Читать книгу Глитч: Неоновые ночи - - Страница 3

Убежищем для Кассандры служило старое заводское здание на окраине северного района Киото-Паласа среди лабиринта узких улиц с потрескавшимся асфальтом. Когда-то здесь кипела жизнь, но теперь лишь ветер гулял сквозь проёмы выбитых окон, а стены, исписанные граффити, хранили на себе следы забытой эпохи. Она купила это место за бесценок на аукционе разорившихся компаний, и, несмотря на облупившуюся краску и сырость, ни разу не пожалела о выборе. Внутри вдоль одной из стен возвышались серверные стойки, они издавали равномерный гул кулеров, а их светодиоды мигали в полумраке. По углам громоздились пластиковые контейнеры с деталями и проводами, а среди них виднелись старые фуросики – узелки из плотной ткани, в которых когда-то приносили еду или инструменты. На стенах висели цифровые дисплеи, отображающие бесконечные потоки данных. Это место было мрачным, скрытым от чужих глаз, но для Кассандры оно стало домом – её собственной крепостью среди бетонных руин северного Киото-Паласа.

Юко сидела за одним из компьютеров, её взгляд, как всегда, был сосредоточен, а пальцы уверенно порхали по клавиатуре, набирая строки кода с такой скоростью, что Кассандра едва успевала следить за её действиями.

– Что думаешь? – спросила Кассандра.

Юко слегка приподняла голову, взглянув на Кассандру. В её глазах проскользнуло сомнение.

– Из того, что мы успели расшифровать, уже можно сделать некоторые выводы, – начала она. – Тут не просто бухгалтерские записи сайкокомона, как можно было ожидать. Смотри, вот тут… – её пальцы быстро пролетели по клавишам, и она выделила несколько строк. – Я проследила поставки. «Чёрные рёбра» не работают сами по себе, как все думают. Они поставляют органы международной фармацевтической корпорации «MedUnlimited». Для чего? Пока непонятно. Но масштабы гигантские.

У Кассандры возникло неприятное чувство, будто прошлое не хочет её отпускать. Она ушла из мира корпоративных тайн и интриг, а теперь выясняется, что тут как-то замешаны корпорации подобные там, с которыми она имела дело раньше? И что значит этот компромат на «Чёрные рёбра»? Каким образом фармацевты связаны с торговлей органами?

– Нам нужно быть осторожными, – произнесла Кассандра, не отрывая взгляда от схемы. —Мне не нравится, что замешаны корпорации. Они гораздо более опасны, чем любые банды севера.

Юко задумалась на мгновение, потом, продолжая набирать код, сказала:

– Я согласна. Но заказ есть заказ. Мы должны закончить расшифровку и извлечь оставшиеся данные.

Кассандра слегка приподняла брови, наблюдая за её быстрыми движениями. Она не могла не отметить, что Юко с каждым днём становилась всё более опытной и решительной, особенно когда речь шла о работе с кодом. В её взгляде уже не было прежней наивности, а уверенности прибавилось. Иногда Кассандра задумывалась, что, возможно, Юко предана их делу больше, чем она сама.

– Ты не боишься? – Кассандра не могла удержаться от вопроса.

Юко ответила сдержанно, как всегда, но её голос звучал без тени сомнения:

– Страх – это иллюзия. Ты ведь сама меня учила.

Кассандра улыбнулась про себя. Порой было приятно осознавать, что кто-то берёт её принципы на вооружение. Однако она знала, что Юко всё ещё не вполне понимает всю опасность их деятельности. Рано или поздно ей придётся осознать.

Кассандра сжала губы, вглядываясь в экран.

– «MedUnlimited» – это не просто корпорация, – сказала она. – Это фармацевтический конгломерат с филиалами по всему земному шару. В последнее время они занимаются разработками синтетических тканей для трансплантации, и, возможно… – Она замолчала, не желая договаривать.

– Ты думаешь, они используют органы для своих исследований? – тихо спросила Юко.

Кассандра посмотрела на неё. Вопросы ученицы всегда были прямыми, и именно это ей в ней нравилось.

– Пока рано делать выводы, – холодно сказала Кассандра – Давай копнём глубже.

Юко вновь погрузилась в работу. Ученица быстро находила уязвимости в системе защиты и замечала детали, но её опыт был недостаточен, чтобы быстро завершить расшифровку: встроенные в код ловушки замедляли процесс, генерируя ложные пакеты данных, а алгоритмы защиты искажали выходные результаты. Юко несколько раз приближалась к разгадке, но каждый раз, когда она пыталась развернуть ключ, система либо сбрасывала прогресс, либо подсовывала ей фрагменты бесполезного мусора. Кассандра, с её опытом работы в отделе кибербезопасности «Nexus Systems», могла бы закончить гораздо раньше, но ей хотелось, чтобы Юко решила эту задачу самостоятельно.

– Не торопись, – сказала Кассандра, заметив, что её подопечная начинает нервничать. – Здесь важно терпение. Когда всё сложится, ты поймёшь.

– Знаю, просто… Хочется сделать всё правильно, – ученица бросила быстрый взгляд на Кассандру. – Хочется, чтобы ты мной гордилась.

Кассандра на мгновение замерла, её лицо оставалось непроницаемым. Но внутри что-то шевельнулось. Она не привыкла к проявлению эмоций, в корпоративном мире это считалось слабостью. Но ученица была предана ей, возможно, больше, чем кто-либо раньше. И Кассандра ценила это, даже если никогда не говорила вслух.

– Ты уже делаешь всё правильно, – сдержанно ответила она. – Ты работаешь лучше многих профи, которых я знала. Просто помни – тут нельзя спешить. Любая ошибка стоит слишком дорого.

Ученица кивнула, не отрывая взгляда от монитора. Кассандра откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, внимательно наблюдая, как Юко продолжает писать код. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием компьютеров и стуком пальцев по клавиатуре.

– Ты думаешь, заказчик знал об этом? – наконец спросила Юко, продолжая взлом.

Кассандра прищурилась, задумчиво проводя пальцами по подбородку.

– Не имеет значения, – холодно ответила она. – Это не наше дело. Мы выполняем заказ, получаем оплату, и на этом всё.

Юко нахмурилась, её обычно спокойное лицо сейчас выдавало внутреннее беспокойство. Она сделала паузу, прежде чем продолжить:

– Но это не похоже на другие наши заказы. Речь о масштабной торговле органами. Разве не наша ответственность предать это огласке? Мы не можем просто закрыть на такое глаза.

Кассандра подняла бровь, взглянув на Юко с лёгкой усмешкой. Её ученица всегда была принципиальной. Иногда это раздражало, но чаще – вызывало уважение.

– Ты говоришь о морали в Киото-Паласе, Юко? – саркастично сказала Кассандра. – Здесь каждый сам за себя. Наш заказчик не просил нас разоблачать их тёмные дела. Он платит за информацию. И это всё, что нас должно волновать.

– А если наше бездействие навредит невинным людям? – Юко упрямо продолжила. – Мы же можем скопировать данные себе, прежде чем отдавать их заказчику. А потом выложить в открытый доступ в даркнет. Кто знает, скольких нам удастся спасти?

Кассандра вздохнула и наклонилась вперёд, упираясь локтями в колени.

– Послушай, – её голос стал ещё более холодным, – ты думаешь, что в этой игре есть место для благородства? Те, кто наверху, не заботятся ни о ком, кроме себя. Это ты должна была усвоить в первую очередь. Если хочешь выжить, то должна думать, как они – только о себе.

Юко молчала, продолжая просматривать файлы, но было видно, что её мучили сомнения. Кассандра посмотрела на неё с долей сочувствия, хотя и старалась, чтобы на лице этого не отразилось.

– Деньги правят этим городом, Юко. Чем быстрее ты это примешь, тем лучше. Мы здесь, чтобы выжить. Чтобы взять то, что нам причитается. Остальное – не наше дело.

Кассандра видела, что Юко всё ещё не уверена, но хотя бы больше не спорит. В её взгляде было что-то знакомое – упрямая настойчивость, смешанная с юношеской верой в «правильные» вещи. Когда-то Кассандра тоже цеплялась за принципы, но мир быстро научил её гибкости. Моральные принципы не приносили денег, а без денег ты становился никем.

«В мире, где не существует правил, каждый играет за себя».

Тем не менее после того, как корпорация «Nexus Systems» рухнула, а Кассандра оказалась в новом мире, отрезанная от привычных источников власти и ресурсов, в её жизни впервые за много лет в лице Юко появился человек, которому она, к собственному удивлению, доверяла…

– Осталось немного, – пробормотала Юко, не отрывая взгляда от экрана.

Кассандра молча кивнула. Её мысли всё ещё крутились вокруг того, что они только что узнали о «MedUnlimited». Пока что это выглядело как мозаика из осколков: что-то не складывалось, и ей нужно было больше информации.

– А заказчик? – голос Юко был тихим. – Он мог знать, что за этим стоит корпорация?

– Заказчики редко раскрывают свои карты, – ответила Кассандра, разминая затёкшую шею. – В любом случае я собираюсь потребовать доплату за риск.

Юко прищурилась, продолжая выводить на экран данные. Её лицо стало задумчивым, но она промолчала. Она продолжала расшифровывать данные, уже не задавая лишних вопросов. Спустя несколько минут на экране появились последние строки.

– Всё, – Юко отодвинулась от клавиатуры, откидываясь на спинку стула. – Все файлы извлечены.

Кассандра встала, медленно подошла к столу Юко и склонилась над экраном. Она пробежалась взглядом по списку файлов, затем выпрямилась, довольная.

– Отлично, – произнесла она, легко похлопав Юко по плечу. – Скидывай на флешку и чисти компьютер. Нас ждет встреча с заказчиком. Полагаю, удастся выжать из него больше, чем планировалось.

– Увидим, – ответила Юко, её голос был тихим.

– О, не сомневайся, – сказала Кассандра, надевая кожаную куртку. – Я буду ждать тебя в машине. Не тормози, по пути заедем в одно место.

– Куда?

Но Кассандра уже вышла из комнаты. Юко задумчиво посмотрела ей вслед. Она никогда не могла до конца понять, что на уме у этой женщины, которая стала её наставницей и, своего рода, старшей сестрой. Юко не всегда с ней соглашалась, но, как правило, старалась не перечить. Она запустила процесс копирования расшифрованной информации на флешку. И пока полоска загрузки медленно стремилась к значению 100%, размышляла о том, что в данном случае она не согласна с наставницей больше, чем обычно.

***

Линдберг сидел в полумраке старого кафе в северной части Киото-Паласа. В эту забегаловку люди приходили не за едой, а чтобы переждать ночь или заключить грязные сделки. Воздух здесь был тяжёлым от запаха старого масла, дешёвого алкоголя и чего-то кислого, въевшегося в потрескавшиеся столешницы. На стенах тускло мерцали неоновые вывески с иероглифами, половина из которых уже не горела, будто эти слова давно утратили смысл.

Линдберг нетерпеливо крутил в руке чашку с остатками холодного кофе, бросая время от времени взгляды на дверь. Его информатор, Дзин, должен был прийти уже полчаса назад, но Линдберг давно привык к тому, что такие, как он, не торопятся.

– Подлить? – хрипло спросила официантка, остановившись рядом.

Линдберг поднял глаза. Женщина выглядела так, будто не спала неделю: потускневший блонд, впалые скулы, безразличный взгляд. Веки подёргивались – дешёвые стимуляторы держали её на плаву, но так не могло продолжаться долго.

– Если в этот раз ты мне нальёшь что-то хотя бы тёплое, я подумаю о предложении руки и сердца, – усмехнулся он.

Она уставилась на него пустыми глазами, потом безразлично пожала плечами и плеснула в его чашку такого же холодного кофе, как в прошлый раз.

– Ну, и на том спасибо, – пробормотал Линдберг, провожая её взглядом.

В углу кафе двое мужчин что-то оживлённо обсуждали, но шёпотом, как если бы стены могли подслушивать. Ещё дальше, у бара, сидел человек в тёмной куртке, с пустым стаканом в руке – его голова то и дело клонилась вниз, и каждый раз он дёргался, будто боялся заснуть.

Линдберг отпил кофе, кривясь от горечи.

«Информатор, который всегда опаздывает… – подумал он. – Это уж точно не придаёт ему шарма. Но опять же, кому здесь вообще нужен шарм? Сила, страх и органы – вот что у них в цене. Манеры они давно выбросили вместе с ненужными конечностями».

Наконец, дверь открылась, и в полумрак вошёл высокий, худощавый парень со шрамами на лице. Дзин. Он выглядел так, словно только что сбежал с поля боя. Но, скорее всего, просто пришёл из другого бара.

– Линдберг, дружище, – Дзин ухмыльнулся, занимая место напротив, – прости за опоздание. Ты знаешь, как это бывает – дела…

– Конечно, Дзин, – ответил Линдберг, изображая добродушную улыбку. – Дела, кровь, внутренности. Уж куда бы я без твоих опозданий? Это уже наша традиция.

Дзин хмыкнул, обнажив ровный ряд белых зубов, которые казались в этом освещении ещё более хищными.

– Что ты хочешь узнать?

– О, ничего сверхъестественного, – Линдберг сделал вид, что задумался. – Может быть, о том, что произошло на складе в Нисидзин-Дистрикт? Я, конечно, мог бы позвонить тебе, но решил, что лучше пообщаться лично. Ты ведь знаешь, как я люблю твоё небрежное обаяние.

– Склад, да? – Дзин перестал улыбаться и стал серьёзнее. – Я там не был, но слышал, что наши устроили «стрелку» с «Мертвецами». Как ты понимаешь, не всё прошло гладко – не смогли сойтись по вопросу канала поставок «Тумана».

– И что, – Линдберг пригубил холодный кофе и, поморщившись, продолжил, – они просто решили перестрелять друг друга вместо того, чтобы спокойно договориться? Хм, как неожиданно.

– Не совсем так, – Дзин нагнулся ближе, понизив голос. – Кто-то начал пальбу посреди переговоров. Ситуация и так накалялась, а после выстрела началась бойня.

Линдберг кивнул, хотя внутри всё кипело от раздражения. «Кто-то начал пальбу». Это ведь может быть кто угодно. В таких кругах виноват может быть хоть подросток, решивший с кем-то поквитаться, хоть серьёзный игрок, который решил использовать сорвавшуюся сделку себе на пользу.

– И ты не знаешь, кем был этот кто-то? Может, просто забыл, и надо освежить память? – спросил Линдберг, тонко намекая на возможность маленькой «дополнительной мотивации» для Дзина.

Дзин покачал головой и быстро отвёл взгляд в сторону, из чего Линдберг понял, что он знает больше, чем говорит.

– Можешь не верить, Линдберг, но я действительно не в курсах. – Дзин немного помедлил, прежде чем добавить. – Наши считают, это был кто-то из «Мертвецов».

– Кто-то из «Мертвецов»? Обожаю загадочную неопределённость, – Линдберг усмехнулся. – Спасибо за ничего. И что теперь? Пропустим по паре шотов? А может, лучше я расскажу полиции, чем ты занимаешься в свободное время?

– Успокойся, – Дзин сузил глаза, едва заметно напрягаясь. – В твоих интересах, чтобы у тебя был человек внутри банды. Я говорю тебе, как есть. Если я отрою что-то более конкретное, ты будешь первым, кто узнает.

– О, я тронут до глубины души, Дзин, – Линдберг встал, поправляя плащ. – Ты так искренен. Прямо до слёз.

Он повернулся к двери, но прежде, чем уйти, бросил напоследок:

– В отношениях с информатором, как и в хорошем браке всё строится на доверии. Если мне взбредёт в голову, что ты что-то от меня утаиваешь… ну, сам знаешь, что я сделаю.

Дзин проводил его холодным взглядом, не сказав больше ни слова. Линдберг вышел на улицу, ощущая на себе его взгляд, но ему было плевать. Всегда так было. Люди смотрят, шипят за спиной, угрожают. Но он привык быть впереди всех – такова цена.

«Как же они все меня достали, – подумал Линдберг, убирая руки в карманы. – Информаторы, продажные копы, эти грёбаные банды. Вечная гонка на месте. И всё ради чего? Стоит закрыть одного ублюдка, как двое новых приходят на его место».

Но, как бы ни казалось это бессмысленным, он знал, что должен продолжать. Линдберг сел в машину, закурил и медленно поехал по узким улочкам северной части Киото-Паласа.

Дзин был одной из самых ненадёжных персон, с которыми Линдбергу когда-либо приходилось работать, но удивительно, как долго он оставался полезным. «Умный, как крыса, и точно так же чует, когда пора удирать». Линдберг всегда знал, что Дзин использует его так же, как он сам использует Дзина. Обычная сделка, в которой нет ни дружбы, ни уважения. Пока Дзин снабжал его информацией, Линдберг закрывал глаза на мелкие преступления своего информатора внутри «Чёрных рёбер».

Он сделал глубокую затяжку и бросил сигарету в окно. «Сестра… Вот за что он держится». Дзин пытался уберечь её от грязи, в которой варился сам. Линдберг знал о ней не много, только обрывочные сведения: молчаливая, старается держаться подальше от жизни брата, но вечно страдает от его проблем. «Типичная история – один падает в яму, а другой безнадёжно пытается вылезти».

Его губы скривились в усмешке. «Интересно, как долго она ещё выдержит? Любопытно будет посмотреть, как на неё обрушится всё это дерьмо, когда братец окончательно сорвётся». Линдберг знал: в мире банд никто не остаётся чистым. Даже те, кто всеми силами старается избежать грязи, рано или поздно погружаются в неё с головой.

С моста через Камогава-Ривер открывался отличный вид на новую стройку. Там, где некогда стоял стеклянный колосс – головной офис «Nexus Systems», – теперь громоздилась груда железа, бетона и строительных кранов.

«Скоро новая Вавилонская башня вырастет на этом месте», – подумал Линдберг. «Может, на этот раз они добавят что-нибудь вроде бассейнов на крыше или собственную армию роботов для охраны. Хотя, судя по тому, как они когда-то угробили предыдущее здание, что-то мне подсказывает, что и эта «светлая будущая корпорация» рухнет. В конце концов, чем выше забираешься, тем больнее падать».

Он вывернул на главную улицу, ведущую на юг. Пейзаж изменился – мусор и грязь исчезали, появлялись аккуратные тротуары, неоновые вывески становились всё ярче и чище, а машины – роскошнее.

«Смешно, как по эту сторону Камогавы они считают, что всё можно купить», – мысленно хмыкнул Линдберг. «И безопасность, и честь, и чистую совесть».

Он переключил всё свое внимание на дорогу, мчась по главному шоссе в центр южной части Киото-Паласа. Городская ночь размывалась в его глазах всполохами неона и фар, растекалась по зеркалам полосами искусственного света. Он выжал газ до упора, ощущая, как мотор рвётся вперёд, а гул шин сливается с низким рокотом двигателя. Он летел сквозь поток машин, лавируя между рядами с почти суицидальным фатализмом, словно проверяя, насколько долго судьба позволит ему играть со своей жизнью, прежде чем всё закончится. Линдберг слышал, как недовольные водители сигналили, видел, как кто-то резко уходил в сторону, а кто-то пытался подрезать его в ответ, но ему было плевать.

Движение впереди сгустилось, грузовик медленно перестраивался влево, но Линдберг не сбавил скорость, в последний момент юркнув между ним и бетонным ограждением, и едва не задел грузовик боковым зеркалом. Он засмеялся – коротко, безрадостно, и с силой вдавил педаль газа ещё глубже.

Внутри него не было страха, только безрассудное отчаяние, как будто в этом сумасшедшем слаломе между машинами он тщетно пытался убежать от собственных мыслей. Киото-Палас смотрел на него тысячами безразличных глаз – окнами высоток, рекламными экранами, уличными фонарями. Здесь не было ангелов-хранителей, только он, дорога и машина, несущаяся в ночь, пока смерть не решит, что пора остановиться.

 ***

Лурье лежал на холодном полу карцера, вперившись взглядом в потолок. Его мысли блуждали, как будто стремясь сбежать из этого маленького бетонного мира. Время здесь текло медленно, минуты растягивались, словно в бесконечности. В его голове вращались однообразные, но мучительные мысли о том, как его жизнь погружается всё глубже в болото. Тюрьма – это не просто замкнутый мир, это мрак, поглощающий все остатки человечности, и Лурье знал это слишком хорошо.

Он размышлял о драке, которая едва не стоила ему жизни. Её исход не вызывал ни радости, ни облегчения. Он победил, но победы здесь не приносили ничего, кроме временной передышки. Смерти, раны, кровь – все это было лишь фоном, как бледные воспоминания, уносящиеся в забвение.

Но хуже всего было не это. Хуже всего была зависимость. «Туман». Чёртова зависимость не отпускала его даже здесь, в карцере, где его тело было изолировано от внешнего мира. Желание погрузиться в искусственный прекрасный мир не отступало. Оно стало частью его сущности, оно зудело где-то глубоко внутри, не давая ему покоя.

Он думал о том, как всё начиналось. О первых дозах, которые приносили облегчение, когда реальность становилась слишком тяжёлой. «Туман» помогал забыться. Он дарил ему мир, где не было ни тюрьмы, ни боли. Но затем пришло осознание, что это иллюзия, что он медленно теряет контроль, и что теперь он полностью во власти своей зависимости.

Лурье не чувствовал ярости или отчаяния – всё это давно ушло. Осталась лишь пустота. Он знал, что борьба с «Туманом» бесполезна. Этот наркотик всегда найдёт путь к нему, даже в этом проклятом месте. Он пытался бросить. Раз пятьдесят. Но с каждой попыткой чувствовал себя ещё более беспомощным. А сейчас? Оставаться чистым означало ежедневно терпеть боль, и не только физическую – голод был внутри. Он разъедал его.

– Эй, Лурье, ты как, расслабляешься? – прозвучал за дверью грубый голос. Это был Джефф Мэлоун, охранник, который любил играть с заключёнными, как кошка с мышью.

– Пошёл на хрен, – пробормотал Лурье, но голос его был слишком слаб, чтобы звучать убедительно. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое, хотя бы ненадолго.

– Успокойся, дружище, я тебе кое-что принес, – с ухмылкой сказал Джефф, и в этот момент в окошке на двери появилось что-то розовое. Лурье узнал это что-то мгновенно – ампула «Тумана».

– С чего такая щедрость?

– От соболезнующих, – Джефф просунул ампулу в окошко. – Но ты же знаешь, придётся заплатить за это, Лурье. Ничего не бывает бесплатным.

Лурье знал, что не должен брать ампулу. Но это был «Туман», а он уже давно потерял способность сопротивляться.

– Плевать, – прошептал Лурье, забирая ампулу.

Трясущимися руками он вскрыл ампулу и вдохнул «Туман». Почти сразу знакомая волна тепла окутала его тело, стирая все мучения и боль. Грязные стены камеры начали таять, исчезая, словно мираж, а на смену им пришла яркая зелень и мягкий свет. Лурье стоял в чистом поле, небо над ним было бесконечным, голубым, ветер лёгкими прикосновениями играл с его волосами. А там, чуть вдали, стояла она.

– Ты вернулся, – произнесла девушка, касаясь кончиками пальцев душистых цветов. Она была необыкновенно красива, с длинными тёмными волосами и глазами, которые смотрели на него с теплом, какого он давно не испытывал в реальности. – Я ждала тебя.

Лурье пошёл к ней, ощущая, как его тело в этом мире стало легче, будто все тяготы остались где-то далеко, в серой тюремной камере.

– Я знаю, – сказал он, медленно приближаясь к ней. Он каждый раз слышал эти слова, но никогда не уставал их слушать. Она была здесь, только здесь – его тайна, его мечта.

– Ты приходишь так редко, – сказала она с нежностью, её голос был как песня. – Я скучаю по тебе. Почему ты не бываешь со мной чаще?

Он замер перед ней, не смея дотронуться, будто боялся разрушить этот хрупкий мираж. Впрочем, это был не мираж. Это был его единственный шанс на спасение, хотя он понимал, что она – просто проекция, созданная «Туманом», отравляющим его тело и разум. Но ему было всё равно.

– Ты знаешь почему, – грустно ответил он, прикасаясь к её руке. Она была мягкая, тёплая, реальная. Он знал, что это иллюзия, но его сердце билось быстрее, когда она была рядом.

– Нет, не знаю, – она поджала губы и посмотрела на него с легкой укоризной. – Тебя держит что-то в том мире, в котором меня нет. Ты мучаешь себя, страдаешь, когда можешь просто быть здесь со мной. Зачем возвращаться туда? Когда ты со мной, всё становится лучше, разве ты не видишь?

Лурье знал, что это ловушка. Но в её словах была правда – в реальном мире не было ничего хорошего. Его жизнь превратилась в бесконечный цикл боли, утрат и одиночества. Здесь же, в этой чудесной сказке, он мог забыть о том, что ждёт его там, в камере, в грязной клетке, окружённой ненавистью и жестокостью.

– Это убивает меня, – прошептал он, его голос стал хриплым, будто тяжесть правды давила на него. – «Туман». Он убивает меня.

Она улыбнулась и, не отрывая глаз от его лица, шагнула ближе.

– Может быть, – сказала она спокойно. – Но что такое жизнь без меня? Без любви? Ведь только здесь ты можешь быть счастлив. Тебе здесь не больно. Ты свободен. И если для этого тебе нужно принимать «Туман», почему бы нет? Я всегда буду ждать тебя здесь. Всегда.

Он закрыл глаза, наслаждаясь её голосом. Её слова обволакивали его, как тёплое покрывало, утешали его измученную душу. Он знал, что она была права. Как долго он ещё сможет бороться? В реальности у него ничего не осталось. Даже надежды. Здесь он был нужен. Ей. Себе. И хотя он знал, что это неправильно, что это его медленно уничтожает, он понимал одну простую истину: он сделает это снова. И снова. Потому что не может иначе.

– Я ещё приду, – наконец сказал он, ощущая, как реальность начала притягивать его обратно. Мир «Тумана» исчезал, но девушка всё ещё смотрела на него с той же нежностью.

– Я знаю, – ответила она, а её голос уносился прочь вместе с последними вспышками светлых красок. – Жду.