Мы не причиним тебе вреда… ну, по крайней мере, если ты будешь паинькой.

Его напарник, молчаливый и массивный японец с бритой головой, тоже вытащил из кармана что-то блестящее. Как и Лурье, они знали, чем закончится эта встреча, и в воздухе повисла опасная тишина. Лурье ощущал, как она давит на виски и покрывает реальность, словно утренний туман.

«Туман», – мелькнула мысль. Забвение. Оно было рядом, но не приходило. Даже когда заточка блеснула в руках Кацумото, Лурье не чувствовал ничего, кроме готовности действовать. Кацумото двинулся первым, метнувшись в сторону и пытаясь обойти Лурье сбоку, его напарник рванул вперёд, атакуя в лоб. Лурье не стал ждать – сделал шаг влево, нанёс резкий удар локтем в горло напарнику Кацумомто, и тот захрипел, качнувшись назад. Лурье знал, что времени на раздумья нет. Заточка Кацумото пронеслась на уровне его живота, и Лурье едва успел увернуться, получив по касательной резаную рану на боку. Боль вспыхнула, но он не дал ей овладеть собой.

«Туман», – опять возникла мысль. Сейчас бы раствориться, уйти от этого, исчезнуть… но вместо этого он ухватил Кацумото за запястье, скрутил руку и вонзил его же оружие ему в бедро. Крик Кацумото разорвал тишину камеры, но Лурье оставался равнодушным. Кровь брызнула на пол, когда Кацумото рухнул на колени, хватая воздух. Но его напарник не собирался сдаваться. Лурье почувствовал, как его заточка пробила кожу на плече. Боль на этот раз была глубже, сильнее. Он повернулся, схватил руку противника и с силой ткнул его головой о железные прутья койки. Раздался хруст, и мужчина обмяк, сползая на пол с разбитым лбом. Лурье не мог даже толком разглядеть его сквозь пелену, застилающую глаза, как будто сам находился на грани забытья. Затылком он ощутил движение – Кацумото пытался отползти, оставляя за собой кровавый след на грязном полу. Лурье подошёл и пнул его в бок. Кацумото глухо вскрикнул и скорчился. Лурье вытащил заточку из его бедра, что вызвало очередной крик, и приготовился нанести последний удар.

Вдруг краем глаза он заметил, как его сокамерник, старик, пытается отойти подальше от драки. Спотыкаясь, старик бросился в сторону двери, и в тот момент, когда казалось, что он уйдёт, ногой он зацепился за бездвижное тело напарника Кацумото – и, поскользнувшись на луже крови, упал, ударившись головой о железный порог камеры. Хриплый вздох оборвался на полпути, а тело больше не двигалось. Лурье как бы с сожалением покачал головой. Впрочем, на сокамерника ему было плевать, как и на всё остальное. Кроме одного.

«Туман», – вновь вспыхнула в сознании мысль и уже не отпускала.

Лурье стоял над Кацумото, смотря на него безучастным взглядом. Он должен был чувствовать что-то: злобу, отвращение, облегчение. Но в груди по-прежнему царила пустота. Никаких эмоций. Ничего.

Кацумото перестал двигаться, его тело слабело с каждым мгновением, кровь пропитывала его одежду. Лурье опустил заточку и отошёл, оставив своего противника корчиться на полу. Он взглянул на свои руки, все ещё держащие оружие. Снаружи раздавались звуки приближающейся охраны. Лурье отбросил заточку, встал на колени и положил руки за голову. Он знал, что будет дальше.